«Кто стучится в дверь моя» — 2 Часть

Публикация в группе: И В ШУТКУ, И ВСЕРЬЁЗ

Дарина

Сторожка лесника пустовала. Проходивший мимо сын пастуха сказал, что хозяин вот уже как две недели в больнице. Сотрудникам полиции пришлось отправиться в посёлок по адресу бывшего историка. Ибрагима Кипиани дома не оказалось. Соседи сообщили сквозь замочную скважину, что тот час назад выходил из подъезда с чемоданом, весь торжественный и какой-то нервный. Проникнув в квартиру к бывшему учителю Дарины, полицейские не нашли никаких улик. Напротив, невзирая на холостяцкий образ жизни ни на столе, ни на задней крышке телевизора не задержалась и пылинка. Кровать была убрана, следов беспорядка в шкафах не обнаруживалось. Свежая чистота поражала и даже раздражала. Мина отметила некую неуютность вокруг. Слишком уж кричащим показался ей порядок в доме. Роман же со вздохом поспешил отметить, что участи холостяков не позавидуешь.

Взгляд полицейских упал на портрет над письменным столом. С картины смотрел Ибрагим в обнимку с довольно молодым брюнетом, которого можно было признать его младшим братом. Но младшие братья не смотрят на старших с горящим желанием недвусмысленного характера.

– Так он из этих…. – брезгливо морщась, протянул Роман.

­– Возможно, – кивнула головой Мина. – По крайне мере, у нас теперь двое подозреваемых.

 

 

– Подозреваемых у нас несколько десятков, – вскричал Жвания, услышав рапорты сотрудников. – А толку? Половина имеет алиби, другая половина вообще исчезла. Все будто забыли о существовании Дарины Ветровой. Учителя пожимают плечами и стараются помалкивать, директор формально выразил соболезнование. Одноклассников больше интересует новый клип какого-то их кумира То́мата, а не смерть Дарины.

– Ти́мати, – робко вставил слово Чебуридзе.

– А ты, умник, скажи, почему еще не задержан Алексей Дубадзе и не найдена голова Ветровой?

– Вахтанг Давидович, – вы в одном предложении соединили страшные вещи. Оксюморон какой-то, честное слово.

Жвания блеснул нервным взглядом и хрипло спросил Мину:

– Что он сейчас сказал?

– Он говорит, что смешно получилось. Будто бы Дубадзе жив, а вы о мёртвой голове… Но это он так сказал….что голова….словно это Дубадзе голова, а не….

– Вы за идиота меня принимаете? – топнул ногой инспектор и со стены свалился портрет президента. Чебуридзе вздрогнул, а Карева незаметно перекрестилась.

– Если сейчас кто-нибудь хоть слово промолвит о том, что это дурной знак… – прошипел Жвания, размахивая пальцем столь энергично, что создавалось полное ощущение, словно в комнате жонглируют горящими булавами. Про себя же он подумал: «И хотел же еще фотографию сменить на портрет тёщи».

– Итак, приказываю всем успокоиться! – рявкнул начальник. – Разыскать и задержать Алексея Дубадзе. Это раз. Пригласить сюда и вытрясти всё из Марии Бобришвили. Два. И найдите, наконец, этого….Кипиани, чтоб его черти в ад унесли!

В этот момент постучали в дверь. Просунувшаяся в проёме голова дежурного, почему-то посыпанная тальком, неожиданно заговорила и доложила:

– Господин инспектор, к вам Ибрагим Кипиани. С чемоданчиком.

 

Минуты четыре трое полицейских не сводили любопытных глаз с одиноко сидящего на стуле бывшего учителя истории. «Хлипкие тонкие ручки, неуверенность в теле, дунешь и развалится. Какой из него убийца?» – спрашивал себя Жвания.

– Слушаем вас внимательно.

– Я пришёл признаться, – подавленно заявил учитель.

– В чём?

– В изнасиловании и убийстве Дарины Ветровой.

 

Нервно вращая влажными глазами Кипиани выдавливал из себя слова, как пасту из тюбика.

­– Видите ли, она была исчадием ада. Смеялась. Всё время смеялась…. Больше она не смеётся. Дрянь…. Каждый день, когда у меня намечался урок в их классе, я отмечал в календаре чёрным фломастером. Она…. – Кипиани задыхался от негодования, с дрожащих губ слетала пена, – то ли от страха, то ли от возбуждения. – Она сфотографировала нас с Мареком в парке и развесила фото по всей школе. И смеялась. Понимаете? Она опять смеялась. Мой друг с инфарктом попал в больницу и только вот сегодня утром встал на ноги. Когда я вызывал Ветрову к доске, она успевала наговорить мне столько колкостей под дружный хохот класса. Я потерял уважение собственных учеников. Когда у меня лопнуло терпение, и я замахнулся на неё, эта тварь….

– Прошу вас, гражданин, – предупредил Жвания, – исключить из речи подобные выражения.

– Как же мне её называть? – развёл руками историк.

– Хотя бы жертвой.

– Жертвой скорее был я сам. Впрочем, как прикажете. Так вот эта жертва-тварь надменно посмотрела на меня и, улыбаясь, прошипела сквозь поганый рот: «Только попробуйте, и я заявлю о домогательстве».

– И вы решили…

– Нет. Я взял себя в руки. Но когда она и вправду обвинила меня, и я был вынужден уйти из школы, решил отомстить гадине.

 

Глаза Кипиани налились кровью. Изрыгая потоки желчи, он стал подпрыгивать, как на сковородке и непрестанно ворошил тонкими пальцами густую кудрявую шевелюру.

– Я мечтал когда-нибудь встретить её на узкой тропке и….

Руки мужчины затряслись, и он прижал ладони к губам. Через мгновение изо рта полился истеричный смех.

– Возьмите себя в руки, гражданин Кипиани, – приказал Жвания. – Итак, вы утверждаете, что встретив потерпевшую в лесу, вы…

– Да, да, да! – крикнул учитель, орошая слюной стол инспектора. – Я схватил её вот этими руками и что было сил, прижал к дереву. Она пыталась кричать, но я силой сорвал с неё юбку, и тут она поняла, что я не шучу. Она уже не смеялась. Понимаете? Губки….губки её пузырились пеной. Она плакала от страха. И, наверное, всё понимала, что с ней произойдёт. А когда я запустил руку под юбку и сжал в ладони её мокрый пах, она стала умолять не…

– Ну, хватит! – ударил кулаком по столу Жвания. – Хватит этой бредовой лирики. Отвечайте, я буду записывать. Итак, вы признаётесь в том, что изнасиловали Дарину Ветрову?

– Да, изнасиловал.

– Хорошо, спасибо.

– Да не за что, – улыбнулся сквозь слёзы Кипиани. – Обращайтесь, если что.

– Шутник, – буркнул Жвания и приказал: – В камеру, до полного выяснения.

 

Когда за конвойным закрылась дверь, Роман Чебуридзе сказал:

– А я его понимаю.

– Неужели? – удивился инспектор.

– Нет, нет, — поспешил уточнить лейтенант. – Нисколько не оправдывая извращенца, тем не менее, его жалко. Какая-то смазливая несовершеннолетняя девица довела мужика до такой ненависти, что он пытался материализовать фантазии – единственное, что занимало его рассудок последнее время. Мне думается, что любая девушка теперь, которая только посмеет смеяться над ним, станет потенциальной жертвой. Пусть даже в фантазиях.

– Ты что же, — спросила Мина, – Не веришь, что это он убил Ветрову?

Роман не успел ничего ответить, как дежурный вновь заглянул в кабинет инспектора.

– К вам эта…Мария Бобришвили. Предупреждаю: она крайне взволнована.

– Просите, – рявкнул Жвания и потёр ладони.  – Вот и зверь на ловца. Если бы еще и Дубадзе нашёлся.

 

Мария, испуганно озираясь, резкими порывами переступая по паркету, прошла к столу инспектора Жвании.

– С чем изволили пожаловать? – осведомился инспектор.

Набрав в грудь побольше воздуху Мария выпалила:

– Это я. Я убила Дарину Ветрову.

Жвания повернулся к поражённым сотрудникам и с неожиданной долей юмора отметил:

­– Мы сегодня популярнее любого исповедальника. И хотя у нас тут не конкурс «Кто лучше всех убил Дарину Ветрову», мы внимательно вас выслушаем. Только имейте ввиду, что дача ложных показаний…

— Да, да, господин инспектор, – заикаясь, осипшим голосом проговорила тяжело дышавшая Мария. – Я в полной мере отдаю себе отчёт и повторяю: именно я зарезала Дарину в лесу у горного ручья.

– Рассказывайте, как дело было, – вздохнул Жвания.

– Лёша, то есть Алексей Дубадзе и я – мы любим друг друга.

– Я так и знала, – заявила Мина и притихла под грозным взглядом патрона.

 

Мария продолжала:

– Но видно нагрешила я много в жизни, да так уж повелось, что ничего мне легко не даётся. За каждый миг счастья тройную цену плачу.  Всегда на пути миллион преград. Одна из них – Дарина. Эта змея никого никогда не любила, но из-за чрезмерных амбиций, да ради пустой забавы, чтобы хоть кому-нибудь досадить, пожелала отбить у меня Лёшеньку. Впрочем, Алексей недолго сопротивлялся её чарам. Почти не прилагая усилий, разлучница скоро добилась того, что наивный парнишка был готов выполнить любой каприз.

В редкие дни, когда пелена спадала с его очей, Лёша признавался, что от Дарины всегда безумно пахло сексом, от неё приторно тошнило и вместе с тем к ней со страшной силою влекло. Мужская выдержка трещала по швам, плавилась, расплывалась в поклонах, и мой кавалер таял перед стервой, опускаясь всё ниже и ниже, не в силах противостоять смертельному соблазну. Я говорила с ней на эту тему, даже умоляла как подругу, более того – стояла на коленях. Дарина же лишь хлопала длинными ресницами, пожимала плечами и хмыкала, мол, «решительно не понимаю, о чём ты говоришь, дорогуша», и, оттопыривая зад, демонстративно уходила, противно смеясь.

– Натерпелись вы оба лиха с этой павой, – улыбнулась Карева.

– Увы. Я в трёх церквях заказывала молебен во здравие Алексея и молила Бога, чтобы парень очнулся от дурмана. Ставила свечки и выливала горькую печаль на образа святых отцов. Но сколько бы ни молилась, а несчастье таки случилось.

– Мы всё ещё вас слушаем, – учтиво заметил инспектор.

– Дарина предложила Алёше переспать с ним. А когда родится ребёнок, планировалось получить денежное пособие и отдать ребенка в Дом малютки.

– Но, — сказала Мина, – Твоя подруга поступила глупо. Всю сумму сразу не дадут. Пособие выдают по частям и к тому же ребенок должен быть официально при матери.

– Вероятно, она этого не знала, – ответила Мария. – В общем, они слились телами в густой спелой ржи. Когда всё закончилось, Дарина побежала к ручью обмыться, а Алексей, утомившись от эротических игр и бурной кульминации, лежал, вдев в уши наушники, и глядел в небо, улетая в рок-нирвану. Вдруг глаза прожгли яркие точки, промелькнули кровавые полосы, смешалась пыль с кровью, и он заорал благим матом. Железный исполин комбайн острыми зубцами мгновенно отрезал обе руки Алёшке по самые плечи.

– Господи, – перекрестилась Мина. – А Дарина?

– Она видела всё, но жутко испугалась и убежала. Лёша каким-то чудом дополз до деревни, в крови и слезах. Головой и ногами стучал по забору первого же дома. Затем, поднявшись, в мареве полусознания, ломая зубы, кровавыми дёснами отодвинул щеколду на калитке и ввалился во двор перед самой мордой злобного пса.

Через два часа  Алексей уже лежал на операционном столе.

– Помню эту историю в газетах, – вскрикнул Роман. – А я гадал, откуда мне знакома его физия.

– Да, – кивнула Мария, смахивая слезу. – Об этом писали в «Ведомостях». Руки удалось пришить и через три месяца они зажили. Вскоре Алексей совсем поправился. Я всю ночь благодарила Бога за такое чудо из чудес.

– Позвольте, – спросил инспектор, прерывая лирическую интонацию беседы, – Каким же тогда образом Алексей вызвался провожать Дарину в вечер несчастья? Он должен был бы навсегда покончить с их странными отношениями.

 

Мария горько усмехнулась:

– От Дарины просто так не отделаешься. Она не забеременела от Лёши и хотела продолжать его мучить. Когда я поняла, что Алексей вляпался по шею в её сети, то решила действовать скоро и отчаянно. На перевале я попросила водителя остановиться и под предлогом отлучиться ненадолго по нужде, прокралась и перерезала какой-то провод в моторе. Автобус не сдвинулся с места. Зная, что Дарина спешит домой, я была уверена, что она решит идти через ручей. Когда она смело шагнула в лес, я тотчас последовала за ней, рассчитав, что успею покончить со стервой до ремонта автобуса. Но я не могла даже предположить, что черный раб её, Алексей, кинется услужливо сопровождать свою королеву. Мне не без труда удалось заставить парня идти в автобус, а сама я двинулась вглубь чащи с единственной целью — зарезать Дарину.

 

Жвания внимательно выслушал рассказ, взял со стола нож для бумаг и сказал:

– Покажите нам, как вы отрезали голову подруге?

Мария брезгливо взяла нож, дрожащими пальцами повертела им и положила на стол, схватившись за горло.

– Там….там на нём кровь…

Жвания попросил:

– Да что вы говорите. Можно вашу булавочку?

Он живо проколол себе палец и выдавил несколько капель крови. Мария застонала и свалилась в обморок. Жвания языком облизал лезвие ножа и после того, как конвой увёл девушку в КПЗ, окинул напряжённым взглядом онемевших подчинённых. Обматывая палец платком, он спросил:

– Ну чего молчим? Может, хотим что-то спросить?

– Нет, ничего, – быстро ответили оба сотрудника.

– Ну, мол, мы думали, что вы вампир?

– И в мыслях не было, – прижала руки к груди Мина.

– Это томатный сок, – кивнул Жвания на нож.

– Да, разумеется, – выпалил Роман, заглушая приступы смеха внутри.

– Чебуридзе! Где Алексей?

 

И все вновь уставились на дверь. Наверное, именно так смотрел когда-то и Гоголь, когда, довершая кульминацию бессмертной комедии, приближал шаги чиновника, объявившего о приезде настоящего ревизора. Застигнутые врасплох непривычной сегодня тишиной полицейские ждали чуда. Казалось, все карты вытащены из колоды, и все они оказались битыми. Не верилось, что Ибрагим или Мария могли быть причастными к происшедшему в лесу. Но кто знает… Хотя оставалась еще одна карта. Одна ли?

 

Инспектор ни в чем не был уверен. Но вот признания нового гостя потрясли его не на шутку. В комнату не вошёл, а ворвался паренёк с потёртыми щеками и исцарапанным лбом. Приготовляясь к отпору, который следует оказывать в подобных случаях, тем более в кабинете начальника убойного отдела, Алексей Дубадзе встал посреди комнаты, упершись ногами в пол как бык перед дракой, и по глазам его явно читалось, что он не совсем соображает. Мозг его определённо не доработал линию отсутствия сопротивления его действиям. Напротив, парня сбило с толку вялое предложение инспектора присесть на стул. Трясясь от возбуждения и ёрзая на потрепанном сиденье, Алексей словно испугавшись, что его сейчас пристрелят за то, что он ворвался наглым образом и потому подсунули ему не просто стул, а самый что ни на есть электрический, коротко отчеканил:

– Мария ни в чём не виновата. Я заявляю официально, что её там не было. Убийца Дарины Ветровой перед вами.

 

Инспектора посетила счастливая мысль либо долбануть Дубадзе чем-то тяжёлым либо закурить, невзирая на то, что бросил и обещал домашним даже не думать о сигарете. Произнося же слова обещания жене и дочери, на тот момент он верил в то, что говорил: «Клянусь, если закурю ещё одну сигарету, пусть я сойду с ума». Как же близок он был теперь сменить форменный пиджак на смирительную рубашку. Но впрочем, извлекая из расстроенных нервов остатки юмора, инспектор дружелюбно спросил:

– Вы в этом абсолютно уверены?

– Я никогда не вру, – в голосе Алексея проявилась твёрдость.

– Внимательно вас выслушаю, – вымучил из себя инспектор и уставился на парня.

Очередной увлекательный рассказ не в пример предыдущим на самом деле впечатлил присутствовавших. Инспектор наметил уже схему происшедшего в лесу у ручья и расставил в своей версии сигнальные ловушки, в которые без труда попали и историк, и подруга жертвы. Но Алексей… Из его уст вдруг стали вылетать факты, о которых не мог знать случайный человек. Жвания дал знак Чебуридзе, тот зашёл за спину парня и громко приказал:

– Руки.

Клацнули зубастые замки, и Алексей Дубадзе был выведен конвоем.

 

Мина барабанила пальцами по столу и тревожно наблюдала за Жванией. Но тот сделал последние записи в протоколе, поставил дату, подпись и закрыл тонкую папку дела. Протирая вспотевшую шею платком, он выглядел жизнерадостным и ободрённым.

– Ну, вот и всё, — потянулся на стуле инспектор. – Пора в отпуск.

– Патрон, – осторожно подала голос Карева. – Вы уверены, что Алексей…

– Ни слова. Дело закончено. Всё сходится. Ни к чему не придерёшься. Картина с точностью 100% совпадает с рассказом убийцы. Чего вам еще от меня надо?

– А как же голова? Где она? Алексей ни единым словом не обмолвился об этом.

– Да мало ли кто взял голову, то есть, кто её оторвал, – начинал раздражаться инспектор.

Он не хотел ссориться в такой день. Впрочем, портить настроение неприятным выговором сотруднице тоже не входило в его служебное расписание. Мысленно он был уже на рыбалке. Местные рыбаки давно приглашали. Как раз косяком шла форель. Жвания видел себя далеко от служебного кабинета. Он обошёл стол и, тронув Мину за плечо, как можно мягче повторил:

– Чего вы от меня хотите? Вы же видите, что мозаика сложилась до деталей.

– И всё же, Вахтанг Давидович, – умоляюще произнесла Мина, – Разрешите ещё раз поговорить с обвиняемым?

– Бог с вами. Идите и говорите. Всё равно ещё дожидаться результатов из лаборатории.

– Спасибо, патрон.

– А мне? – скромно напомнил о себе Роман.

– Что тебе?

– Мне что делать, шеф?

Инспектор развёл руками.

– Вот что ты ко мне пристал? Ну, хочешь, я тебя усыновлю? Шучу. Попробуй хотя бы раз предоставить себя себе. И до утра, пожалуйста, никаких трупов, допросов и новых голов.

– Новых? – выпучив глаза, спросил Чебуридзе.

– Я вызываю конвой.

(Visited 89 times, 1 visits today)
14

Автор публикации

не в сети 4 часа

Lady Karina

12K
Осторожно с желаниями...
День рождения: 27 Мая
flagВеликобритания. Город: Харьков
Комментарии: 2431Публикации: 395Регистрация: 04-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • серебро - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ
  • золото - конкурс ЖЕЛТАЯ СОБАКА
  • золото - конкурс НИКТО НЕ ЗАБЫТ

21 комментарий к “«Кто стучится в дверь моя» — 2 Часть”

  1. Карина, объясните мне, что такое оксюморон? Смешные у Грузинов фамилии! Наверное, для снижения негатива от мертвых голов придуманы…

    2
    1. Оксюморон — сочетание противоположностей. У нас это "живое и мёртвое" в одном предожении. Подробнее можно здесь. Вся справочная сеть интернета к вашим услугам:http://interesnyefakty.org/oksyumoron/

      В каждом языке много смешных для нас фамилий. У грузин тоже, хотя для них они не смешные. А сколько смешных фамилий у индусов и китайцев…

      6
  2. Супер! Очень увлекательно и интригующе! Классно написана глава!))

    Жду продолжения!))

    I wish you luck and creative inspiration! I want to believe only in good things!) Respectfully! Emmi
    2
  3. Ох ты ж, какая компания собралась! Я, честно сказать, сразу подумала на учителя. А что? Повод есть. И достать она его достала, и о его ориентации всю школу просветила. Многие бы после такого решились на убийство. Но… когда зашла речь о юбке, я сразу поняла, что "Остапа понесло". Ведь девушка была в джинсах…

    На Марию не думала. А вот Алексей… не знаю. Но мне кажется, ты нас сильно удивишь! Кто же все-таки убил стерву? И где, блин, голова?!))

    2

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *