Голод

 

     Найджез проснулась от чувства острого голода. В сущности, голод – это было то состояние, которое она испытывала столько, сколько себя помнила. Одно и то же, каждый день, неделя за неделей. Было ли когда-то в её жизни другое время? Она этого не могла вспомнить, сколько не силилась. Может, и были когда-то те счастливые дни, когда думалось и мечталось о чём-то другом, кроме пищи? Дни, когда она испытывала блаженную сытость и тогда могла сконцентрироваться на чём-то ещё, а не на этом гложущем, изматывающем чувстве?
     Она не помнила, когда и как оказалась в этой тюрьме. Найджез провела в ней столько времени, что часто ей казалось – может быть, она и родилась здесь? И родилась тоже уже с ощущением голода, как и все остальные узницы этой странной тюрьмы. Странной – потому что о них, тем не менее, заботились. За их состоянием следили. Но держали всех узниц до единой постоянно впроголодь, кормили ровно столько, чтобы те только не отдали концы.
     С какой-то иезуитской точностью был выверен их пищевой рацион. Чуть-чуть, совсем чуть-чуть, чтобы только совсем немного силы влилось в их измождённые и иссушенные тела. Чтобы они могли едва шевелиться от слабости, ни больше, ни меньше.
     И ведь нельзя сказать, что они были тут брошены на произвол судьбы. Нет, за ними смотрели. И если кого-то из пленниц голод повергал в полуобморочное заторможенное состояние – той из них тотчас же немного увеличивали рацион. Едва-едва, и ненадолго. Обмануть тюремщиков было невозможно. Ту из заключённых, которая по каким-то причинам начинала лучше выглядеть, становилась чуть здоровее  – сейчас же сажали на ещё более суровую диету, и быстро доводили до общепринятого состояния вялости и слабости…
     Некоторые едва не сходили с ума от этого, и тогда в отчаянной попытке покончить с такой  мукой раз и навсегда – пробовали  отказаться от пищи вовсе, умереть от голода. Но это ещё никому не удалось. Силы воли им не хватало или решимости – или же аромат пищи настолько опьянял и дразнил – что узница, проклиная всё, в конце концов вновь набрасывалась на еду, возвращаясь к привычному полуживому заторможенному состоянию…
     И ещё все знали, что если однажды они утолят свой голод сполна, то это будет последним днём их жизни. Откуда они это знали? От своих циничных тюремщиков.
    – Что вы ноете и жалуетесь? – с презрением говорили им те. – Радуйтесь, потому что, пока вы голодны – вы живы! Стоит вам один раз наесться до отвала – и всё, вам каюк! Так что лучше терпите…
    Изведённая этими издевками, Найджез однажды заговорила с узницей из соседней камеры.    
     – Почему нам так говорят? – спросила она. – Почему они считают, что много пищи – это губительно для нас?
     – Ну, а ты сама посуди. Если всё время голодаешь, голодаешь, и вдруг наешься до отвала… какой организм это выдержит? Конечно, ему придёт конец.
     – По правде говоря, я бы лучше предпочла такой конец, – вздохнула Найджез.
     – Как знать, подруга. Очень может быть, что он всех нас не минует…

      Узницы часто думали над всем происходящим, благо чем ещё было заниматься в этой камере, чтобы хоть немного отвлечься от этого гнетущего, всепоглощающего чувства голода? Думали над тем – почему их всех держат впроголодь? И впрямь заботятся о том, как бы у них не случился заворот кишок от слишком обильного количества пищи? Как бы не так… Порой приходила им в головы странная мысль – а не может ли причина такого положения узниц таиться в том, что тюремщики на самом деле их боятся? Боятся, что если все пленницы наберутся сил, энергии и мужества, то, чего доброго, устроят бунт в тюрьме? Взломают двери, совершат побег?
    Но правда это или нет – никто не знал. И вряд ли когда-либо тюремщики дали бы им на опыте проверить верность или неверность этого предположения…
    И всё-таки – за что они заключены здесь? Каким судом, и за какую вину? Этого не знал и не помнил никто из них. А на все вопросы и попытки добиться объяснений над ними только презрительно смеялись и отвечали насмешками.
    Мысль – отчего всё происходит именно так, а не иначе – будоражила умы всех пленниц. Порой они, если бывала такая возможность, переговаривались между собой, делясь соображениями и рассуждениями. И тему несомненной смерти от сытости трактовали по-разному. Находились среди них такие, кто даже усматривал в этом некую философию. Вот как всё выглядело с их точки зрения.
     Они говорили, что всех их в жизни рано или поздно ждёт Искушение. И что их тюремщики на самом деле – вовсе не тюремщики, а жрецы, которые призваны к тому, чтобы подготовить их к этому испытанию – долгим постом и постоянным голодом. Что в реальности их не мучают, а учат, закаляют, пытаются научить непривязанности к материальному, направить помыслы на духовное. Внушить, что не пищей единой они живы. Научить обходиться малым и не желать ничего большего. Чтобы в момент Искушения они были готовы и могли бы устоять перед ним.
    И те, кто смогут, кто удержатся – те спасутся и обретут счастье, и не будет уже никогда алкать и жаждать. А те, кто не смогут устоять – не от заворота кишок погибнут, а будут ввергнуты в огненное озеро, потому что они заранее уже утонули в грехах и в жажде материального.
      Искушение будет состоять в том, что однажды жрецы возьмут каждую пленницу и приведут в такое место, где перед ними будет огромное количество пищи, и её впервые никто не станет отнимать у них и контролировать то, сколько они смогут съесть. Но вся горечь и трагизм ситуации заключается в том, что, сколько жрецы не готовят пленниц к Искушению, сколько не приучают их обходиться малым и не желать ничего сверх самого необходимого – всё равно ни одна из них, оказавшись с Искушением лицом к лицу – устоять не может. Всё равно они набрасываются на пищу и с жадностью уничтожают гораздо больше того, чем могут переварить – и в наказание оказываются брошенными в огненное озеро… Вот так испорчены их души  и сердца тягой к материи, жадностью к пище. И потому ни одна из пленниц, которую забирали из узилища, дабы проверить её стойкость к Искушению – не прошла его и не вернулась обратно…
     Найджез тоже верила в это. Что не их бунта боятся тюремщики, а действительно, готовят их, пусть сурово, пусть беспощадно – к самому главному испытанию в их жизни. И верила в то, что это возможно – устоять перед Искушением, проявить мужество и стойкость.
     «Я устою, – твердила она себе часто. – Я обязательно устою…»
     –…Ну, вот и всё, достаточно, – врач-гирудотерапевт подошла к пациентке и сняла с её ноги жирную, насосавшуюся крови пиявку, ¬– Ещё три-четыре сеанса, и ваше лечение можно считать законченным.
    – Спасибо вам, доктор, – клиентка приподнялась, зажимая маленькую ранку с сочащейся из неё кровью.  И, поколебавшись спросила: – Скажите, а это точно не опасно?
    – Да нет, ну что вы! – уверила её та, – Ведь мы всегда используем только стерильно выращенные пиявки, и ни одну из них не используем после того, как она однажды уже отсосала необходимое количество крови…
     С этими словами она бросила пиявку в контейнер в 10%-ным раствором хлорамина.
 
                                                                                                                               Ноябрь 2017.
    

Views All Time
Views All Time
75
Views Today
Views Today
2
(Visited 136 times, 1 visits today)
10

Похожие статьи:

Автор публикации

не в сети 16 часов

Маска-бабочка

262

- Ты смешной, - сказала она. - Вы, русские, вообще смешные. Потому что всё принимаете на свой счёт. А на свой счёт нужно принимать только деньги, остальное - спам.

Виктор Пелевин "Бэтман Аполло"

Атлантида.
47 лет
День рождения: 25-12-1970
Комментарии: 92Публикации: 10Регистрация: 03-01-2018
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ

32 комментария к “Голод”

    1. Спасибо, Наталья! Просто однажды прочитала, как выращивают лечебных пиявок… вот именно так. Держат впроголодь, чтобы они в нужный момент смогли отсосать столько крови, сколько необходимо. И после одного употребления утилизируют.

       

      0
  1. Уже зная ваш приём, я почти угадала, что речь о чём-то вроде пиявки)) Думала, что это какая-то лечебная грязь или трава или нечто подобное. Ваши рассказы очень напоминают короткие миниатюрки Феликса Кривина.

    2
    1. Да, правда, почти угадали?))) Ну, Вам не долго осталось угадывать)) У меня ещё только один рассказ имеется, написанный в таком вот ключе. А про Феликса Кривина никогда не слышала даже. Надо будет поискать. Спасибо за наводку!smiley

      2
  2. И, как всегда, люди. Взяли и уничтожили живое существо. Почему бы не отпустить несчастную в естественную среду?

    Фантастика это, уверена. Но этот рассказ навевает грустные мысли о человеческом несовершенстве и жестокости. Кажется, я скоро начну любить даже пиявок.

    Надеюсь на ответный визит. Мои произведения здесь: http://rockerteatral.ru/lichnyj-kabinet/?user=43&tab=groups
    2
    1. Александра, это именно те чувства, которые мне и хотелось пробудить, если удастся. Мне однажды рекомендовали такое лечение, гирудотерапией, из-за чего я и стала читать статьи на эту тему. Но на мой взгляд, это настолько жестоко и негуманно, что я не решусь… Спасибо за Ваше мнение!

      2
  3. Пиявка? Неожиданно) Как всегда, отличный рассказ!

    Хочу в Нарнию, Сторибрук, Бикини-Боттом... а в итоге попрусь на работу((
    2
      1. Понимаю, сам пишу по воле фантазии и придуманных миров. Дерзайте и радуйте нас своими замечательными произведениями

        2

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *