Около шести часов пополудни, когда зной окончательно спадает, а вечерние сумерки ещё не накрыли грешную земную обитель, в небольшой городишко Чилокуин на юге штата Орегон въехал всадник. Что он не из местных, красноречиво свидетельствовали его гордая посадка и высоко поднятый подбородок. Ибо Лонни Тагерту из Прайнвилля недавно исполнилось семнадцать, а в этом возрасте всякий уважающий себя орегонец просто обязан зарабатывать себе на жизнь в дали от родных пенатов. Более того: по-настоящему уважающий себя не только орегонец, но и выходец близлежащих молодых штатов, история которых уместилась бы в тетрадке учащегося воскресной школы, если он не бандит, снова-таки обязан стать поимщиком такового. Вся же остальная часть населения как-то не бралась в расчёт будущей грозы попирателей закона, когда он во всю прыть скакал подальше от отчего дома, прихватив с собой некоторую сумму на первые дни, наградной отцовский «ремингтон», вручённый генералом Хукером вкупе с медалью после сражения у Геттисберга, ну и, разумеется, верхом на великолепном пегом скакуне – гордости отцовского же ранчо. Излишне упоминать, что вся эта славная атрибутика бесстрашного охотника за головами была изъята во временное пользование без родительского благословения. Однако совесть Лонни утешалась тем фактом, что большинство его бесстрашных собратьев по ремеслу начинали именно так, и когда придёт время, он воротит всё сторицей; ибо какой родитель не прослезится, увидев своё чадо во всём блеске славы, припадающее к его стопам с милой и нелепой просьбой о снисхождении!..
А пока что неплохо было бы начать с мелочи, разыскиваемой окружными властями: стены городского салуна пестрели листовками о призыве на благородство. Несколько неблагонадёжных джентльменов разыскивались за определённые денежные вознаграждения для придания справедливому христианскому суду. Лица их были традиционно затянуты по переносицу чёрными платками якобы в защиту от дорожной пыли и, как представлялось юным романтикам Запада, порохового дыма. Лонни иногда казалось, будто все листовки печатались по одному образцу, разве что менялись клички и суммы вознаграждений. В самом деле, какой-нибудь Джефф-мясник из Айдахо на клочке бумаги ничем не отличался от Крейга-налётчика из Джексонвилля, разве что за первого сулили в два раза больше, — вероятно, в силу тяжести деяний. Однако суммы вознаграждений окупали сторицей возможные трудности при возможных разоблачениях, а когда тебе семнадцать, сулили уже отягощённые монетами подсумки и ягдташи, ибо какой злодей устоит перед проницательностью «стрелка», его грозным видом и именным боевым «ремингтоном», зловеще уставленным на тебя и словно бы шепчущим: «Не вздумай…»!
Итак, следовало сделать правильный выбор. Для начала резонно было бы заняться конокрадами; не столь кровожадные, сколь проницательные и коварные, эти поборники зла считались на Западе сродни убийцам, ибо украсть тут лошадь – примерно то же, что сжечь чей-то дом, и наказывалось в лучшем случае линчеванием. К тому же и награды за поимку как будто давали возможность поскорее избавиться от отцовского долгового ярма: к примеру, голова или тело (желательно с признаками жизни) похитителя Эрни Мэттьюза (место происхождения не указано) тянули на четырёхзначное число, от которого не отказался бы ни один мало-мальски приличный следопыт бандитских душ…
— Похоже, дружище, наши мысли тянутся с одну сторону и параллельно, — услыхал наш новоиспечённый герой реплику из-за спины.
Обернувшись, Лонни узрел рослого детину лет двадцати пяти с огненно-рыжей копной волос, которая даже в тёмное время суток могла быть сродни факелу и указывать необходимую дорогу. Ясные голубые глаза приветливо оглядывали молодцеватого всадника и его покусывающего удила любимца.
— На дороге валяется тысяча, а подобрать её ни у кого духу не хватает, — продолжил тот, кивая в сторону расклеек. – Или же Чилокуин впал в анабиоз… Я гоняюсь за этим Мэттьюзом уже третью неделю, и всякий раз моя старушка не поспевает за его присвоенными жеребчиками по причине дряхлости. Но справедливость всё же есть на свете: загнав клячу и решив помянуть её за ближайшей стойкой бара, сразу же натыкаюсь… Впрочем, не представился: Стэн Каллимор, из Бэттл-Кворри, Небраска.
— Лон Тагерт, Прайнвилль. — Лонни с небрежностью бывалого странника коснулся двумя пальцами своей шляпы (родительский подарок к совершеннолетию). — Ты говорил что-то о баре…
— Да-да!.. Так вот, за соседним столиком — Мэттьюз собственной персоной: сидит как ни в чём не бывало, да и потягивает кентуккийский бурбон. Нахальства парню не занимать! Видно, настолько зазнался в своей неуловимости, что всю осторожность решил с виски разбавить. Вот что, Лон: в одиночку мне его заарканить будет нелегко, там не меньше двухсот фунтов убойного веса. Предлагаю альянс: вдвоём мы враз его скрутим. Я подкараулю у выхода, а ты приготовишь верёвки и кляп. Ну, а гонорар разделим пополам. По рукам?
Лонни с интересом слушал и разглядывал собеседника. Тот всё больше ему нравился: и за словом в карман не скребётся, и не жадина – не торгуется, как нищий-индеец из-за кусочка табачного листика. Крепким рукопожатием партнёры сдобрили план предстоящей операции.
— Пойдём, покажу этого любителя чужих конюшен. – Стэн качнул головой на двустворки салуна. – А то по этим бумажным фигам сам чёрт глаза до дыр протрёт… Только умоляю, дружище, не показывай виду, что заметил его, не то весь наш гонорар достанется какому-нибудь гробовщику, и тот пропьёт его в один присест!
После заверения Лонни в виде понимающей гримасы компаньоны медленной усталой походкой явили себя в здешнюю Мекку развлечений и немотивированных страстей. Жизнь здесь, как и полагалось в таких местах, била ключом: сильная половина накачивалась пестреющим наклейками бутылочным ассортиментом, прекрасная же, как и во все времена, призывно демонстрировала себя, многообещающе постреливая чудными взорами в максимальном радиусе, не забывая при этом поддерживать каблучками музыкальные такты, исходящие от расстроенного рояля в ближнем углу от стойки. Табличка с надписью «в пианиста не стрелять – играет, как умеет» тоже в некотором роде гармонизировала с общим антуражем: низенький прилизанный человечек, уже будучи подшофе, перебирал клавишами, похоже, сообразно надписи. К дребезжащим звукам, издаваемым единственным в Чилокуине музыкальным инструментом, кроме слова «импровизация», ничего не приходило на память.
— Второй столик от дальнего угла, сидит к нам вполоборота, — тихо произнёс Стэн, делая вид, что разглядывает засиженное мухами меню у входа.
Лонни, согласно законам конспирации, не сразу повернул голову в нужную сторону. Эрни Мэттьюз действительно не соответствовал своей бумажной копии: грузный и обрюзгший тип средних лет, он больше походил на завсегдатая заведения: сизый нос, подглазные мешки и мутные глазёнки мало свидетельствовали о его романтическом роде занятий. Может, потому и не обращает никто из деятельных чилокуинцев на него внимания.
— Он может отправиться на ночь в один из бордельных номеров, — продолжал тихо рассуждать Стэн, когда парни вышли на улицу. – Тогда дело упрощается: в объятиях морфея, да ещё спьяну его ничего не стоит заплести в кокон. Но пока будем караулить здесь…
Компаньонам повезло: не прошло и часа, когда объект их внимания вывалился с помощью салунного вышибалы на свежий воздух и, поикивая и бормоча себе под нос ругательства в адрес муниципальных властей, мерной походкой отягощённого алкогольными парами работяги двинулся по улице.
Стэн, не мешкая, подскочил к нему:
— Сэр, у вас что-то выпало из кармана!
Злодей попался на удочку: оглянувшись назад, он даже не успел сообразить, от чего рухнул плашмя. Инкрустированная рукоятка стэнового кольта аккуратно приложила его небритой щекой к земле. Лонни в считанные секунды связал Мэттьюза по рукам и ногам сыромятными ремешками, специально припасёнными для таких целей, и заткнул рот кляпом из куска рогожи. Улица пустовала, как будто ничего не произошло, лишь пегий скакун возле коновязи пофыркивал и встряхивал мордой. Компаньоны оттащили груз в сторонку, за бакалейный склад.
— Ты постереги эту груду свинины, — доверительно обратился к Лонни Стэн. – А я поскачу за шерифом, его офис в другом конце городка. Никого не подпускай, конкуренция не заставит себя ждать.
— Не волнуйся, — весело ответил Лонни. – Сам генерал Грант не подступится.
Стэн подмигнул ему, быстро отвязал пегого и, вскочив в седло, рванул за подмогой властей.
Лонни присел возле пленника и достал из кобуры «ремингтон». Теперь, за пятьсот долларов можно будет купить отличное мексиканское седло, винчестер, тёплый спальный мешок и хорошенько подковать пегого. Кстати, что за кличку дал ему отец? Ромео… Слащавая какая-то. Нет, надо как-то по-иному его назвать…
… На рассвете его разбудили…
ФИНАЛ
Возможно, я что-то не так поняла, но не нашла тайны
Язык отличный, запахло диким Западом. Я полагаю, что речь идет о поимке некоего неблагонадёжного конокрада по имени Мэттьюз за кругленькую сумму и скорее всего того, кого компаньоны поймали, был не тот. Маловато развития, мне кажется. Трудно понять, в чем же загадка и какого преступления. Что ж….будем фантазировать сами. что собственно, конкурс и требует: не обязательно угадать, а предложить свой красивый финал.
Мне тоже очень понравилось каким языком написан рассказ! Просто великолепно! Загадку я не поняла и не отгадала, но прочитала с удовольствием.
Колорит, скажем так, не Дикого, а голодного и ретивого американского Запада второй половины XIX века на возможность разжиться быстро и не всегда законно, имеет по сей день определённую романтику, — в основном в кино и литературе. Вот и поддался Ваш покорный слуга на сие течение и позволил себе слегка пофантазировать…
Скорее всего Мэттьюз и Стэн были в сговоре. Лонни наивен. В результате он сам попал на крючок хитроумных грабителей. Его разбудили, выживет ли герой, вот в чем вся тайна, как мне кажется.)
Вы почти разгадали финальную составляющую, и такая сюжетная канва вполне достойна. И вполне в духе "разводов" неопытных юнцов. Спасибо!
Спасибо, значит я чуть не стала детективом. Честно говоря, я была рада, что у Вашего героя все благополучно закончилось)
Я сразу догадалась, что автор этого рассказа — Вы, Виталий! У Вас очень красочное изложение. Мне понравилось)))
Ваше мнение, Элен (Вы позволите мне так Вас называть?) мне особенно дорого. Ибо рядом с "Зачарованным рыцарем" моё неловкое подражание У.С. Портеру выглядит убого и напыщенно.
Виталий, не скромничайте))) Имя Элен мне очень нравится))) И мы с моим зачарованным рыцарем (и не только с ним) будем рады Вас видеть)))
Не сомневайтесь, скрестим мечи и копия в рыцарских поединках во имя Прекрасного-Всепобеждающего!
Только с тупыми наконечниками, Виталий, и в дружеском поединке)))
Без потерь))) 
А разве какие-то иные условия возможны между нами? Я заранее на правах сильной половины принимаю всё остальное.
Я — за мир во всем мире и дружбу в море дружбы)))
Вашими бы устами… Не живётся человечку в дружбе. Скучно ему без
Вот и пишем о Добре и Зле.