12 марта 1940 года родился Григорий Израилевич Офштейн или ГОРИН, в шутку сам носитель фамилии расшифровывал её так: Григорий Офштейн Решил Изменить Национальность. Изменение фамилии было сопряжено с тем, что двери для молодого врача скорой помощи, пожелавшего заявить себя в профессии более публичной, были закрыты с фамилией Офштейн. Пришлось выбирать, и Григорий Израилевич взял фамилию своей матери, изменив лишь «Горинская» на «Горин». Ну а поскольку он был человеком неординарного образа мышления, то и решил придумать такую шутку с изменением национальности, чтобы уж вовсе не приставали.
Григорий Горин не придумывает шутки, мучительно силясь выдавить из себя что-то смешное на потребу публике. Вот как присутствует в коленной чашечке человека жидкость, и она там постоянна, то и люди такие существуют, изначально заряженные уникальным видением жизни вокруг. Они остро видят то, на что другие не обратят пристального внимания. Таковым был Михаил Задорнов. Они найдут что-то смешное даже в самом трагичном. И таковым можно назвать Михаила Жванецкого. А есть такие, которые не стараются специально острить, а остряки от природы своего ума или как говорил Хозяин из Шварцевского «Обыкновенного чуда»: «Таким уж я на свет уродился. Я не могу иначе». Вот такой Григорий Горин.
Он не может иначе. Он так устроен. Я раньше считал его писателем-сатириком, но вот посмотрел одно из последних с ним интервью, сделанное в Киеве во время какого-то из кинофестивалей, где он в корне отрицает свою принадлежность к сатире. «Собственно, – как полагает писатель, – дураков, взяточников и лгунов – пруд пруди. У них на лбу написано: «Общая мозговая и физическая недостаточность, раздвоение личности, постоянный бред, эротомания. Но при этом, бургомистр вольного города, избираюсь 17-й раз подряд, пожизненно». Как не обличай, их меньше не становится, а только плодятся, как кролики, своими громогласными фразами мы создаём им рекламу, сотрясая воздух. Они всегда были, есть и будут».
На недоуменное молчание интервьюера, Горин пояснил, что бороться с ветряными мельницами не имеет смысла. И потому задачей современного, да и не только современного сатирика он призывает человека не «лезть под танк», а попытаться научиться выживать в таких тяжёлых условиях жизни с наименьшими потерями для здоровья и достоинства, создавая надёжную психологическую и философскую защиту. Иными словами, пестовать в себе чувство юмора как антидот против чувства мерзости, оставляемого в душе после встречи с какой-нибудь озверевшей подлостью, которая только и хочет воспитать в тебе дракона, что со временем разорвёт твою слабую душу. Ах, как бы хорошо душе иметь иммунитет и против драконов и против иного зла – зла власть предержащих:
– Не подчинитесь воле народа?
– Это не народ.
– Это не народ? Это хуже народа. Это лучшие люди города.
Целебная сила юмора, мастерски, но только в меру сдобренного едкой сатирой Григория Горина в удивительно антагонистическом единстве формы – как будто обычной и даже банальной и гремучего неожиданного содержания с послевкусием амбивалентного свойства. Как говорится: «Начали за здравие, а кончили за упокой», у Горина наоборот: всё вокруг нагнетается, мрачнеет, тяжело дышать, в воздухе скорбь и траур, а потом резко – фарс и смех.
Похоронная музыка. Медленно следует процессия от церкви святого Патрика по каменной мостовой. Все люди в чёрном, на лицах печаль, тоскливо впереди везут закрытый гроб. Мы приготовились сочувствовать и сожалеть о том, что «ай-яй-яй, какая досада, что персонажа угораздило скончаться в самом начале пьесы», как вдруг на площадь въезжает раззолоченная карета, ломая всю интонацию мизансцены, из неё выходит некий доктор Симпсон и спрашивает у скорбящей толпы:
– Как жаль… Когда случилось это?
– Сегодня, как обычно, в пять часов…
– Что значит «как обычно»? Ты думаешь болван, что говоришь?
– Ах, сударь, вы издалека, наверное? Не знаете характера декана. Он очень пунктуальный человек. Во всём порядок любит, аккуратность. И если переходит в мир иной, то ровно в пять, хоть проверяй часы…
– Так жив он?
– Кто?
– Декан!
– Как «жив», когда вам говорят, что умер. Уж и в газетах было извещенье. И колокол собора затрезвонил. Да вот он сам идёт.
– Кто?!!
– Свифт. Хоть у него спросите…
И так далее. Вот такие повороты. Вы улыбнулись? Даю голову на отсечение, если вы – с хорошим чувством юмора, то – да. И вы уже не думаете о смерти, правда? Вот видите, так и в жизни – не унывайте. Фарс – так фарс. Абсурд – так доведите сам абсурд до его собственного абсурда. И улыбайтесь или как говорит незабвенный Олег Павлович Табаков: «Всё в жизни надо делать с удовольствием». Уточню: Абсолютно всё. Не пробовали? Обязательно попробуйте. Это – изумительно вкусный деликатес для укрепления здоровья.
А остроумие – хорошо, когда оно только не вырабатывает в вашей же душе яд разрушения организма. Герой Горина, барон Мюнхгаузен прямо так и говорит: «Шутка продлевает жизнь тем, кто смеётся, а вот тем, кто острит — укорачивает». Но как это часто бывает, мы готовы быть пророками, апостолами и ребе для наших друзей и подсказывать, помогать и проповедовать то, к чему бы и самим нам прислушиваться не грех. Григорий Горин всё принимал близко к сердцу и умер в шестьдесят лет. Вот тебе раз: закончил статью по-Горински: Начал вроде как за здравие, а кончил за упокой. Но что уж поделать, если и так бывает – сапожник оказался без сапог.
Кроме того, рискну предположить, что причиной его гибели оказался слишком резкий переход писателя от смеховой защиты к новому этапу своего творчества – когда решил писать пьесу о Соломоне, когда пытался понять для себя иную мудрость, постичь иное откровение и придумать собственную философию – не раба с твёрдыми убеждениями, а свободного гражданина, который найдёт в себе силы противостоять и выжить. Но не успел. Сердце не выдержало. Слишком много оно приняло на себя за всю жизнь. А мы и не знали. Думали, что вот – самый неунывающий, самый добрый, самый светлый человек на земле по имени Григорий Горин. Он – наш, с ним не страшно, его всегда полюбишь. Но, наверное, Творцу он тоже понадобился для каких-нибудь безотлагательных дел. Может быть, и на небе нужно КОМУ-ТО подбавить вдохновения и настроить особую психологическую и философскую защиту, чтобы терпеть и жалеть тех, кто творит зло на земле.
Между тем я глубоко убеждён, что Григорий Горин за короткий свой век оставил нам такое огромное творческое наследие, наполненное энергией света, добра, юмора и оптимизма, которое способно помочь человеку вырвать из своего сердца любого дракона и дать надежду, что всё еще в нашей жизни будет хорошо. Главное – не унывать.
Похожие статьи:
Автор публикации
Здесь нет места травле друг друга, шантажу и ультиматумам, а также злобным угрозам, повергающим людей в беспокойство, смуту и бегство с сайта. В целях сохранения мира на "Литературиии", к диверсантам, угрожающим общей безопасности нашего дома, будут применяться самые радикальные меры.
Игорь, спасибо тебе за очерк! Горин — действительно личность неординарная и автор, которого не раз еще вспомнят, и не один год будут смотреть фильмы и спектакли по его произведениям. Жаль, что он рано ушел! Жаль, когда талантливые люди уходят в любом возрасте! Спасибо, что твои рассказы поддерживают память о них!
Для меня он — последний классик 20 века. Смелое заявление, но я сейчас собираю материал для написания большого романа-биографии о нём, где эту мысль разовью. Спасибо, Леночка! Вот хотел что-то написать об Арканове, да пока рука не поднимается — еще боль утраты видно не успокоилась — боюсь впасть в пафосный панегирик. Казалось бы, о человеке знаешь всё, воспринимаешь его ка к члена семьи, а ушел — и слов правильных не подберёшь, чтобы о нём рассказать. А может и не верится пока, что нет уже ни его, ни Михаила Державина… Нужно, чтобы прошло время… Мда, как говорится: Мрут, да всё не те. А те — не мрут.
К Арканову я относилась без особой симпатии, так получилось. А вот Задорнов… Я не могу поверить, что Задоронова нет, когда включаю телевизор и вижу его на экране. Кажется, он настолько жизнеутверждающий, что не может просто взять и уйти из жизни. Как-то противоестественно. Но законы природы и недуги не щадят никого. Суперчеловек, устойчивый к напастям и талантливый одновременно, еще не родился…
Да, с потерей Задорнова тоже свыкнуться трудно. Слаб всё таки человек перед напастями. Сила прочности недостаточная. Неудачный проект, но что делать.
В чем неудачный-то?
В пониженной защите перед ударами, искушениями, недугами.
Так это уж не проект, а реализация по факту. Что выросло, то выросло)))
Да, замышлялось наверное что-то грандиозное. Если б не Ева, мужики до сих пор были бы бессмертными))
Вот так… чуть что, сразу женщина виновата
Не, ну с другой стороны, за грех обладания женщиной можно ей всё простить)))
Не буду и я нахваливать, уже не раз и писал, и предлагал оформить в книгу. Но вот напомнил мне, опять, несколько эпизодов из жизни. С Гориным встретился только в спектакле о Тиле, а вот с Задорновыи и Измайловым в 91-2 примерно году в Тель- Авиве. Был сначала один из немногих магазинов русской книги в ИзРАИЛЕ. Затем они распочковались грибницами по всей стране. А тогда магазин- клуб у Шемы Принц. Богемная тётя, у которой собирался весь на то время лит и артистический бомонд. Вот и зашёл случайно, а там за чашкой кофе они и сидели, Шема и меня любезно пригласила присесть. Народу было человек шесть, не более и шёл разговор. Обо всём.Было неудобно, но я нагло задержался и не пожалел. приехали Юлий Ким и Алексин. Я сидел в сторонке. Никуда не лез, слава богу. Хоть молодость и нахальна. Прошло время. Иных уж нет, а память….вот и ты напомнил.
А я вот обратился к писателю Дмитрию Быкову — автору биографий о Маяковском, Пастернаке, Окуджаве дать мне несколько советов о том, как написать биографию или роман-биографию. Он мне много дельных рекомендаций дал в своей передаче и в принципе. настроил меня, буду писать книгу. Юрик, если ты лично беседовал и работал с Гориным, твои воспоминания будут для меня важными. Я не шучу, я собираю материал для биографии. О нём еще никто не писал. Я буду.
Как я уже написал, с Гориным лишь по его работам. В, дай Бог памяти, 1978 годлу в спектакли уссурийского гор.театра , где я начинал актёрить сыграли спектакль по Тилю. Так что увы, но многих иных. Далеко не всех, конечно, меня свела эмиграция в бурные девяностые. Для меня- прекрасные на встречи неожиданные, непредсказуемые. Часто, увы, фрагментальные.
А, ну ясно. Вот если бы достать запись "Тиля" Ленкомовского, того, с Караченцевым. Но это так же нереально, как и "Гамлета" с Высоцким. И всё же прекрасно, что у тебя остались в памяти встречи с людьми. Пусть даже фрагментарные.
Ради таких людей стоило бы доработать клонирование. Чтобы жили дольше.
Увы, увы. Если бы. Спасибо, Саша!
Спасибо, Игорь, за то, что воскрешаете до боли знакомые имена! "Это не народ? Это хуже народа. Это лучшие люди города." — фраза гениальная и, как нельзя кстати, приемлема к нынешней ситуации в наших странах!
Спасибо большое, Наташа, что читаете. Многое сейчас актуально, на какой бы странице не открывал книги Горина.