Второй дом. Глава VI

Публикация в группе: \"Второй дом\" (ЖИТЕЙСКАЯ ПОВЕСТЬ)

 Орша

 Молодость не только беспечна и расточительна; она зачастую невосприимчива и наивно черства без оттенков сострадания к чужой боли. Это вовсе не порок: скупой жизненный опыт не даёт пока в полной мере дать истинное представление о той или иной ситуации, не говоря уже о том, чтобы обстоятельно её проанализировать. В случае с Полоневичами Сергей не проявил чуткости вовсе не из эгоизма; он не был по своей природе таковым, и это могли подтвердить все, кто его мало-мальски знал ещё с детских лет. Случалось не раз, когда неугомонный Серьга — так его прозвали в те годы — приносил с улицы бездомных щенков и котят, ухаживая за ними столь трогательно и заботливо, что трудно было поверить, будто это тот самый дворовой заводила, при виде которого благочинные мамаши вспоминали о милиции и дверных ключах. К слову сказать, их домыслы оказывались абсолютно беспочвенными (к этому, возможно, толкал его бравый и залихватский внешний вид – этакое дитя подворотен и закоулков): ни в одном грязном дельце как дворового, так и запредельного масштаба имя Серьги Луконина так и не сфигурировало. И даже наоборот: можно было вспомнить множество эпизодов, когда он геройски отваживал всяческую мелкую шпанёнку и покрупнее от своей «епархии», причём делая это без какой-либо выгоды «с видами на будущее». Потому и авторитет Сергея в своём кругу держался именно на позитивном факторе, а не по блатарским законам, как это часто принято.

 Лидия Андреевна прекрасно понимала, что такое поверхностное отношение сына к возникшей проблеме в семье Полоневичей и есть как раз следствие столь характерного для молодых неумения глубоко вникать в суть происходящего. Письмо Нины Васильевны сообщило ей гораздо больше, нежели Сергею, и материнское чутьё подсказывало, что дела обстоят куда хуже, чем это передавалось на бумаге. Между строк явно чувствовались отчаяние и беспомощность, которые пытались скрыть изъявлениями горячей благодарности и восхищением «настоящим другом», что и фамилию-то их толком не помнил. И потому Лидия Андреевна, как женщина достаточно рассудительная и дальновидная, решила взять на себя роль эдакого стороннего руководителя и одновременно наблюдателя в этом деле…

 В феврале бригаду, где уже прочно обосновался Сергей, откомандировывали для реконструкции нескольких транспортных путей в соседнюю область. Работать там предстояло недели три, если, по словам Калужного, «не благословят свыше манной в виде допсоглашений и бригадным лизингом», т.е. не подбросят мелочёвок в виде подъездных или коммуникационных ответвлений, а то и вверят в качестве подкрепления отстающим или нуждающимся в тамошнем автодоре, что, если верить остальным коллегам, уже не раз бывало.

  Когда Лидия Андреевна узнала, куда направляют работать сына, она тихонько отозвала его в сторону и внимательно спросила:

 — А тебе название райцентра, возле которого будете базироваться, ничего не говорит?

   Сергей почесал затылок и медленно покачал головой:

  — Знаешь, ма, если ты хочешь сообщить мне что-то важное, давай уж напрямки. Тебе хорошо известно, что я не одобряю поползновений вокруг да около…

  Мать вздохнула:

  — Мне сейчас вспомнились слова из одной песни про войну: «Что-то с памятью моей стало…»

  — Постой, ты хочешь сказать…

 — Умница ты моя!.. Не считаешь, что пора бы уже хоть какое-то приличие соблюсти в отношении этих людей? С твоей стороны, славный наш защитничек и кормилец, было бы весьма разумно выказать хоть какое-то благородство и узнать, наконец, как обстоят у парня дела.  Имя-фамилию напомнить?

  — Я понимаю, мамуль, что такому пню говорить о возвышенном всё равно что ситом воду черпать – авось пару капель и перепадёт. Но ей-богу, с чего ты взяла, что меня там просто истомились в ожидании? Ну прислали открытку поздравительную, ну поблагодарили за помощь. Разве это уже повод для вторжения в их личную жизнь?

  — Я всё-таки никак не могу уразуметь, — медленно покачивая головой, проговорила Лидия Андреевна, — будет ли с тебя когда-нибудь толк, или всё такой вот чугунякой по жизни катить собираешься. Значит, ты считаешь, что проведать своего товарища после тяжёлой болезни не следовало бы?

  — Ну, мам, ты уж не сгущай так тучи. Я, конечно, если выберется денёк, заскочу к ним, оценю всю ситуацию… А знаешь, — после некоторого раздумья признался вдруг Сергей, — мне почему-то не по себе становится, когда представлю эту картину. Такое ощущение, будто…

 — Ощущают уколы в многострадальном месте, когда вакцину прививают, — перебила мать. — Ты же не суеверная старая дева, чтобы при малейшем шорохе приписывать всё потусторонним силам, алчущим её чести, прости за выражение… Да и что это я тебя уговариваю, как капризное дитя за горшком!

 — Да сделаю я всё, мам, не переживай! Просто есть кое-какие сомнения в этой благотворительной акции…  Ладно-ладно, не буду больше пустомелить! И очень хорошо, что напомнила, хотя я и без твоих уговоров всё бы сделал…

  Сергей всё-таки немного кривил душой. Ему действительно было не по себе при упоминании обо всём этом деле; он не раз видел в снах ещё до демобилизации, как тащит волоком по той злополучной просеке уже что-то неживое, какую-то условную материализованную единицу, и при этом не допуская и крупицы мысли, чтобы её оставить. В противном случае могло произойти нечто настолько ужасное, которое даже и не вписывалось в рамки обычного понимания. И вокруг змеи, пауки и чёрт-те что мало вообразимое… Он понимал, что любой психоаналитик укажет ему самый простой и опытом проверенный способ если не совсем избавиться от дурацкого кошмара, то хотя бы отодвинуть куда-нибудь подальше, в малодоступные извилины головного мозга, дабы пореже всплывал. В данном же случае всё склонялось к тому, что посетить-таки многострадальную семью Полоневичей было уже не столько проявлением вежливого участия, сколько по возможности освободить себя от совестливого ярма, которое, по мнению Сергея, и являлось главной причиной жутких ночных одиссей.

  — Все кругом почему-то вбили себе, будто мы с… этим парнишкой — друзья не-разлей-вода. Я, между прочим, впервые и словом-то перекинулся с ним тогда в оцеплении, когда вдвоём у костра остались. Он и в батальоне к тому моменту всего пару месяцев служил.

  — В жизни, сынок, бывает так, что и минуты достаточно для понимания всего дальнейшего. А бывает, и самой жизни для этого мало…

  — Мамуль, я вовсе не ищу себе оправдания, чтобы отмазаться. Просто хочу, чтобы у всех сложилась более реальная картина об этом деле. Я понимаю: ситуация, так сказать, неординарная, и потому здесь мне отведена роль соответствующая…

  — Не надо играть никаких ролей, сынок. Просто езжай и делай так, как сочтёшь нужным. Хоть для меня ты всё равно дитя несмышлёное, я всё-таки уверена в тебе. Езжай, сынок…

  Районный центр, возле которого предстояло работать бригаде Калужного, имел достаточно солидное месторасположение — на стыке двух крупных железнодорожных веток, и являлся на протяжении всей своей истории стратегически важным узловым объектом. И потому ничего удивительного не было в том, что вокзал и прилегающие к нему путевые сообщения являлись своего рода главной и незыблемой достопримечательностью этого города. Многочисленные памятники ещё с петровских времён и до трагических лет Великой Отечественной свидетельствовали о преемственности в истинно патриотических традициях, не обременяемых политиканскими и национал-радикальными поползновениями, всяк и на свой лад коверкавшими то или иное событие. Сергею раньше как-то не доводилось бывать здесь, и он теперь не без любопытства оглядывал умело спланированные улицы и магистральные артерии города, его несколько старомодную, но не утратившую практичности и хорошего вкуса архитектуру. Ему удалось выбраться сюда лишь спустя несколько дней, поскольку работы навалилось с самого начала предостаточно, и возвращались к своим бытовкам уже затемно, когда и оставалось-то всего переодеться, отужинать, да и поваляться с часик на своей полочке (она же «ячейка», «нары», «отсек») с газеткой. Можно было, конечно, и побродить в близлежащих окрестностях, только местность на окраине города, где базировались теперь командировочные, представляло интерес разве что для гуляния с четвероногими питомцами, нежели романтических променадов. Однако никто не выказывал в связи с этим досады: народ был в основном не того возраста, когда жаждут приключений, да и после кропотливого денька на трассе не особенно и тянет блуждать впотьмах во благо духовного просвещения.

 В пятницу вечером большинство работников уехало на выходные домой, Сергей же, приведя себя в порядок, решил, по выражению бригадира, «провести рекогносцировку местности»: осмотреться, разузнать, как пройти по нужному ему адресу, вообще прогуляться без инструментов в руках и за спиной. Весна потихоньку брала своё, принося с собой оживление и особые только для неё звуки, которых не ощущаешь, будучи поглощён работой. И это также было причиной, по которой Сергей мерным шагом заслужившего отдых работяги двигался по ожившим тротуарам и внимательно поглядывал вокруг. Городок ему всё больше нравился.

 Вскоре выяснилось, что интересующее его место находится совсем близко от расположенной их базы — всего-то метрах в пятистах к востоку. Было уже глупо откладывать визит к Полоневичам на завтра, тем более что ребята из местного ДРСУ, с которыми довелось работать параллельно, уже пригласили составить компашку на уик-энд, и этикет требовал не посрамить честь бригады, как и родного города. «Повезло! — довольно хмыкнув, подумал Сергей, выходя на нужную ему улицу Северную и вглядываясь в номера домов. — Заскочу, проведаю бедолагу по-быстрому — и в ремстроевскую общагу, она как раз в квартале ходьбы отсюда… Успеть бы только в магаз скакнуть, чтоб не пустым у порога мяться».

 Здесь были в основном одноэтажные постройки частного сектора, с калитками и деревянными штакетником, за которыми виднелись ещё пока не тронутые грядки и фруктовые насаждения. Кое-где по-весеннему бодро выводили рулады сторожевые псины, словно прочищая осипшие за зиму глотки и заодно делясь своей радостью с окружающими. Сергей достал из кармана куртки листок бумаги, куда предусмотрительная Лидия Андреевна аккуратно записала помимо адреса ещё имена, дабы чадо не оконфузилось и не перепутало, по её выражению, «как Геша Козодоев цветы с мороженым».

  «Та-ак, номер двадцать девятый… Ага, вот и он… Как там их звать всех?.. Хм, всего трое: из мужиков, выходит, только он, Сашка. Без хозяина, однако, туговато им, видать…»

  Сергей отворил калитку и сразу заметил у входа на веранду женщину в наброшенном на плечи тулупе. Она стояла вполоборота к нему и что-то толкла в маленькой кастрюльке. Это, конечно же, и была Нина Васильевна — мать рядового Полоневича, так и не ставшего полноценным солдатом…

  Сергей кашлянул. Нина Васильевна оглянулась к нему и тут же поняла, кто пришёл. С дрожащими губами, широко распахнув глаза, она медленно подошла к нему.

  — Серёжа… Вот и ты, наконец…

  Она обняла его за плечи и тихо поцеловала в лоб. Тёплая капля упала ему на щеку…

  — А я как чувствовала, что именно сегодня придёшь…

(Visited 93 times, 1 visits today)
10

Автор публикации

не в сети 2 месяца

Shel19

1 166
52 года
День рождения: 20 Мая 1966
flagКанада. Город: Melfort
Комментарии: 309Публикации: 59Регистрация: 29-03-2017
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • золото - конкурс ДЕБЮТ
  • Почётный Литературовец
  • Активный комментатор
  • номинант-конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • золото - конкурс Священная война

14 комментариев к “Второй дом. Глава VI”

  1. Классно написана глава! Интересно чем закончится визит Сергея!))

    I wish you luck and creative inspiration! I want to believe only in good things!) Respectfully! Emmi
    2
  2. Вот эти угрызения совести. Как я его понимаю. И ненавижу, когда меня толкают и давят. Мне супруга всегда говорит: Ты такой упертый. Если уж не хочешь что-то делать, то как ни старайся, как тебя не толкай и даже если согласишься сделать или пойти — ничего не получится. Вот действительно, странные люди — люди. Если Сергей не хочет, если чувствует, что не надо идти, почему мать его заставляет? Она что, не уважает чувств своего сына или деспот? Ситуация описана мастерски, поэтому вызвала такие эмоции. Концовка пока загадочна. Будем читать дальше.no 

    2
    1. Отнюдь. Давления как такового здесь нет. То, что произошло в третьей главе, даёт все основания Сергею, как направляющему персонажу, не обойти стороной человека, которого он спас от гибели. Не сочтите за дерзость, Игорь, только Вы, кажется, несколько глав пропустили.

      С уважением! no

      4
      1. Специально встал с утра, чтобы еще раз перечитать главу. Нет, Виталий, я не пропустил, но каюсь — возможно, просмотрел важные моменты, которые дороги лично вам. То, что Сергей спас Полоневича, это я знаю. И про письмо. Но вот ощущение давления от матери всё равно почувствовал. Я не понимаю её позицию. Посудите сами: Кто кого спас? Сергей Полоневича или наоборот? Сергей. Почему же ОН теперь обязан идти к нему навещать или как вы говорите "не обойти стороной"? Он и не обошёл, когда спасал. Тот ему благодарен. Сергей скромно эту благодарность принял, но зачем идти туда? Мне было бы неудобно. Поэтому мамину иронию и еще и упреки я не понимаю: "…выказать хоть какое-то благородство". Благородство он выказал, когда спас человека.Благородство и долг. Я еще мог бы понять мать, если б Полоневич умер на руках у Сергея. Тогда — да, вполне естественно, что надо навестить мать погибшего сослуживца, утешить, возможно предложить помощь. Это нормально и чисто по-человечески. 
         
        Впрочем, я наверное, не понимаю каких-то тайных пружин человеческих взаимоотношений или же что-то произошло между Сергеем и Полоневичем помимо того, что один другого спас. Вы уж строго не судите меня, но я наверное не очень хороший ваш читатель….вероятно слишком легкомысленно сужу о поступках людей… 

        2
        1. Хороший отзыв, Игорь, — объективный и откровенный. И то, что мысли и поступки персонажей вызывают разные суждения, говорит о многом. Лидия Андреевна, как более умудрённый опытом человек, видит своим материнским оком куда больше сына. Тяжёлая ситуация в семье Полоневичей не может оставить её равнодушной, вот она и наставляет его. Проявить милосердие — не значит бросить кость голодному и на том успокоиться. Раз помогать, то уж до конца. И Сергей не противится этому, он только делает попытки разъяснить истинное положение создавшейся ситуации.

          Спасибо за коммент, очень хорошо, что он столь неоднозначен! no 

          2
  3. Соглашусь с Игорем, испытала те же чувства.

    Фраза эта просто великолепна: " Молодость… зачастую невосприимчива и наивно черства без оттенков сострадания к чужой боли. Это вовсе не порок: скупой жизненный опыт не даёт пока в полной мере дать истинное представление о той или иной ситуации, не говоря уже о том, чтобы обстоятельно её проанализировать".

    Я постоянно задумывалась над вопросом, почему в юности была равнодушна к чужим проблемам, страданиям и почему так прочувствую их сейчас. И вот ответ…

    0
    1. Я рад, что Вы не поверхностно оценили эту главу. Она была для меня самой сложной при написании.
      Благодарю за отзыв!

      4

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *