22.02.1797 — Памяти незабвенного барона

Сегодня у нас необычная встреча. Мы будем беседовать не об известном поэте или писателе, и даже не совсем о литературном герое,  но главное — и такого в нашем календаре ПАМЯТНЫХ ДАТ еще не случалось – мы поговорим о реальном историческом прототипе книжного персонажа, потому как именно в этот день, 22 февраля 1797 года в немецком городе Боденвердере в своём поместье тихо скончался барон Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгазуен.   

2a8989ffbe1c

Вполне еще молодой повеса в коротком парике, но с длинной косичкой, испытывал терпение скрипящего стула, балансируя ногой и постукивая каблуками сапог по разбитому мрамору. Заказав еще один кухоль пива с фисташками, он принялся разглядывать разношёрстных посетителей, входивших в трактир. Господин взбивал пух на оборках своей треуголки, и видно было, что он не прочь пригласить к столу любого благодарного слушателя. Да, ему не терпелось рассказать хотя бы кому-нибудь о том недавнем опасном путешествии, которое он на днях совершил. Наконец какой-то сгорбленный бюргер в камзоле с оборванными карманами обратил внимание на столик у самой стены и поспешил усесться рядом с нашим господином, который был внешне рад неожиданно возникшей компании. Седой старик, что-то бормоча под нос, слегка приподнял свой колпак и вновь нахлобучил его на лоб. Наклонившись над  кружкой пива, он икнул и произнёс куда-то в стол:

— Сволочь.

Весёлый господин застыл на месте, лицо вытянулось и приобрело вопросительное выражение:

— Простите?

Старик вздрогнул, положил ладонь на запястье господина и дружелюбно похлопал по руке:

— Заяц.

 -Какой заяц? – удивился господин.

Бюргер отпил глоток, утёр рукавом губы, и широко раскрыв глаза, вперив немигающий взгляд в собеседника, приготовился держать речь:

— Это случилось незадолго до моей свадьбы с Якобиной. Я отправился на охоту. Шел мелкий дождь, словно тонкими гвоздиками обкалывал лицо и шею. Охота грозила оставить меня с пустой сумкой, а так хотелось порадовать невесту куском оленины или лапой медведя. И тут из-под кустов прямо на меня выпрыгнул заяц , и лапами сбив с головы шляпу, очутился в моих объятиях.  От неожиданности я застыл на месте. Ошалелый зверь тоже понял всю нелепость своего положения, но вероятно он обладал гораздо большим чувством самообладания, собрался и спрыгнул с моих рук обратно в кусты. Тут уж и я схватился за ружьё. Заяц задал стрекача по лесной просеке, скрываясь в листве орешника. Я с присущим всем бывалым охотникам азартом тотчас же ринулся за ним вдогонку. Мы бежали долго. И вот дьявол! Как бы я не догонял его, он тут же делал рывок, полный энергии и свежести, не оставляя мне никаких шансов. Наконец, то ли сжалившись надо мною, то ли страдая внезапным расстройством желудка, заяц остановился, и  мне удалось-таки его схватить за уши. И что же вы думаете?

— Что? – оторопев, спросил господин.

— Да так, ничего, — внезапно осёкся охотник, будто вовремя спохватившись. Но наш господин, внимательно разглядывавший старика и весьма увлеченный столь знакомой ему историей, добавил:

— А может быть…..может быть у вашего зайца оказались на спине четыре запасных лапы. И когда во время погони он уставал, то просто переворачивался на спину и бежал еще быстрее, как ни в чём ни бывало. А? Что скажете?  

 

Над столом повисла неловкая кислая пауза. Старик  бросил взгляд искоса на руки господина и вздохнул:

— Слава богу, я не вижу у вас в руках той книги, из которой вы могли выудить столь глупую чушь. Ничего такого, чего вы себе напридумали, со мною лично не происходило. И прошу запомнить, сэр, я ненавижу, когда меня поправляют. Вы можете рассказать свою историю, но искажать мою, даже если она не отличается лживыми эффектными трюками, а наполнена лишь скучной правдой, я не позволю.

В каждом слове бюргера, словно в искре от фейерверка было столько доходчивости, что господин даже слегка оробел, но сгорая от любопытства, всё же поинтересовался:

— Простите, с кем имею честь?

Старик приподнял тулью колпака и отрекомендовался неожиданно бодро:

— Подполковник кавалерии Браунгшвейгского кирасирского полка в отставке, барон Иероним фон Мюнхгаузен.

 

Господин присвистнул и понял, что точно не ошибся и что сама судьба послала ему счастливую благодать свыше, чтобы познакомиться со своим… Впрочем, не будем забегать вперёд, господа.  

— Неужели тот самый барон, который командовал почётным караулом на границе под Ригой, когда встречал принцессу Софию-Фредерику Ангальт-Цербстскую, впервые ехавшую в Россию, чтобы вскоре стать императрицей Екатериной Великой?

— Тот самый, — с гордостью усмехнулся барон.

— Неужели тот самый, который вскоре после того женился на самой прекрасной рижской дворянке, Якобине фон Дунтен?

— Тот самый, — печально вздохнув, согласился барон. – Увы, моя супруга отправилась в лучший мир.

— И неужели тот самый, — несмело и тише спросил господин, — о котором ходит множество легенд, описанных в книге Распе…

Барон грохнул по дереву стола огромным кулачищем и обе пивные кружки, подпрыгнув и икнув на прощанье, вдребезги разлетелись на мраморном полу, оставляя бледно-жёлтые разводы.

— Не произносите при мне имя этого мерзавца! – зарычал Мюнхгазуен.

— Но, — испугался господин, — чем я оскорбил вас, барон? Однако же говорят….простите, я слушал….краешком уха… Но я убеждён, что возможно, всё это…..

— Да не мямлите вы — в отчаянии махнул рукою старик. – Вижу, по глазам вижу, что читали лживые писульки этого негодяя. А вас как величать, господин военный? – между прочим поинтересовался барон.  

— Меня… — замялся господин, — меня звать Мю… Мюнц. Да, просто Мюнц.

— Ха, самая распространённая фамилия в Германии в это время года. Уж не врёте ли? Впрочем, куда уж вам угнаться за этим Рапе. Он разрушил всю мою жизнь.

 

— Простите, господин барон, но каким же образом? – искреннее удивился господин.

Мюнхгаузен побарабанил пальцами по миске с орехами и крикнул в сторону бара:

— Марта! Жаркое, мне и этому господину.

— На вертеле? – откликнулось из кухни.

— Разумеется, чёрт подери. Так вот Распе – молодой учёный, терпеть не могу эту братию. Суют нос куда угодно, только не в науку. Вот и занимался бы своими бабочками. Нет же. Бедный люд эти никчемные молодые повесы, если уж бездарен к наукам, то займись чем-то иным, лошадей разводи, в конце концов, или ступай в лазарет вшей считать. Распе же полный неудачник. Однажды он взялся составить каталог из 20 тысяч монет по поручению ландграфа Фридриха. И что бы вы думали: его обвинили в том, что он присвоил себе эти деньги.

Господин хотел было вставить слово, но барон не дал ему возможности даже рта раскрыть:

— Вы слушайте-слушайте. Скрываясь где-то во Франции от правосудия этот юнец, в полном отчаянии, а вы понимаете, что крайние обстоятельства весьма обостряют сознание и великолепно будят фантазию, так вот он свёл знакомство с неким знаменитым придворным учёным и представил ему меня – как известного путешественника по миру, который  якобы знаменит невероятными приключениями, и попадавший в истории, из которых обычный человек никак не выпутается, а барон с лёгкостью выходил сухим. К тому же присовокупив к моим якобы похождениям еще то, что наш род знаменит тем, что среди моих предков даже есть один премьер-министр, тот учёный загорелся идеей издания книги. Распе, терзаемый голодом и оттого подстёгиваемый желанием скорее его утолить, пообещал, что такую книгу напишет.

— Что же, — согласился господин, запивая орех пивом, — пока нет ничего предосудительного. Ну, книга и книга. Вы против ваших подвигов?

— Там всё ложь от первого до последнего слова, господин Мюнц – вскричал барон. – Неумный, но хитрый Распе просто собрал все слухи обо мне, какие только слышал, переврал их в нелепые анекдоты и всё это представил на фоне пучка реальных фактов. Вот такая бестия. Книга разошлась сначала по рукам, затем тиражи стали увеличиваться, книга с лёгкостью распространялась по всей Европе, люди пересказывали её и еще больше перевирали содержание, я еще больше там стал похожим на какую-то пародию, выжившую из ума. Все, от мала до велика читают эту ересь. Книга о бароне стала самой популярной после Библии. Мыслимо ли?

— Вы говорите, что всё в книге лживо?

— Абсолютно. Даже тот эпизод с лошадью, когда крепостная решётка якобы перерубает круп моего коня пополам. Как-то всё уж…

 

Господин рассмеялся, но поспешил возразить:

— Вы полагаете, что это невозможно?

— Сэр, какой умный человек в Германии поверит в то, что лошадь способна выжить после того, как её разделили пополам? Когда пришло время решительного прорыва через крепостные ворота, я кинулся в атаку, но мой взвод не последовал за мной. Мне пришлось в одиночку биться с защитниками крепости и, в конце концов, удалось захватить форпост. Правда, мой конь, разрубленный на части, погиб. Я горько оплакивал его участь и с негодованием наблюдал, как голодные жители крепости утащили половину трупа коня.

Господин отпил пива, крякнул и усмехнулся.

— Всё это так просто и кому же интересно, господин барон?

— Я рассказываю правду, — с силой ударил себя ладонью в грудь барон. – Понимаете? Правду. А они, — он обвел руками притихших посетителей трактира, — они не верят мне, потому что меня принимают за того лгуна из книги.

 

Словно в подтверждение его слов, из-за столиков раздались смешки, и послышалось мышиное шуршание болтливыми губами сплетников. Барон от волнения вскочил на ноги, запрыгнул на стол и заорал, размахивая шпагой:

— А ему! Этому подлому Распе поверили? Что же такого поучительного, что же такого жизненного рассказал вам сей писака?

Господин схватил барона за ноги и примирительно стал уговаривать того:

— Ну-ну, что вы, господин барон. Успокойтесь, умоляю вас. Никто ведь не обвиняет вас ни в чем. Просто истории Распе забавны в самом деле и не более того. Вовсе не направлены они на, чтобы оскорбить вас.

— Забавны! Забавны? – не унимался барон, хрипя и сбивая сапогами со стола кружки. – Что же такого забавного вы нашли в них, молодой человек?

— Вообразите всё же, что после разрезания лошади пополам, она выжила.

— И дальше она не испустила дух?

— Напротив. Вы заметили, что едете только на одной половине лошади лишь через время.

— Ну хорошо. А вторая?

— Что вторая?

— Вторая задняя половина лошади что делала?

— А она за воротами оприходовала юных кобылок. Вокруг собрался целый гарем.

— Да неужели же можно поверить в этот бред, господин Мюнц? – запальчиво вскрикнул захмелевший барон. – Вы же умный человек.

— Поймите же, барон, не важно, правда это или нет. Важно, что людям нравится.

 Мюнхгазуен внезапно сник и с чувством спросил:

— Как это «не важно»? Что вы такое говорите, Мюнц? Что вы говорите? Я….я никогда не вру. Моя супруга не могла на рынок выйти, её обсмеивали и крутили пальцами у виска. Мне пришлось убить двоих. Мы с женой жили в постоянной изоляции, у неё случались нервные припадки и недавно она скончалась. А я…я остался бездетным вдовцом. Зачем? Кому я нужен теперь? Мне наплевать на мир, в котором нет моей Якобины. Ложь и клевета Распе обесчестили имя моей семьи и совсем погубили….вы…вы разве не понимаете, что такое честь?

 

В помещении стало тихо, а барон медленно опустился на стол и, свесив голову на грудь, стал что-то бормотать под нос. Господин по-дружески обнял за плечи старика и чувственным голосом, полным участия, произнёс:

— Барон, я должен просить у вас прощения: за Распе и за себя лично. Мы не должны были так жестоко поступать ни с вашим именем ни с…Мы не знали, что тем самым навлечём на вас и вашу супругу столько бед и несчастий. Мы…Поверьте….

— «Мы»? – удивился барон.

— Разрешите представиться, — сделал стойку «смирно» господин. – Барон Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен – литературный герой из книги моего автора, господина Распе.

Молнией сверкнул клинок шпаги настоящего барона.

— Милостивый государь, вы – лжец, такой же, как и ваш Распе. – Защищайтесь или убирайтесь вон отсюда.

Господин энергично выхватил шпагу и, сделав несколько пассов перед собой, твёрдо отвечал:

— К вашим услугам, барон.

Ах, дорогой читатель. Отвлечёмся на минутку от наших героев, уверяю вас, что за это время между ними ничего губительного не произойдёт. Разве что пару выпадов шпагой в воздух и несколько сот проклятий из их нетрезвых уст туда же. Да, поистине не каждый день удаётся литературному герою книги познакомиться воочию со своим личным прототипом. Это как душа, вернувшаяся обратно в тело. Правда, признаться, в нашем случае произошло отторжение чуждой лживой сущности и полная несовместимость двух разных полюсов.

Однако спешу подтвердить слова настоящего барона Мюнхгаузена: его судьба ничем таким не примечательна. Обычный военный в отставке, женился, обожал свою жену, ну любил рассказывать в кругу друзей истории из своей жизни и слыл душою любого общества. Но вот юному Распе понадобились деньги, и он нашёл героя для своего коммерческого проекта: во-первых, родня, хоть и седьмая вода на киселе, самому премьер-министру. Во-вторых, действительно был интересным рассказчиком, но если и фантазировал, то никак не связывал фантазии со своим именем. Ну и в-третьих, можно было придать характеру Мюнхгаузена черты героя Европы – Джеймса Кука – мореплавателя и открывателя новых земель. Реальные истории Кука захватывали и отличались точностью событий. Истории те открывали европейцам миры аборигенов, миры папуасов, миры далёких островов. И истории подтверждались всевозможными подарками для научных исследовательских обществ Парижа, Лондона, Вены.

 

После выхода книги Распе действительно семья Мюнхгаузенов подверглась насмешкам и плевкам. Барон хотел судиться с автором, но в то время никто не знал даже имени его, а издательство вообще было вымышленным. И только после смерти Якобины барон узнал имя негодяя, но теперь уж ему стало всё равно. Единственная горечь тяготила и изъедала душу: у него не было наследника. И какой-то злой рок словно в насмешку прислал старику барону юную восемнадцатилетнюю красотку Бернардину Брюн. Он вновь влюбился. Бывает же такое. Они поженились, но вскоре над старым бароном стали смеяться пуще прежнего. Бернардина была крайне расточительной хозяйкой, кроме того, каждый вечер принимала у себя в комнате молодых людей. Наконец, свершилось: жена забеременела. И тогда барон схватил ружьё и заорал: «Вон отсюда, шлюха»!

За полгода, которые они прожили вместе барон Мюнхгаузен и пальцем не прикоснулся к юной беременной супруге. Бракоразводный процесс длился долго и всё же развод состоялся. Я понимаю, что сейчас для любителей фильма Марка Захарова «Тот самый Мюнхгаузен», разрушаю сказочный миф, который так мило создал для нас Григорий Горин. У него по сюжету барон влюбляется в юную Марту и она без ума от него. И весь фильм тянется бракоразводный процесс против его опостылевшей жены Якобины.  

Но Распе наврал еще больше. Вернёмся же к нашим друзьям.     

 

Посуда, мебель и цветочные горшки летали по трактиру. Посетители в ужасе скрывались под столами. А оба барона, кувыркаясь, падая и летая под потолком, дрались на шпагах. И каждый выпад настоящего барона сопровождался историей из жизни, а каждый защитный блок персонажа откликался продолжением этой истории из книги. Так и фехтовали. Весьма литературно.

— Я заколю вас, как утку, — кричал барон.

— Не ту ли, которую вы подстрелили через дымоход?

 — Лгун! Получи, мошенник.

— Неблагодарный! А вот вам. Браво барон, вы дерётесь твёрдо, словно не выпили ни пинты.

— Меня научил не пьянеть сам генерал Краузенберг. Прямой батман!

— Отбито! Уж не тот ли генерал, у которого вместо макушки черепа была медная пластина? Вам батман.

— Ложь! Круговой батман! Получи, мерзавец!
— Мимо! Да-да. И когда пары спирта поднимались в его голове, он приподнимал пластинку и алкоголь выходил наружу, а генерал оставался трезвым, как язвенник после операции.

— Выпад. Медленно, ускорьте темп, сударь. Я из Берлина в Петербург и то быстрее добирался.

— Есть. Удар в гарду. Вы мажете, барон. Уж не тогда ли случилось то путешествие, когда на вашу карету напали волки и один из них набросился на лошадь и проглотил её, а затем и сам понёсся на такой бешеной скорости, что вы за час оказались в столице?

— Басни, враки, ваш Распе спятил.    

 

Раскачиваясь на стульях, дуэлянты бросились врукопашную и свалились на пол в мёртвой хватке. Катаясь по осколкам графинов и сметая под собою черепки тарелок, они душили друг друга, стремясь избавить мир от одного из Мюнхгаузенов. Наконец настоящий барон выдавил:

— Вы….вы принесли несчастье мне…

И в ответ сипящий голос отвечал:

— Неблагодарный. Я принёс вам бессмертие.

Наконец, когда они, продолжая бороться, решили продолжить мужской разговор, стоя со шпагами в руках, над ними пронесся аромат, поистине сводящий с ума и прекращающий любые войны. Хозяин трактира с блюдом в руках, дружелюбно сказал:

— Господин барон, ваше жаркое.

Война войною, а голод не тётка. Оба помогли друг другу подняться, бароны встали и стеклянными глазами уставились на блюдо. Огромный жирный заяц распластался по тарелке в соусе и в артишоках, но он имел….восемь лап. Четыре внизу и четыре на спине.

 

Вот так друзья мои. Конечно, эта фантазия никогда не могла произойти ни с настоящим бароном Мюнхгаузеном ни с господином Распе ни тем более с его литературным героем. Однако книжный барон оказался прав: Он принёс настоящему скромному и ничем не примечательному Иерониму Мюнхгаузену бессмертие. Не думаю, что для нас барон Мюнхгазуен ассоциируется с ложью. С фантазиями – да, но не с враньём. Он невероятно живой и весёлый персонаж. И хоть реальный барон был мрачноват по жизни, барон книжный весел и отважен, барон киношный честен и философичен. А знаете, один из потомков Мюнхгаузенов работает менеджером в какой-то немецкой компании. Так вот он рассказывал, что когда у них намечаются сложные переговоры на фирме, то на них отправляют непременно этого Мюнхгаузена. И когда противная сторона слышит эту фамилию, вся серьёзность куда-то улетучивается, видны улыбки и вопросы: Вы тот самый барон? и переговоры проходят в самом нужном и очень дружелюбном русле. Видите, даже имя барона оказывает такое магическое действие. Книжный барон принёс настоящему барону поистине бессмертие.  

Барон всегда ненавидел обман и всегда говорил только правду. А кто из них барон, а кто не барон, — не важно. И происходили ли на самом деле события в жизни барона, о которых написал Распе, — да какая разница. Мы любим барона Мюнхгаузена не за то, что он…. «летал или не летал на Луну. А за то, что не врёт. И если обещал снова полететь, то должен это сделать. А вы….вы слишком серьёзны, господа. Умное лицо еще не признак ума. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица. Поэтому улыбайтесь, господа. Улыбайтесь».

Views All Time
Views All Time
357
Views Today
Views Today
1

В случае обнаружения ошибки, выделите её и нажмите Shift + Enter или НАЖМИТЕ ЗДЕСЬ чтобы сообщить нам. Мы немедленно отреагируем!

(Visited 67 times, 1 visits today)
12

Похожие статьи:

Автор публикации

не в сети 1 день

Рокер Гарри

6 456

Здесь нет места травле друг друга, шантажу и ультиматумам, а также злобным угрозам, повергающим людей в беспокойство, смуту и бегство с сайта. В целях сохранения мира на "Литературиии", к диверсантам, угрожающим общей безопасности нашего дома, будут применяться самые радикальные меры.

46 лет
День рождения: 18-04-1971
Комментарии: 1543Публикации: 614Регистрация: 01-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец

14 комментариев к “22.02.1797 — Памяти незабвенного барона”

  1. Супер! Классно написано! Интересно, увлекательно и познавательно!))

    I wish you luck and creative inspiration! I want to believe only in good things!) Respectfully! Emmi
    8
  2. Я, действительно, улыбалась, читая последнюю часть истории. А вот в середине было не до смеха. Барон стал жертвой всенародно опубликованных фантастических сплетен, которые, возможно, и обессмертили его, но жить мешали. А мне не понаслышке известно, как портят жизнь досужие вымыслы. Поэтому очень сочувствую несчастному.  Кстати, я была удивлена, когда, прочитав книгу Распе, через некоторое время выяснила, что Мюнхгаузен — реальное лицо Слишком уж анекдотичным и нереальным изобразил того автор.

    Интереснейшее произведение получилось: художественный вымысел плюс порция горьких истин. Очень понравилось!

    Надеюсь на ответный визит. Мои произведения здесь: http://rockerteatral.ru/lichnyj-kabinet/?user=43&tab=groups
    8
    1. Да. так бывает, к сожалению. И не важно — в масштабе ли это маленького коллектива или целого мира. Жуткое ощущение испытываешь, когда становишься жертвой сплетен. Все мы проходим через это. А Мюнхгаузен — да, реальное лицо. Впервые я узнал об этом, когда в кинотеатре посмотрел Дружининский фильм "Виват, гардемарины" о приезде будущей Екатерины Второй в Россию и её приключениях. ОТ автора за кадром прозвучало, что мол на границе принцессу встречал почётный эскорт под командованием Мюнхгаузена. И добавлено: Того самого. Спасибо, Саша!

      10
  3. Большое спасибо за публикацию, Игорь! К сожалению, не люблю повес и лгунов, но не отрицаю их влияния на род человеческий.

    8
  4. "- И с уткой, Карл, ты кажется переборщил.

    — Хотелось его развеселить. Мне говорили, что он умный человек.

    — Ну, мало ли что о человеке болтают". 

    2

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *