Второй дом. Глава VIII (окончание)

Публикация в группе: \"Второй дом\" (ЖИТЕЙСКАЯ ПОВЕСТЬ)

подснежники

 Нина Васильевна торопливо шла по коридору рядом с Николем Адамовичем, молодым нейрохирургом городской поликлиники. Тот хотел поговорить с ней по некоторым причинам без посторонних, и потому пригласил для беседы в кабинет заведующего отделением. Убедившись, что в кабинете никого больше нет, он предложил Нине Васильевне сесть, после чего в некоторой задумчивости полистал свой рабочий блокнот.

 Нина Васильевна не без тревоги ждала, что ей сейчас сообщат. Впрочем, она уже настолько привыкла за последние месяцы к неопределённости и беспрерывному ожиданию худшего, что сейчас всё это даже растворялось в густом и вязком налёте усталости, обволакивающей её. Как человек тактичный, она понимала, что врачу нелегко начать этот разговор, и потому терпеливо молчала, предоставляя ему выбрать нужные слова.

 — По многим диагностическим показателям, — наконец начал он, стараясь не глядеть собеседнице в глаза, — состояние вашего сына близко к стабильному. Это подтверждают анализы крови и результаты лучевой терапии. Есть как будто все основания для общего выздоровления. Но…

Нину Васильевну тут же пробрала мелкая дрожь. Такое коротенькое слово, даже не слово, а речевой союз из двух букв, — а словно невидимая игла впивается в грудь и чудится, будто вот-вот силы оставят…

 … — Данные из московской клиники по биопсии, — после тягостной паузы продолжил врач, — сделанные перед выпиской, к сожалению, не дают повода для определённо положительного диагноза. Как и для отрицательного, впрочем, тоже. Вероятность трансплантации костного мозга всё-таки существует, как и обратное — её нецелесообразности и, стало быть, положительного исхода. Поэтому я хотел бы попросить вас, Нина Васильевна, чтобы не теряли надежды и в то же время были готовы к… Вы уж простите меня, пожалуйста, я не хочу показаться вам жестоким, но…

 — Вам не в чём передо мной оправдываться, Николай Адамович, — тихо, но твёрдо произнесла Нина Васильевна, подняв на него глаза. — Я и так бесконечно вам благодарна за всё. Что поделать, если все мы так зависим от обстоятельств, которые часто сильнее нас.

 — Видите ли… — Молодой врач, потирая ладонью свой лоб, казалось, выдавливал из себя то оставшееся, что должен был сообщить. — Если всё-таки возникнет необходимость в пересадке, это будет… ну…

 — Я всё поняла, — покивала головой Нина Васильевна. — Такие операции не всегда бесплатные. И делают их лучше всего за границей.

  Доктор тяжело вздохнул:

 — Если бы вы знали, как иногда порой кажешься самому себе противен, когда речь заходит о подобном. Увы, неизвестно когда ещё в этом мире можно будет возвращать людей к жизни без таких вот условий…

 — Знаете что, Николай Адамович, вы напишите, пожалуйста, мне на листочке бумаги необходимую сумму. Так, мне кажется, вам будет легче…

 Он тоже быстро и мелко покивал и принялся суетливо искать в столе ручку и бумагу. Ручка торчала у него из нагрудного кармана халата.

 — Я восхищаюсь вами, Нина Васильевна, и это не просто слова, — сказал он напоследок, протягивая ей сложенный вчетверо бумажный лист. — Пусть Господь не оставит вас…

 

  Когда она вышла из поликлиники, уже начинало темнеть. После разговора с доктором сделалось почему-то легче, и дело было совсем не в патетических фразах, высказанных им на прощание. Вернее, не только в них. Стало казаться, будто этот кошмарный отрезок времени с переездами в Москву и обратно, с долгими ожиданиями на приёмы к важным докторам-консультантам, с лихорадочными поисками необходимых лекарств и препаратов, а главное — с постоянной тревогой круглые сутки и даже в снах, — начинает понемногу куда-то отступать, подобно крупной трусливой зверюге, почуявшей, что ей не одолеть встретившегося соперника. Чем это было вызвано, Нина Васильевна не пыталась, да и не желала разбираться, ибо, как часто бывает, найдя источник чего-то хорошего, можно быстро само хорошее упустить. Просто в последние дни всё приобрело какую-то особую, едва ли не праздничную ауру, и связано это было в первую очередь, конечно же, с появлением в их жизни Серёжки Луконина — сильного, по-мужски обаятельного, по-своему плута и хитреца, однако души смелой и бескорыстной, не склонной к двуличности и ханжеству. Своим цепким жизнелюбием и лихой самоиронией, казалось, брызжущими изо всех уголков его натуры, он расположил к себе за тот небольшой срок, посещая их, не только самих Полоневичей, включая свекровь, но и соседей, которые в один голос потом утверждали, что якобы «узрели самих себя в молодости». Он словно принёс с собой освежающий ветерок, который в один присест разогнал ту гнетущую пелену, что осела в доме с прошлого лета. И как верно подметила его мать Лидия Андреевна, написавшая к Рождеству поздравительное письмо, в её сыне заложен редкий дар: находить каким-то особым чутьём правильное решение и затем указывать на него другим, причём выходило это у него всегда настолько просто и естественно, что никому и в голову не приходило поступать иначе. Сергей изумительным образом заполнил ту нишу, которая так скорбно пустовала после смерти мужа Игоря. Отсутствие крепких мужских рук в домашнем хозяйстве уже не ощущалось. У Сергея всё спорилось в руках, и многие вещи, до сей поры лишь занимавшие пространство в ожидании свалки, снова обрели первоначальную значимость в домашнем обиходе (например, стиральная машина, уже лет пять как используемая лишь в качестве тряпичного контейнера, третьего дня забулькала-затарахтела и как ни в чём не бывало возобновила свою работу).

 И самое главное… Саша приободрился настолько, что стал даже выходить из своей комнатёнки и тоже что-то чинить, строгать, резать, разок пробовал орудовать лопатой на грядках. Когда Нина Васильевна это узрела воочию, у неё закружилась голова (как ей потом объяснили, от внезапного притока адреналина в крови), и ей долго ещё казалось, что всё это происходит во сне, из которого не хочется пробуждаться. Сергей, узнав об этом, с присущим ему молодецким шармом отпустил шутку, от которой долго не могли успокоится все собравшиеся тогда в доме: дескать, в минобороны не дремлют и все линзы проглядели в ожидании вторичного пополнения её рядов…

 С появлением Сергея в доме как будто приоткрылась завеса, не позволяющая до сих пор глядеть вокруг открыто и дышать полной грудью. Звуки сделались громче, появился смех, и в комнатах стало казаться светлее, будто вкрутили лампочки более высокого накала. Сидя за столом, все не переставали улыбаться, часто даже если говорили о серьёзных вещах. Вот и теперь, шагая по тротуару, Нина Васильевна не могла не сдержать улыбки, думая о том, как придет скоро домой, будет готовить ужин из оладьей со сметаной и домашним квасом, слушать Сашиных музыкальных любимцев Юрия Визбора и «Линэрд Скинэрд», а также, естественно, его самого, — и ждать прихода остальных: сперва Сергея, потом соседки Ольги Викторовны, возможно, ещё кого-то (мест всем хватит, если что – и потесниться не грех), и, наконец, Танюшки: её рабочий день в садике заканчивается позже, чем у остальных.

 Вот только что-то Сергей в последние несколько дней стал почему-то приходить позже, почти в одно время с Танюшкой… Что ж, парень видный, интересный; ничего удивительного, если какая-нибудь молодая особа сделалась невольной причиной этого. И если так, следует намекнуть Серёже, чтобы приходили вдвоём, пусть будет дома побольше молодёжи…

 Нина Васильевна свернула в сторону универсама: надо прикупить свежих продуктов и, возможно, какого-нибудь хорошего вина. Что же, в самом-то деле, не сделать атмосферу ещё повеселее! Хватит уже с зачумлённым видом ближних отпугивать, намозолила и так всем глаза до тошноты!..

 

  А Сергей между тем находился совсем неподалёку: перемахнув через сетчатую ограду детского сада и незаметно пробравшись к одному из корпусов, он стоял у освещённого окошка, почти незаметный в сгустившейся вечерней темноте, и, словно околдованный сторонними чарами, глазел в яркий на общем фоне оконный квадрат, иногда переводя взор к выходной двери. Последние несколько вечеров он проделывал эти манёвры с таким постоянством, что в бригаде появились благожелательные намёки на возможные паспортные изменения и очередную брешь в холостяцких рядах. Едва приехав с объекта, Сергей первым занимал очередь у рукомойника, тщательно отполировывал руки от грязи и мазута, быстро по-армейски переодевался и, даже не перекусив, мчался в город, уже на ходу запахиваясь в куртку и расчёсывая голову. Коллеги уже знали про семью Полоневичей, ибо скрывать от кого бы то ни было всю эту историю не имело смысла, передавали им приветы, а Нина Васильевна в свою очередь стала через Сергея приглашать всех для организованного совместного застолья. И хотя всё это попахивало утопией, бригада с теплотой и пониманием отнеслась к такому хлебосольному благородству и продолжала, — кто добрым словцом, кто благодатным пожеланием, — использовать Сергея в качестве живого передаточного звена и «посла доброй воли».

 Татьяна знала, когда он приходил; воспользовавшись какой-нибудь минутной передышкой и накинув на плечи пальтишко, выскакивала она на крыльцо и семенила по снегу навстречу. При виде её, слегка растрепавшейся от неуклюжего бега и радостно улыбающейся, у Сергея земля уплывала из-под ног, и ему казалось, что он взлетает, — невысоко и плавно, будто только научившийся этому искусству молодой кречет. Он уже не представлял себе, как жил и работал раньше, не зная этой милой интеллигентной семьи с их несколько старомодными принципами, которые, оказывается, ещё не только существуют, но и оказывают влияние на других, — хотя бы на него самого, что уже немало. Это было открытием для Сергея; до сих пор он встречал подобное разве что в кино или прочитанных в детстве книгах. И теперь, встретив столь открытую теплоту и доброжелательность, и не потому что был здесь драгоценным гостем, а просто как следствие естественных взглядов и поступков этих людей, он всей душой потянулся им навстречу, растворяясь в атмосфере истинной человечности, свободной от мещанских амбиций и предрассудков. Именно это искреннее и неподдельное благородство как раз и нуждалось в покровительстве таких людей, как он, Сергей Луконин; и Нина Васильевна очень верно в своё время подметила в том первом письме, что его поддержка делает их самих крепче, — особенно в противостоянии той беде, что случилась прошлым летом. И теперь Сергей видел свою миссию в том, чтобы оберегать эту чудесную и такую ему дорогую семью от всяких напастей и бед. Особенно когда рядом изумительные сияющие глаза и лучезарная Танюшкина улыбка, рядом с которой «cheeses» голливудских див с глянцевых обложек кажутся гримасами сытых рептилий…

  А сегодня он поджидал Танюшку с особым трепетом. Ещё в обеденный перерыв, когда вся бригада дружно расселась где попало под выглянувшим из-за грязных рваных туч солнышком, он сжевал несколько блинчиков с капустой, завёрнутых ещё с вечера Ниной Васильевной, и отправился немного побродить в перелесок, что примыкал почти вплотную к ремонтируемой дороге. В послеполуденном безветрии, да ещё при ярком солнечном свете всё вокруг казалось мистически одухотворённым: деревья и кусты иногда вздрагивали, и шорох падающего с ветвей снега был похож на вздохи облегчения, время от времени издаваемых лесом. Слабое потрескивание в древесных стволах свидетельствовало о пробуждении не то самих деревьев, не то мелких лесных обитателей, зимовавших внутри них. После моторного рёва и визжания бензопил лесная интерлюдия создала ауру чего-то успокоительно-очищающего, словно попадаешь в неведомый тебе храм, за пределами которого все эти копошения людей и техники казались глупыми и бессмысленными. И видимо потому для Сергея не было неожиданностью, когда на небольшой проталинке он столкнулся с первыми предвестниками весеннего чуда – горсточкой нежно-лиловых подснежников, задорно и весело тянувшихся кверху; с крупными капельками на лепестках, похожими на сверкающие прозрачные бусинки, они походили на дерзких и смелых малышей, вынырнувших из пучины и словно наперебой лопотавших ему: «Мы от Танюшки, просила узнать, как ты тут…»

  У Сергея внезапно защипало в носу, он часто заморгал, и чтобы напарники не заподозрили его в сентиментальности, он растёр себе лицо талой снеговой крупой, которая больше напоминала сырой гравий. Потом воткнул рядом с цветками длинную палку и намотал на неё сверху носовой платок, чтобы по отъезде вечером быстро найти это место. Для верности сделал зарубку на ближайшей сосне. А в конце работы упросил водителя тормознуть, и когда заскакивал обратно в кузов, прижимая к груди сокровище, был встречен дружным одобрительным гулом: «Сегодня твой день, гусар, газуй напролом — и будешь победителем!» — увещевал Калужный…

  И вот теперь, держа за пазухой куртки драгоценных «малышей», он чуть ли не ежесекундно проверял, не начали ли они увядать, и для верности даже присыпал их горстями снега; с наступлением темноты опять повалили с неба крупные хлопья, медленно раскачиваясь в воздухе и оседая мягким покровом. Сергей, как лошадь, встряхивал непокрытой головой и в нетерпении топтался на месте.

  Танюшка, как и в предыдущие вечера, не заставила себя долго ждать: уже по хорошо знакомым звукам Сергей определил, что негромко хлопнула заветная дверь, затем послышались частые шажки по хрустящему свежевыпавшему снегу. Их ежевечерние свидания на территории детсада наверняка уже ни для кого здесь не секрет, потому и тихо так вокруг, никто не сунет носа на улицу. Спасибо вам, милые Танюшкины коллеги, за ваши понимание и такт…

 Вот и она: откинутый капюшон, отороченный беличьим мехом, удивительно идёт ей. Большие лиловые глаза (точь-в-точь как лепестки подснежников!) смотрят с такой тёплой радостью, что начинает пощипывать, как давеча в лесу. И, конечно же, непередаваемо изумительная улыбка, — мягкая, немного застенчивая и настолько искренняя, что невозможно вот так же не заулыбаться в ответ до ушей…

  — Сегодня короткий день, освобожусь на час раньше, — сообщила она, приблизившись.

  «И ровно неделя, как мы познакомились», — добавил он про себя.

 — Сумасшедший… — Тихий полушёпот отдаётся в ушах Сергея нежным мелодичным звоном. — Где твоя шапка? И шарфик… Почему весь нараспашку, как загулявший батрак? «Дайте в руки мне гармонь…»?

  Серьга Луконин – он на то и Серьга: при любых обстоятельствах не упустит возможности хоть самую малость, но подшутить:

  — Я их променял… Вот на это…

 Он осторожно достал из-за пазухи «малышей» и вытянул их на падающий из окна свет…

 

  Побродив довольно порядочное время в универсаме от прилавка к прилавку, Нина Васильевна решила не канителиться сегодня с картофельной тёркой и сковородой, а купить что-нибудь менее требующее возни, — например, фаршированного судака и пошехонского сыра, столь давно уже не пробуемого, что при одном его виде потекли слюнки. И ещё, пожалуй, неплохо бы к вину каких-нибудь фруктов, в это время года самая нехватка витаминов…

 Расплатившись у кассы, Нина Васильевна уложила покупки в полиэтиленовый пакет и направилась было к выходу, но тут вспомнила, что дома кончился растворимый кофе. Возвращаться обратно в зал не хотелось, но можно было приобрести что-то похожее в пристройке справа от главного входа, отделанной под кафетерий-кулинарию; там можно было наскоро перехватить пирожок или бутерброд с чашечкой горячего или рюмашечкой горячительного, переждать непогоду в беседе за круглой стоечкой, да и просто отдохнуть под легкие мелодии из стереоустановки, расположенной рядом с барменом-продавцом. Направившись туда, Нина Васильевна только было собралась отворить входную стеклянную дверку, как взгляд её тут же привлекла пара молодых людей, сидевших внутри за одним из столиков. Девушка была просто очаровательна: что-то говоря своему визави, она так восхитительно улыбалась при этом, а глаза сияли таким благодушием и радостью, что от одного взгляда на неё теплело в груди. Её визави сидел спиной к выходу, но чувствовалось, что и он всецело подпал во власть такого искреннего и неподкупного обаяния. Они, как сразу заметила Нина Васильевна, были в этом помещении эпицентром всеобщего внимания; невозможно было пройти мимо, не поддавшись искушению бросить на них хотя бы секундный взгляд и при этом не умилиться. А посередине столика, за которым они сидели, стояла небольшая цветочная вазочка с … о боже! — первенцами весенних метаморфоз, вестниками пробуждения всего живого после зимнего оцепенения – букетиком подснежников, и это, конечно, была ещё одна из причин, чтобы не оставаться равнодушным, проходя мимо. Такая же молодая пара, очевидно, незнакомая им, приостановилась рядом и, кивая на вазочку, стала перебрасываться репликами с сидевшими за столиком. Все четверо дружно заулыбались, и у Нины Васильевны, наблюдавшей эту сценку в сторонке от входной двери с другой стороны, сладко защемило в горле – до того отрадно было на всё это смотреть; на глаза навернулись слёзы, и чтобы никто не обратил внимания на это её внутреннее смятение и не принял за помешанную, Нина Васильевна тихонько развернулась и проскользнула через главный ход на улицу.

  Уже давно стемнело, и снежные хлопья, медленно опадавшие с неба, в освещении витрин и фонарей казались ярким конфетти, высыпанным в честь приближения весны. Разве что хруст под ногами опровергал это заблуждение; Нина Васильевна, идя вдоль небольшого скверика, вспомнила вдруг недавно услышанную по радио песню, которую часто играли в школьные годы, и ей очень захотелось на свежевыпавшем снегу, как в этой песне, «начертить обломанною веткой: «Татьяна плюс Сергей», но ветки поблизости не оказалось, а ломать у ближнего дерева… Она даже рассмеялась, представив себе эту картину.

  Затем следующая картина представилась глазам: как оба топчутся у домашнего порога и отряхивают друг друга от снежной пелены, стараясь не задеть хрупкий букетик, который, уж можно не сомневаться, наверняка принесут с собой. Оба счастливые и голодные; вспомнив об этом, Нина Васильевна прибавила шагу и направилась кратчайшей дорогой к своему дому, где её уже давно заждались.

2015 г.

(Visited 86 times, 1 visits today)
8

Автор публикации

не в сети 2 месяца

Shel19

1 166
52 года
День рождения: 20 Мая 1966
flagКанада. Город: Melfort
Комментарии: 309Публикации: 59Регистрация: 29-03-2017
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • золото - конкурс ДЕБЮТ
  • Почётный Литературовец
  • Активный комментатор
  • номинант-конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • золото - конкурс Священная война

16 комментариев к “Второй дом. Глава VIII (окончание)”

    1. Я не случайно ввёл в сюжет модель фрегата. Она как бы символизирует саму семью Полоневичей: с одной стороны никчёмна в практическом плане, а с другой — хрупкая, трогательная и нуждающаяся в покровительстве и защите. Сергей узрел в том свою миссию.

      4
      1. Погодите-ка, Вы считаете такие семьи с практической точки зрения никчёмными? Да ведь на них пока ещё и держится мир. На их духовности, а не на крепких мышцах мужиков, каких сейчас пруд-пруди, но у которых (я не обо всех, конечно, но о многих) нет ничего за душой и в голове. Или я что-то недопоняла?

        0
  1. Супер! Классно написана глава! Очень понравилась концовка!))

    I wish you luck and creative inspiration! I want to believe only in good things!) Respectfully! Emmi
    2
  2. К сожалению, таких людей становится все меньше… И дело не в стремлении к порядочности — дело в выживании, естественном отборе… Замечательный конец!

    4
    1. Чтобы их становилось больше, надо меньше думать в первую очередь о себе.

      Спасибо за отзыв! 

      4
  3. А мне не сколько сам сюжет, как стиль Вашего письма понравился! Я давно определила: если не смотрю "сколько ещё осталось?", то это то, что надо! Чтение — это же не  работа! В удовольствие, одним словом,  Ваши образцы! 

    0
    1. Это одно из любимых моих литературных детищ. Здесь нет ни одного отрицательного персонажа, каждый по-своему вносит лепту в построение сюжета. Большое спасибо за комментарий! 

      2
      1. Поразительно, что первый мой "давнишний" комментарий был сделан после прочтения только этой, последней главы! Я ещё плохо ориентировалась в "Литературии"! Спасибо за хороший  финал и очень добрый рассказ! 

        0
            1. Даже не знаю, как ответить. Разве что так: именно в незавершённости сюжета порой и заключается вся изюминка работы. В своё время зачитывался повестью В.Крапивина "Колыбельная для брата" (она была даже экранизирована). Концовка почти трагическая, но есть в ней и оптимистический намёк, что всё… пусть решает читатель. Понимаете?

              2

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *