Аве, Каин!

Антиутопия

 

Действующие лица:

1..Каин.

2.Философ ( он же,, Диоген, Спиноза» и т.д.)

3. Скрипач. (он же, Паганини).

4. Бомж.

5. Санитар. (кличка «Фантомас».)

 

Данные события происходят в наши сумасшедшие дни, в общей уборной дома сумасшедших. А впрочем, кто его знает…

Из темноты  слышны хохот, шум слива туалетных бачков, гомон  голосов.

Сначала в темноте редкой россыпью вспыхивают звезды и лишь затем, постепенно свет заполняет безликое, серое помещение с нарисованными на щите кабинками унитазов. В центре помещения на стуле стоит крепкого сложения   человек. Пьяно жестикулируя, отдает команды. Это санитар, по кличке « Фантомас». По полу вокруг его стула ползают на четвереньках несколько человек. Это обитатели     «спецбольницы «, а проще — психушки.

 

Санитар: Веселее! Раз, два! Раз, два! Эй, Паганини, давай пиликай. Веселое! Тра- ля, пум-пум!

 

Скрипач бодро играет  чардаш.

 

Санитар:  Вот, вот. Отлично! Теперь вы макаки. Ну-ка, мартышки! Поскакали, красным задом завиляли, ха-ха. Эй ты, придурок, Философ гребанный,  ну-ка,  петю- петушка изобрази.

 

Философ прохаживается походкой петуха. Хлопает себя руками, как крыльями по бокам.

 

Санитар:  А где «ку-ка-ре-ку»?!

 

Философ: Так не утро же.

Санитар: Я тебе поговорю. Сейчас опетушу, чтоб не возникал. Иди    сюда. (Спускается со стула.) Кому сказал?

 

Философ нехотя подходит и получает сильный щелчок по лбу.

 

Санитар: Га-га! Это чтобы не возникал. Кукарекай!

Философ:  Ку-ка-ре-ку!

Санитар (ржет) Молодец, попка дурак. (помятому мужчине) А ты чего стоишь?

Бомж:     Так я…Это…

Санитар: Лечь. (Бомж медленно, кряхтя, опускается на пол.) Лечь! Встать! Лечь! Сидеть, шавка! Так. Хорошо, Шарик. (достает из кармана конфетку.) Лови, барбос! (Бросает. Бомж ловит ртом.) Молодец! (Усаживается на стуле. Закуривает.) Эй, придурки, новенького ведите. (Бомж и Философ убегают). Санитар (скрипачу)-  Эй, Паганини. Тему смени. Что-нибудь тихое, и так кровь стучит. (Скрипач меняет тему)

 

Философ и Бомж тянут за руки Каина. Впрочем, он и не упирается  и, практически,  не реагирует на сопровождающих.   Крылья, замусоленными отрепьями волочатся за ним.

 

Санитар: Ко мне  его! (Встает, рассматривает Каина) М- да, голубок сизокрылый.  (Резко бьет Каина  под  вздох)  Это  для знакомства.  Чтоб  не  борзел,  значит.  Ну, скажи «гав»! Скажи! (Каин молчит.) Что  же  это  ты  молчун-то  такой,  а?  (Каин молчит. Санитар бьет его  в лицо  .) Ничего, обломаем. Крылышки-то я тебе пообтрепаю,  паскуда.   Смотри!  (За  волосы  задирает  голову  Каина.)  Эй  ты, недоносок,  стойку!  (Бомж  пытается   по-собачьи  изобразить  стойку  и даже подергать «лапой».)  Молодец!  А у  меня  конфетки  кончились,  ха-ха!  (Бросает Каина.)  Я  тебя  выдрессирую , персонально,   и  орально  тоже,  ха-ха!  Эй,  ишак!  Я что, идти должен? До выхода вези! (Садится на ставшего на четвереньки Бомжа.) Поехали! Кляча дебильная. Но! (С хохотом верхом на Бомже выезжает.)

 

Философ, оглядываясь, поднимает Каина. Помогает ему сесть на стул.

 

Философ:  Ты это… В голову не бери. Все в жизни проходит. М- да. (Разглядывает Каина.) Фингал будет. Я сейчас. (Подходит к кабинкам, затем быстро возвращается с мокрым платком. Прикладывает его к глазу Каина.) Вот так лучше будет. «Фантомас», ну санитар, он не всегда так. Сегодня в женском корпусе Джульетта дежурит. А у него, понимаешь, секс проблема. Пока не поизrоляется,  не может. Ну, не может и все. Не повезло тебе, что эта Джулька сегодня дежурит. Из-за нее все, тьфу! На него даже «виагра»  не действует, садюга. Он нашему Паганини…

Скрипач: Я устал.

Философ:  Вот и отдохни.» Фантомас»  уже должно быть  в женском корпусе. На Джульке играет. Так что, ему твоя скрипочка уже по-боку.  (К Каину) Так вот, сука какой. Он заставил Паганини две таблетки «виагры»  выпить. Эксперимент…(достает большую пластиковую бутылку водки из бачка унитаза.) Сейчас можно. (Наливает в грязный пластиковый           стакан.  Эй, скрипач! Хлебни. (Скрипач подходит. Пьет. Так же·:·молча отходит. Садится на пол в углу, прижав к груди скрипку.)

Философ: Так о чем это я? Ах, да… Сука…Дал, значит,  скрипачу две .штуки.

Сорок минут гарантировано от одной. Сорок!! Это же только минимальная шкала.

Каин: И что?

Философ:  О! Так он,  Паганини связал и за реакцией следил.

Каин: Зачем?

Философ:  Зачем? А как узнать действие? На кроликах. Ну а мы тут вроде них,

значит. М- да. Век не забуду. Наш-то, Паганини, аж сизым стал. Все пластырь разорвать пытался. Да его разве что Шварценегер разорвет. Пластырь этот хренов. А орал-то как! Зашёлся весь! Так «Фантомас», это,  ему и рот пластырем заклеил. Потом еле отходили.

Каин: Тяжки грехи наши, Господи. И слезы стали дешевле воды» Не прорастут злаки на камнях твоих.

Философ:  Еще как прорастут. Ты послушай, есть Бог на свете. Ну, «Фантомас», значит, выпил таблетки и к Джульке на случку пошел. Хе-хе. Так у него обратная реакция. То есть, никакой реакции, эрекции, ха-ха. Никакой! В палату вернулся, трясется весь. Слезы ручьями. А Паганишке нашему, сам стопарь налил. С тех пор только так и возбуждается. Садюга. Сексотерапия. Так что, терпи. Зато потом, до следующего её дежурства — ничего. Только на ней звереет. И выпить, если бабки есть, передаст. И на запах глаза закроет. Ты уж не перечь. Человек, он,   ко всему привыкает. Притрёшься. На вот, (налил) выпей лучше.

Каин: (подняв стакан) Господи! За всех погибших, недошедших, упавших, растоптанных, слабых и трусливых. За тени, оставшиеся от них. За всех я прошу тебя, Господи! Не оставляй их! (выпивает)

Философ:  Аминь. (Опрокидывает залпом водку) Я скоро приду. У меня еще в одном месте бутылочка запрятана. А ты посиди. Я быстро. А то,  через час двери запирают и тогда —  всё, фенита! А выпить сегодня надо. (Быстро выходит.)

 

Каин продолжает молча сидеть. Скрипач тихо наигрывает печальную мелодию.

 

Каин: Ты хочешь уйти со мной? Скрипач: (не прерывая игры) Уйти?

Каин: Да, твоя музыка чиста и печальна. Душа…

Скрипач: Что тебе до моей души? Что ты знаешь о ней? Чего нет, того не существует, ясно?

Каин: Всему есть имя свое.

Скрипач: У меня нет имени. Мое имя Ничто!

Каин: Так не бывает. У человека всегда есть  корни.

Скрипач: (Резко прервав игру.) А тебе-то что?! Нет у меня корней! (Плачет) Нету, нету. Я не помню.. Я не хочу помнить! !!

Каин: Прости, но иногда надо сделать больно, чтобы прошла   боль.

Скрипач: Банальные слова. Все горазды сделать боль… А я не хочу! Не хочу опять боли, ясно?! И жизни. И смерти, ничего не хочу. Когда умерла мама, до меня впервые дошло, что человек смертен. Знал конечно, но осознал впервые. Все мы уйдём в никуда, просто у каждого свой срок. Вот и всё. А мне – наплевать.

Каин: Прости. Я думал, тебе необходимо.

Скрипач: Да, необходимо. Но кому это надо? Философу, с его генетическим мазохизмом? Или этому идейному борцу с колбасой?

Каин: Я не понял. С какой колбасой?

Скрипач:  Вот выпьете еще по одной и поймете. Непременно. Философ всем новеньким об этом рассказывает . А я хочу тишины и покоя. Не смейте разрушать мой панцирь!

Каин: Но,  истина…суrь…

Скрипач: Зачем играть тем, чего нет? Словами о любви, дружбе, идеале? Зачем!  Важна не сама суть, а игра в нее. Игра… всё только игра. А у меня уже все это было. Было и все. Баста! Не-хо-чу возврата туда.

Каин: Но разве можно закрыться от самого себя? Отгородиться от жизни? Нет таких стен.

Скрипач: Есть! Слышишь, есть! У меня была жена, дом, деньги. Я много

работал. Халтуры … Даже на улице играл. Труд не позорен. Я же не попрошайничал , а работал.

Каин: В этом стыда нет.

Скрипач:  А в чем есть? Когда не хватало денег, жили лучше. Чище, что ли. Хотя врут, что нищета и страдания свойственны таланту. Враньё. Это выдумали сытые дегенераты. Нищета может только погубить. (Наливает остатки водки в

стакан)  Ты не замечал, что у нищеты есть особый запах. Запах тления. Запах отсыревших, залежавшихся одеял. (Выпивает.) Затем начали появляться  веши. Казалось бы, живи да радуйся. Но где она, мера? Появились долги, долги, бесконечная пропасть долгов. Начались ссоры, боль. Суды, арест имущества. Каскад отчаянья. Зачем я тебе говорю об этом?

Каин:  Затем; что я готов выслушать тебя.

Скрипач: (подозрительно)  И помочь?

Каин: Нет.

Скрипач: Ну, и слава Богу. В общем, дом ушел банку, жена…в общем

тоже…ушла. Летом я спал на скамейках сквериков, в ночлежках . На еду (нежно обнял скрипку) я всегда добуду. Затем зима… Я был один. Я и мир. Я и улица. Я и…поэзия одинокого наблюдателя . Потом мне стало мерзко наблюдать , и я решил сделать последний концерт. А потом… Я играл, как никогда. Ты веришь?

Каин: Верю.

Каин продолжает молча сидеть. Скрипач тихо наигрывает печальную мелодию.

 

Каин: Ты хочешь уйти со мной?

Скрипач: (не прерывая игры) Уйти?

Каин: Да, твоя музыка чиста и печальна. Душа…

Скрипач: Что тебе до моей души? Что ты знаешь о ней? Чего нет, того не существует, ясно?

Каин: Всему есть имя свое.

Скрипач: У меня нет имени. Мое имя Ничто!

Каин: Так не бывает. У человека всегда есть  корни.

Скрипач: (Резко прервав игру.) А тебе-то что?! Нет у меня корней! (Плачет) Нету, нету. Я не помню. Я не хочу помнить! !!

Каин: Прости, но иногда надо сделать больно, чтобы прошла   боль.

Скрипач: Банальные слова. Все горазды сделать боль… А я не хочу! Не хочу опять боли, ясно?!

Каин: Прости. Я думал, тебе необходимо.

Скрипач: Да, необходимо. Но кому это надо? Философу, с его генетическим мазохизмом? Или этому идейному борцу с колбасой?

Каин: Я не понял. С какой колбасой?

Скрипач: Вот выпьете еще по одной и поймете. Непременно. Философ всем новеньким об этом рассказывает . А я хочу тишины и покоя. Не смейте разрушать мой панцирь!

Каин: Но истина…суть…

Скрипач: Зачем играть тем, чего нет? Словами о любви, дружбе, идеале? Зачем(! Важна не сама суть, а игра в нее. Игра…все только игра. А у меня уже все это было. Было и все. Баста! Не-хо-чу возврата туда.

Каин: Но разве можно закрыться от самого себя? Отгородиться от жизни? Нет таких стен.

Скрипач: Есть! Слышишь, есть! У меня была жена, дом, деньги. Я много

работал. Халтуры … Даже на улице играл. Труд не позорен. Я же не попрошайничал , а работал.

Каин: В этом стыда нет.

Скрипач: А в чем есть? Когда не хватало денег, жили лучше. Чище, что ли. Хотя врут, что нищета и страдания свойственны таланту. Вранье. Это выдумали сытые дегенераты . Нищета может только погубить. (Наливает остатки водки в

стак) Ты не замечал, что у нищеты есть особый запах. Запах тления. Запах отсыревших, залежавшихся одеял.(Выпивает.) Затем начали появляться шмотки, веши. Казалось бы, живи да радуйся. Но где она, мера? Появились долги, долги, бесконечная пропасть долгов. Начались ссоры, боль. Суды, арест имущества. Каскад отчаянья. Зачем я тебе говорю об этом?

Каин: Затем; что я готов выслушать тебя.

Скрипач: (подозрительно)  И помочь?

Каин: Нет.

Скрипач: Ну, и слава богу. В общем, дом ушел банку, жена…в общем

тоже…ушла. Летом я спал на скамейках сквериков, в ночлежках . На еду (нежно обнял скрипку) я всегда добуду. Затем зима… Я был один. Я и мир. Я и улица. Я и…поэзия одинокого наблюдателя . Потом мне стало мерзко наблюдать , и я решил сделать последний концерт. А потом… Я играл, как никогда. Ты веришь? Каин: Верю.

Скрипач:  Для чего я работаю, подумал я, себя содержать? Семью? Во имя чего? Семье я не нужен. Можно, конечно, отстраниться от жизни. Во имя Цели. А если отчетливо понимаешь, что Цель — и не цель вовсе. А так…пародия. И жизнь твоя была пародией. Озлобляешься? Возможно . Ненавидишь? Наверное. Жить в ненависти нельзя. А в добре -разучился . Так к чему искать смысл там, где он безвозвратно утерян? Но вот настает момент, возможно,   миг, когда человек не  хочет ничего, устав гнаться за призрачным благополучием.   Пробуя  обустроить свой быт. Остановить хаос. Когда на определенном этапе понимаешь с ужасающей ясностью, что нет и не будет, несмотря ни на что, уюта,  и этого недостижимого ,  ни самой жизни. И только хаос из музыки и звезд заполняет мир. Вечная погоня за призраком, миражом. «Ничто» никогда не перетечет в «Нечто». Ни- ког- да. И в этом трагизм нашей жизни. Понимаешь, мы создаем и преследуем с неудержимостью психов иллюзию .   (Как откровение.) Ты понимаешь, они там, за этими стенами такие же ненормальные, как и мы. Есть только один момент, одно отличие — они считают себя разумными творениями природы, так как зажаты в определенные рамки условностей. Но они очень хрупки, эти рамки. И если они дадут трещину или рухнут…

Каин: Я знаю, хаос затопит мир. И не будет в нем место Мессии.

Скрипач: Вот ты задумывался, зачем приходил Иисус?

Каин: Кто?

Скрипач: Иисус. Как испытание .  Только, как испытание .

Каин: Но…

Скрипач: Да …Да. .. Я это понял … Поверь.    Это парадокс. Иисус спровоцировал разрушение ради сохранения. Ты понимаешь?

Каин: Но при чем?…

Скрипач:     Трудно возродить храм в сердцах. Ты можешь это понять?

Каин: Увы, понимаю. (Пауза.)

Скрипач: Никогда я  не  играл  так, как в тот день. В футляре от скрипки было уже достаточно денег. За какой-то час -как  за пару дней. Да…

Затем я поднялся на крышу дома и …начал швырять деньги в прохожих. Я хотел, чтобы они запомнили этот день.

Каин: Тщеславие?

Скрипач (горячо) Да, но я собирался искупить его, прыгнув вслед за деньгами вниз. Но проклятые подтяжки. Меня успели схватить за них и втянули,  назад. Твари, они лишили меня счастья красиво уйти. Лишили меня мужества. Второй раз мне ведь уже не решиться. Скажи, разве порвать со всем этим — ненормальность , болезнь? С тех пор я здесь. А скрипку вернули.

 

Заходят Философ с Бомжем.

 

Философ: Вот и мы.

Скрипач: Пойду я. (Тихо наигрывая, уходит в другой угол.)

Бомж: Чего это он? Не в себе, вроде. Все пиликает да пиликает.

Философ: Да пусть его. Все же на душе легче становится.

Бомж: Мой гаденыш тоже когда-то учился.

Философ: Да врешь ты все.

Бомж: Я?! Вру?

Философ: Музыкант — это тонкая духовная материя. Вот Паганини нашего…    А твой скрипач  тебя кинул.

Бомж: Да не скрипач он, в детстве учился. Правда, тогда уже проявлялся. Как пошлю  в магазин,  сдачи не дождешься.

Философ: Лупить надо было.

Бомж: Бог ему простит.

Философ: Ты слышишь? Сынок его всю пенсию  забирал. Жрать по одной картошине оставлял,  когда из дома уходил, электричество вырубал, телефон. А как коттедж себе купил, Папашку – то,  на улице бросил. Музыкант хренов.

Бомж:  Да не музыкант он. В детстве учился.

Философ: Научился,  подлюга.

Бомж: Я на базаре жил, в бесплатных ночлежках, в подвалах или как их там. А

что? Зато свобода. А она дорого стоит.

Философ: Да уж.

Бомж: В дом престарелых попробуй попади без денег. В социальные — до смерти ждать. А на базаре вечером много чего можно подобрать. И овощи,  чуть гниловатые, и фрукты. Вид не товарный. А мне что, вид нужен? Но один раз черт дернул. Тьфу. На колбасную палку покусился. Но если  раньше воровать не научился , то и к старости не научишься. Ну, попался , конечно. Шум. Гам.

Фейерверк. И вот я в этой богадельне в итоге. Но не жалуюсь, нет. Упаси  Бог. «Фантомас», конечно, садюга, сволочь. Да не всегда его смена. А так и крыша есть, и пища. Жаль, что на женскую половину нам хода нет.

Философ: Ага, тебя, старого сморчка, Джульке на закуску. Ха-ха.

Бомж: Вот только поверь, как мясное увижу или колбасу, —  дрожь берет. Зверею прямо. Ей Боrу. Я с мясом, так сказать, в состоянии войны. А так не жалуюсь. И

ты привыкнешь. Обломаешься. Поверь, так лучше будет. Ну, что там, в мире? Борьба за выживание. А тут  — жизнь. Может и не совсем пахнет розами, хе-хе, но жизнь.

Философ: Это точно. Что там, что здесь. Все пшик Прах. Зерро.(Встав в позу, декламирует.):

 

Стою в дерьме  и нюхаю цветы.

Их запах что-то мне напоминает.

Не замечаю то, что здесь воняет.

Ведь выше запахов надежды         мечты.

Бомж: Вот это дал! Ну ты…ё-  мое…Сам что ли сочинил?

Философ: А кто? П.Ж.Беранже?

Бомж:  Конфуций ты наш. Спиноза.

Философ:  Жизнь –это      поза.

Бомж: Ха-ха. Точно. Главное, чтобы раком не поставили.

Философ:  А это уже как придется.

Каин: Но это же невозможно! Каждый день…Капля за каплей, как из проржавевшего крана. Это может свести с ума!

Бомж: А мы и так сумасшедшие. Ты забыл?  Психи!  Ха-ха! Йо-го-го!  Йе-у-у!

Философ:  Психи бывают гениями, но гении еще необязательно психи.

Бомж: Не путай психов с идиотами, дубина.

Философ: Ты прав.

Каин:  Какое,  наверное,  счастье бьrгь идиотом.

Бомж: Ты что, опупел?

Каин: Ты становишься сродни солнцу, небу. Ничто не болит и не тревожит. Это же счастье. Счастье в неведении, или, .божий дар. Человек изначально запрограммирован на уничтожение. Инстинкт самосохранения и саморазрушения составляет абсурдную суть нашего существования. Рано или поздно познания приведут человека к гибели. «Oт многие знания, многие печали» — ни в этом ли код нашей жизни?

Философ: Как   же , код.  Я,  вот  что. скажу.  Я,  и так псих. Но быть  идиотом — увольте!

Бомж: Чего это? Все путем было. Конфуций, прочти еще что-нибудь. Ну, свое.

Про жизнь нашу долбанную.

Философ: Да что прочесть- то? Все’ и все в дерьме. Мы и наша жизнь.

Каин: Это значит, признать всю эту грязь?

Философ: Нет. Зачем? Это значит, видеть и осязать дерьмо, но идти по нему к свету. А оптимизм…(достает откуда-то, из недр пижамы ополовиненную бутылку водки.) Вот в этой только жидкости и остался.

Бомж (радостно) Как? Где?…

Философ: Деньги — это золотой ключик к любому сейфу. Даже к сердцу «Фантомаса».  Третьим будешь, крылатый?

Каин: Идти надо до конца.

Философ: Понял. Паганини, ты будешь? Нет, с ним бесполезно. Он, когда пиликает, обо всем забывает.                                                                               .

Бомж: Ага. Скрипка для него — и водка, и селедка. Разливай. (Фоном — слив туалетных бачков, дальний приглушенный стон, хохот, визг)  За что выпьем?

Философ: За Галактику.

Бомж: А что? За нее. (Выпивают) .Хорошо  пошла. А теперь прочти, слышь? Ну,

про жизнь нашу.

 

Каин молча сидит, безвольно опустив на колени руки. Философ встает, Принимая нарочито театральный вид.

Философ: Только для вас. Кхе-кхе. (зычно) «Апокалипсис мазохизма»!

Запах плоти —              пот и смрад .

Сквозь извечное кокетство

Проступает, словно тесто,

Рыхлой плоти компромат..

 

Боже, дай мне автомат!

С мазохистским упоеньем

И с особым отношеньем

Связь порочную прервать.

 

И цветами осыпать

Массу  трепетно-живую.

Алилуя! Алилуя!

На холодную кровать,

Станет смрадный дух стекать.

Бомж: Ну, здорово! Ну, ты даешь! Ну, Конфуций! Ну, Спиноза! За это надо выпить.

Каин: (взрываясь) Но ведь нужен этому миру Мессия! Тот , кто познал горечь, боль, слезы и радость. Тот, кто сможет вывести, как Моисей, народ ·из пустыни безумства.

Бомж: Зачем? Что нас ожидает — это еще бабушка надвое сказала. А нам и тут

Философ: Привычка. А привычка —  почти счастье. Да и зачем нам все это? Суета.

Каин: Зачем? Чтобы спасти хотя бы праведных. (Смех.)

Философ: Праведные и так спасены верой своей.

Каин: Но…

Философ: Ну, свершится спасение, и что? Потеряется смысл, уйдет вера, и останутся, пусть даже райские, но будни. Стоит ли даровать спасение, отобрав веру? К чему нарушать баланс  грешников и безгрешных. Кому это надо? Ты хочешь разрушить это хрупкое равновесие, на котором стоит мир? Ты молчишь?

Каин: Клеймо Каина — это судьба. Но я хочу снять его с себя. Я не могу так

больше. Я много перенес и осознал. Я делал добро и , когда мог, спасал. Я познал суть добра.

Философ: А в чем она — суть, если ты не в силах спасти даже одного — себя.

Каин: (в отчаянье) Но я -мессия!

Философ: А кому он нужен, мессия? Кому? Нужна вера в него, а не он сам, ясно тебе? Лучше выпьем еще. Имя-то у тебя есть?

Каин:  (понуро)  Каин.

Бомж: Неплохо для мессии. Вот тебе и ответ. Ты пей, пей. Накось, закуси. Ты, Каин, пойми — добро и зло едины. Хрупкое равновесие, понимаешь?

Каин: Но я устал, устал. Я хочу уйти. (плачет)

Бомж: А куда отсюда уйдешь? Вот говорят, что это психушка, а разве весь  мир

-что-то иное? Нет, сизокрылый ты наш, психушка. Содом и Гоморра наш мир. И никому ты не нужен. Никому! ( Бьет кулаком по стулу.) Кому нужна твоя помощь?!

Каин: Я хотел помочь одной падшей женщине.

Бомж: (заинтересованно)  И что? Это бляди, что ли?

Каин — …Я ей предложил… Бомж:  За сколько?

Каин: Да ни за сколько! Сделать ее целомудренной. Вернуть на истинный  путь.

Бомж: Гонишь, приятель. Как это проститутку опять сделать целкому…му…мудренно очень.

Философ: (иронично) И она бросилась от счастья в твои объятья?

Бомж: Как же, бросилась. Небось, морду набила, а?

Каин: Увы. Сказала, что я извращенец и еще много чего.  Но, главное, я понял, что ей это не надо.

Бомж: А на хрен ей это надо? Где она столько, как на панели, зашибить монет

может? У станка, ха, или секретуткой? А ты ее орудия производства лишить хотел.

Каин: Но…

Философ: Выпей, выпей за это твое «но».

Каин: Но я хотел… Я должен был искупить грех свой. За брата своего. (вскричал) Авель! Авель! Ведь ты среди праведных., протяни мне руку, не помнящую зла!

Бомж: Да тише ты! Еще кто услышит.

 

Скрипач: Фа…(Летит в сторону, отброшенный рукой появившегося за ним санитара.)

Санитар: Не ждали, паскуды?! Животные. Так,(закипает) р-р-развлекаетесь,

падлы, да?! ( Ногой выбивает из-под уснувшего Бомжа табурет. Тот, как ни странно, не просыпаясь, сворачивается клубком на полу, продолжая спать.) Санитар: (Подбегает к Философу, вырывает у того из-за спины бутылку.) Так… Философ: (заискивая) Вам может того…Травками…»виагра « эта… (Не успевая договорить,  он отлетает от удара .в лицо.) Зуб.  Зуб  выбил…

Санитар: Тявкаешь, тварь! (скрипачу ) Музыку! Музыку, говорю! (Замахивается бутылкой.)

Скрипач : Конечно…Да…Сейчас. (Играет танцевальную мелодию.)

Санитар: (Ставит бутылку на пол.) Сучьи дети! Душевное играй, душевное! (Скрипач играет.) Что вы о моей жизни знаете, паскуды, что?! (Неожиданно разразился рыданиями.) Что?! Твари. Я вас всех…я…(Размазывает рукавом слезы по лицу. Достает сигарету, закуривает. Обращается к Каину.) Ты, придурок, может тебя в женское отделение отвести, а? А что, (тушит сигарету) мне уже диспозицию  менять надо. Новенькое освежает кровь, а ? А что? Вот цирк устрою. А что, прямо сейчас и пойдем. А то мало ей, твари, мало. Я что — робот? А, урод? Чего молчишь? Ангелочек, тьфу! Пошли. Я ее, как деву Mapию, через тебя, аки дух святой…   Непорочно, га-га. Oт святого духа вам привет и память,  га-га.

Пошли. (Хватает Каина за шиворот.) Кому сказал, ну?! (Бьет Каина по лицу, в корпус, топчет упавшего ногами.) Бардак развели.

Каин: (с трудом поднимаясь ) Ты же человек.

Санитар: (орет) Да! Я-  человек. А ты дерьмо вонючее. Знаю я вас, тихонь елейных. О искусстве, о вечном, сучары, учите, а сами… Гниль

_ долбанный. Всех вас давить буду. (Опять сбивает Каина с ног.) Пошли, кому сказал?!

 

Каин с трудом поднимается на четвереньки. Санитар быстро Садится ему на спину.

 

Санитар: Ну, поехали на случку. (Хватает Каина за волосы.) Рысью, пшел!

 

Философ тихо подкрадывается сзади с бутылкой в руке

И бьет Санитара по затылку. Тот, как куль, валится на пол.

 

Каин: Ты…убил его.

Философ: Может и убил. Зуб вышиб, сволочь…

Каин: Боже! За что?!

Философ: Шевелится. (Пнул Санитара ногой.) Дышит. Бери его за руку, ну!

Каин: Зачем?

Философ:  Да бери же! Вот так. Крепче. (Тащат Санитара к  унитазам.)

Каин: Не надо. Я не хочу.

Философ: Ты что, хочешь, чтобы он нас? Меня, его. (Ткнул пальцем в

храпящего Бомжа.) Помогай!

Каин: кровь, опять кровь!

Философ: Быстрее!

 

Они нагибают голову Санитара в унитаз.

Философ: Давай, спускай воду. Я держу. Быстрее, он очухивается!

Каин: Боже! Прости! (Шум сливающейся воды. Санитар дергается.)

Философ: Спускай еще! Быстро!

 

Наконец, тело Санитара безвольно сползает на пол.

 

Философ: надо же так напиться. Пошел в туалет и захлебнулся. Бывает.

Каин: Мне не спасти свою душу. Опять бесконечная кровь.

Философ: Какая кровь? Все чисто. Пошел человек в туалет и..

Каин: Не надо.

Философ:  Как скажешь. Но ты…ты не бойся. Мы же и так в психушке. Хуже не будет. Мы неподсудны, Каин.

Каин: Есть высший суд.

Философ: Оставь. Мы сделали благое дело. Фантомас был садист, инквизитор.

Каин: Но…

Философ: Ты теперь, как все мы.

Каин: Что ты хочешь сказать? Что я также смертен?

Философ: Да, ты получил спасение. Через кровь сатаны придет успокоение. Иди, неси боль свою, Каин… Если сможешь.

Каин: Бог из хаоса создал человека. Теперь человек, создавая хаос, возвращается к Богу. Абсурд мироздания. Господи, почему я еще не потерял разум?! Я возвращаюсь в Хаос, имя которому Бесконечность. Счастливый Авель (Снимая крылья, уходит)

 

Философ какое-то время смотрит в пустоту, что-то бормочет, Возможно, слова давно забытой молитвы. Затем крыльями Каина Укрывает Санитара.

 

Философ: Аминь. Жили мы без Мессии и еще поживем. Аминь! (Расталкивает Бомжа.) Слышь, вставай!

Бомж:  Ну, чего?

Философ: Пойдем, пойдем. А то увидят нас тут, утром опять какой-нибудь парализующей дряни  вколят.

Бомж:  (бормочет) Это-то точно. Вколят.

 

Поддерживаемый Философом, с трудом покидает сцену.

А из пустоты все слышны дикие, получеловеческие всхлипы,  смех, бормотанье, шум     сливаемых туалетных бачков.

Затем звуки резко убираются, растворяясь в тишине, из которой Рождается чистый, грустный плач скрипки.

image (2)

(Visited 49 times, 1 visits today)
10

Автор публикации

не в сети 1 день

YURA27359

5 882
автор
59 лет
День рождения: 27 Марта 1959
flagИзраиль. Город: Ариэль
Комментарии: 1025Публикации: 432Регистрация: 28-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный комментатор
  • Активный автор
  • Почётный Литературовец

9 комментариев к “Аве, Каин!”

  1. Укрыть тело санитара крыльями Каина — это конечно, сильно. Пока я читал, меня не покидало дикое ощущение, что вот в этой инкарнации Горьковской "На дне", в этой вакханалии апокалипсиса душ, все эти пациенты считают их пребывание в психушке уже какой-то устоявшейся нормой. Из-под кого-то там дремавшего (прости, забыл) выбили стул, а он не проснулся, но продолжал спать, свернувшись клубочком. Сейчас работаю над статьёй ко дню рождения Твардовского и вот читая его письма с фронта жене, натыкаюсь на истинные откровения человека, пропустившего через себя то время. Он пишет, что вот уже 1943-ий и в людях уже нет ни былого позёрства, бахвальства, мол, мы победим, а они воспринимают войну уже как обычную жизнь, как данность и пытаются уже как-то приспособиться. Это страшно, когда такое — норма. Вот и здесь, в психушке. Все они выведены тобой как одно целое. Тут чувствуется авторское откровение человека, сомневающегося, а оттого и противоречивого, но вместе с тем в целом это всё один человек — и скрипач и философ и даже Каин. К сожалению, не очень прощупал личность Фантомаса. Понятно, что палач, убийца, нелюдь, но что за этим всм стоит. И еще Философ. Да, скажем, он убил Фантомаса. Но дальше что? Участь  Саши Ульянова? Считает ли он, что этим он принёс кому-то свободу, счастье или это взрыв накопленных обид. К сожалению, за этим Фантомасом придут десятки, сотни и тысячи. Но придут ли десятки Философов, чтобы противостоять тем? Вопросы….вопросы….вопросы…

    Но здорово. Всколыхнул. Надеюсь, у тебя есть еще этих острых пьес!no 

    8
    1. Игорь, во первых, прими мою благодарность, за прекрасный разбор. Даже льстит, что на мою работу написана такая статья. Да, ты прав, И Философ, и иные герои инертны, привыкли к тому, что против системы не попрёшь и убиенному санитару найдут замену. Что изменилось? Да, ничего в сущности. Косметику быть может наведут и только. Вот ты заметил, пнули мужика, а он продолжает спать или не дай боже проснётся и начнёт громить И ПРАВЫХ, И ВИНОВАТЫХ. Это повторялось с закономерностью порочной спирали. Выход? Не знаю, есть ли у человечества и в частности на бывшем пространстве- выход. Если, конечно ждать мессию, хорошего президента и.т.п. Я считаю, что только сам человек может определить кем стать. Зомби, или ЧЕЛОВЕКОМ. Вот и поставил в такие условия зрителей. Они должны решать, устраивает их психушка с той или иной стороны, не важно. А этих  пьес у меня есть.

      2
      1. Согласен: Зомби или человеком. Вот выбор, который ставит пьеса, в которой нет ни чистых зомби ни чисто людей. Кто-то забыл, что такое быть человеком, кто-то этого и не знал. Вопросы. no

         

        0
  2. Серьёзные размышления автора на вечные темы свободы, смысла жизни и веры. Печально, что всё так безысходно, но отображено в лучших традициях реализма. Ваши герои, Юра, действительно страдают и хотя быть услышанными. Но кем? Кто их слушает? Только такие же, как они сами. Не Фантомас же их слушать будет. Он их и за людей-то не считает. А он олицетворяет тоталитарный режим государства, мне думается. Хотелось бы побольше кислорода среди горечи, которой уже зритель пресыщен. Я вот думаю, с каким сердцем уйдёт зритель после спектакля, если вы поставите пьесу. Для меня это сейчас важно. Задуматься пьеса заставит, безусловно. Но над чем? Что все мы нищие и дальше — пропасть или по кругу и безысходность и смысла дальше жить нет. Проблеск бы света. Убийство Фантомаса — это убийство одного царя, которого заменят новым, виновного не найдут, а накажут десятки невинных за него. Мы же знаем историю. А вообще у вас получился сгусток плотного концентрата наболевших мыслей. Чуточку оптимизма или хотя бы надежды, намека, куда же нам идти и как дальше жить — и я приду на вашу пьесу! laugh

    6
    1. Дорогая, проницательная Кариночка. Я думал дать выход героям, но понял, что это не будет правдой. Театр не даёт ответ, как быть, а ставит этот нелёгкий вопрос перед зрителем. Мы сами должны провести эту работу внутри нас и решит, что нам неудобно, не уютно, раздражает и вызывает отторжение в том, что нас окружает и лишь тогда минимальные действия , хотя бы, заставят что- то изменить. Я  в некоторых пьесах оставляю этот воздух, как определил в своё время в пьесах Уильям Сароян, так называемый " уход за горизонт". Но тут решил, что не дам, всё ведь идёт по порочным кругам и….ничего кардинально не меняет в самосознании народов.Да, окунуть в боль, вырвав из обыденного благо или не очень, состояния энертности. Иногда нужен шок, чтобы заставить вновь биться сердце. Я могу ошибаться, но мне так кажется.

      2

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *