Второй дом. Глава V

Публикация в группе: \"Второй дом\" (ЖИТЕЙСКАЯ ПОВЕСТЬ)

 к 5 главе

 

  Увольнение в запас — для большинства молодых людей одно из знаковых событий в жизни. Особенно если они воспитывались в большом и дружном семействе, когда и на проводы в армию, и на прибытие оттуда собирается целая куча родни и не только её. Столы прогибаются от угощений, многократные спичи и пожелания виновнику торжества, мудрые житейские рекомендации, перспективно-эфемерные предложения, — всё это валится на плечи демобилизованного в качестве придаточного груза аки символ нетленности добрососедства и взаимопонимания, и многим начинает казаться, что служба у них продолжается, разве что поменялись бытовые условия и командиры. У тех же, кто обделён родственными и материальными благами, процесс адаптации к гражданскому бытию имеет более сглаженный характер, и сие понятно: хлеб насущный есть фактор первичный, и расслабление на некоторый срок, пусть даже и заслуженное, может повлечь нежелательные сбои, а потому возвращение в родные пенаты не носит у них столь возвышенный характер, скорее напоминая смену акта в театральной постановке, где сюжет продолжается с небольшими изменениями в сценических коллизиях и декорациях.

  Сержант Луконин (хвала батальонному руководству, не поскупилось на жёлтую материю для погон!) в этой двухступенчатой иерархии занимал промежуточное положение: и относительный достаток в родной среде, и не шибко осыпаны благосклонностями свыше. Долгожданное застолье в его честь было, разумеется, проведено по всем канонам благопристойности и хлебосольства (разве только «любимая» одесную не восседала), сержантский китель со значковыми регалиями был его эпицентром, а владелец оного – восходящим светилом настоящего и грядущего. Немного погодя, правда, не обошлось без лёгкого конфуза: следующим утром пытаясь, наконец, с облегчением надеть свою доармейскую одёжку, Сергей с грустным удивлением обнаружил, что та по ширине ему уже далеко не впору. «Неужто меня так распёрло на солдатских харчах?». Мать, узрев эту картину, сокрушённо покачала головой, в то время как отец с младшей сестрой Анютой долго потешались, держась за животы: «Это сколько же надо было мослов нагрызть!.. Сынок, ты при офицерской кухне родину подъедал?..» Волей-неволей пришлось раскошеливаться на другой гардероб, что, конечно же, приблизило время искать работу, ибо натирать горба своим близким Сергей не собирался; с недельку ещё поболтавшись с друзьями-приятелями и посетив пару злачных мест, сразу же надоевших, он лишний раз убедился, что праздность как образ жизни – не для него. Ещё до призыва ему предлагали идти работать по профилю в дорожно-эксплуатационное управление при облавтодоре. Туда он и направился, собрав все необходимые документы, не забыв прихватить рекомендацию и характеристику, выданные замполитом Усольцевым.

 В кадровой службе сказали, что «желательно бы спец со стажем», однако, потеребив диплом с замполитовыми бумагами, заметили, что от перспективной молодёжи отказываться было бы неразумно, и предложили покамест в качестве испытательного срока работу на отбивке пикетажа – побегать с рейкой, дело молодое, кому-то ведь надо это делать; а там, глядишь, и к штативу, как оно водилось спокон веков. Сергей возражать не стал, и его быстро оформили геодезистом в ремонтно-строительную бригаду. Не прошло и трёх суток, как он уже в сотне километров от дома вовсю трудился на проектируемой автотрассе, ведущей в соседнюю область.

  Тот факт, что работать придётся вахтовым методом, был Сергею давно известен. К такому режиму ему было не привыкать, ещё до призыва взвесил как преимущества его, так и недостатки, и пришёл к выводу, что для своей достаточно кипучей и независимой натуры подобный расклад вполне приемлем. Бытовые условия, правда, при выездах оставляли желать: вагончики-бытовки, оборудованные под стационарные плацкарты, не всем кажутся образцами цивилизованного комфорта, особенно если полевая экипировка с инструментом содержатся тут же, но, как говорится, «на что учился – тем и прикрылся». Служба в армии нисколько не отбила желания дерзать таким образом, а скорее укрепила его в том плане, что дала возможность оценить практически, без романтических прикрас весь реализм кочевой работы. Сергея она всегда прельщала больше, нежели кабинетно-заводская, по заведённому графику от гудка до гудка, когда порой и отбежать на пару шажков в сторонку не всегда представляется возможным…

  А уж как приятно потом возвращаться домой после двухнедельного отсутствия, к родным стенам и запахам, –  ну чем тебе не демобилизация, разве что сроки иные…

  Итак, с трудоустройством обошлось как нельзя лучше: работа по профилю, пускай на первых порах и с беготнёй, зато перспектив хоть отбавляй и, что немаловажно, с интересом к оплате: как работаешь — то и получи, (по-иному, впрочем, тут и не выйдет, да и не позволят), штанное дыропротирание с производственной гимнастикой исключено.

Сергей вписался в бригаду быстро. Не прошло и месяца, как он уже на полных правах мог заменять у треноги с теодолитом своего старшего напарника Игоря Калужного – сорокалетнего отца большого семейства, убывающего в командировки, по его словам, чтобы «отдышаться от пелёночно-диарейного кошмара», якобы сделавшего из него ярого поборника регулирования рождаемости. «Не торопись жениться, – любил наговаривать он Сергею. – Напялишь, как вот я, хомут не по размеру – не только шею сведёт». Работать приходилось не только с рейкой и теодолитом; при закладке реперов и корректировке некоторых привязочных ходов шли в ход «шанцевые приборы», без коих не обходится ни одно доброе и креативное начинание: топоры, штыковые лопаты, монтировки и выточенные из старых автомобильных рессор тесаки (последние, незаменимые в лесу, вызывали у дорожных патрульных не совсем одобрительные взоры, и потому работать с ними приходилось с некоторой оглядкой, часто маскируя под вешки на примыкающих к дорогам визирных просеках). А бывали случаи, когда бросалась съёмка, и надо было в авральном порядке лететь на подмогу асфальтоукладчикам, дабы свежевысыпанная дымящаяся гора поскорее исчезла и утрамбовалась где положено. Это, конечно, не входило в круг их обязанностей, только вот обязанности наряду с правами – это не просто сводка параграфов и административных норм, это ещё и негласный кодекс солидарности, следовать которому можно по-разному. Тот факт, что в бригаде не существовало мещанских рамок, отделяющих «свою» работу от «чужой», говорил о здоровой атмосфере и взаимопонимании, а это в иных случаях и вовсе основополагающий стимул в работе (при условии, конечно, что не идёт в ущерб стимулу материальному). Сергей же, воспитанный в простых рабочих традициях, не мог не оценить столь удачливой для себя ситуации, и потому старался как мог, чтобы сделаться на равных с остальными не только в своей бригаде, но и в смежных ей: укладчиками, бурильщиками, плотниками, водителями. Это вовсе не значило, что в угоду себе и другим надо было какое-то время стать эдаким корабельным юнгой на побегушках. Сергей знал, как поставить себя с самого начала, чтобы не понукали, а уж по части словесных отмазок – так ещё на службе комроты Зелинский говорил: «Из тебя, Луконин, отменный швейцар в каком-нибудь топ-казино выйдет: где сядешь, там и слезешь…»

 В общем, жаловаться на сложившиеся условия было бы даже не грехом, а попросту вершиной лицемерия. И если исключить факт отсутствия предполагаемой невесты, то можно было считать послеармейскую жизнь Сергея близкой к идеальной для здорового молодого парня: приличная работа, соответственный заработок, домашнее благополучие и, что весьма важно, авторитет и уважение не только у сверстников. Были, конечно, кое-какие зазубрины и шероховатости, без которых нигде не обойтись, и Сергей, уже обладающий кое-каким житейским опытом, принимал их за необходимое условие существования: дескать, без сопротивления и ток по проводам не забегает…

 Дома, конечно, не все разделяли его выбор; командировочно-разъездной образ жизни едва ли мог привести в восторг прежде всего мать, Лидию Андреевну. Узнав, что её сын, ещё не успев как следует выветрить казарменный дух и сменить на домашний, уже навострил лыжи куда-то за десятки, если не сотни километров от родного порога, Лидия Андреевна долго не могла успокоиться, и мужской половине – отцу и виновнику случившегося – пришлось прибегнуть к избитому постулату об исторически сложившейся женской роли в семье.

  — Совсем негоже лепить к юбке верзилу двадцати двух лет, который к тому же тянется повидать мир! – патетически увещевал супругу Анатолий Петрович, в глубине души не менее уязвлённый выбором сына: он давно лелеял мечту, что тот рванёт по его стопам машиниста-железнодорожника, и теперь разве что из мужской солидарности не проклинавший легкомысленного отпрыска за опрометчивое решение.

 — Ох и много повидаешь-то в глазок этой астролябии, будь она треклята! – шипела мать. – Что я, не видала бедолаг, вечно сгорбленных перед этой каракатицей! Зрение мигом посадишь с такой работёнкой, тогда уж точно мира не повидаешь и к юбке лепиться будешь, как сосунок безлошадный.

 — Ма, уже давно приборы с лазерной системой применяются, самонаводящиеся и с электронными датчиками, – врал напропалую Сергей, поскольку ничего другого не оставалось. – Хоть кого спроси…

  — Спагетти на уши девочкам накручивай, – не унималась мать. – Хотя какие там девочки: бабьё придорожное только сможете по ходу собирать. А то я не знаю вашего брата-командировочника. Ладно бы по обмену опытом куда съездить или на курсы, это я ещё понимаю. Так нет! Романтики ему захотелось, понимаешь. Учился бы, диплом – он всегда преимущества имеет, даже если и не по профилю идёт.

  — Ты ещё скажи, что без «корочки» в наше время и метлу не доверят! – сердился уже отец. – Ладно уж, накудахтаем тут благословений парню; ему наши псалмы – что жмурику баня, всё равно по-своему сделает.

 — Странно, что вы до призыва эту тему не подымали, — замечал Сергей. – И когда в технаре учился, и когда потом несколько месяцев в СМУ работал…

 — Ты не сравнивай молоток с кувалдой! Тогда ты хоть по вечерам домой возвращался, а теперь свищи тебя по всем просторам, как атамана Таврического. Сопьётесь там к лешему, — не сдавалась Лидия Андреевна.

  Женская логика потому и считается многими непоколебимой — не за что ухватиться…

 Как и следовало ждать, сошлись на компромиссе: дескать, с годик пущай соколик поднабирается артельно-бригадного опыта, провоняется асфальтиком и мазутом, ну а будущим летом дурака свалять уже не позволят: не для того всю жизнь гнули хребтины, чтобы своим же потомкам свой же хомут в пользование отдать. Для видимости Сергей во всём поддакивал, краем глаза подмечая, как родная сестрица, прикрывая ладошкой рот, старалась не прыснуть: уж больно глупый вид принимал иной раз братец, стараясь потакать в спорах со старшим поколением. И чем глупее он выглядел, тем меньше шансов было впоследствии у родительских наветов…

  Елену, свою уже бывшую пассию, Сергей видел пару раз, но близко не подходил: чего уж тут мямлить о высоких материях, когда и узнать-то друг дружку было с трудом: Елена казалась теперь ему куда старше, да и сам он уже мало походил на того пылкого юношу, что переминался у дверей подъезда в ожидании трепетного поцелуя. Да и о чём теперь им было говорить? Не в самом же деле предлагать в качестве альтернативы остаточный дружественный союз, столь же прочный, как и былая любовь…

  Нельзя сказать, чтобы новая работа очень уж захватила Сергея; дело было вовсе не в дилемме «хорошо или плохо», ведь в любом деле есть свои преимущества и недостатки. Он прекрасно понимал, сколько трудных моментов доведётся перенести на своих плечах, сколько сверх- и внеурочных работ будет сваливаться чаще всего откуда ни возьмись, как это обычно бывает у людей полевых. И в то же время глубоко презирая кумовские поползновения с целью урвать теплынь и безмятежность, Сергей даже гордился тем, что не принадлежит к той среде дармоедов, что, прикрываясь образованностью и гнилым снобизмом, создают видимость активной деятельности, мельтеша с озабоченным видом на виду у нужных людей. Совсем другое дело, когда от тебя зависит многое, и прежде всего общий ход рабочего процесса, когда ты – не штатная единица, а мастер, творец, необходимое связующее звено с другими звеньями – такими же мобильными, напряжёнными и осознающими единство и монолитность отлаженного людского механизма, именуемого по-разному: «бригадой», «коллективом», «артелью» и прочими, – суть ведь не в ярлыке, тем паче словесном…

  Случилось так, что уже под Новый год как раз и свалилось то самое внезапное и сверхурочное: сдача одного из вспомогательных объектов затянулась на неопределённый срок, и когда копнули документацию люди из главка, обожающие это делать в канун праздников, развернулась управленческая запарка. Были мобилизованы и брошены на прорыв главные силы, в том числе и бригада Калужного. Мужикам посулили премиальные и неделю отгулов, ежели объём своих работ выполнят к тридцатому числу. Сей пряник не показался иллюзорным, да и выбора иного просто не оставалось, а посему, затянув потуже ремни и карабины, все разом окунулись в вакханалию азарта первых пятилеток, только энтузиазм носил характер более заземлённый. Возможно потому и удалось поставленные задачи выполнить в сроки, блаженно перевести дух, и с ветерком, прямиком, да с попутным хмельком двинуть всей колонной в родные пенаты, – уж если не аккурат к праздничному столу, то уж грязюку-то смыть напоследок…

 … Уже стемнело, и в квартире запахло выставляемыми праздничными закусками и салатами. Сергей вышел из ванной, причесался у трюмо (уже было что ворошить гребёнкой), собрался было прилечь на несколько минут перед «стартом», но тут мать, проходя мимо, окликнула его:

  — Погоди-ка, бродячая душа…

 — Чего, ма? – Сергей решил было, что надо помочь с хлопотами, и с готовностью повернулся к ней.

 — Там, – у Лидии Андреевны руки были заняты тарелками, и она кивнула головой назад на трюмо, – открытка с поздравлением лежит, вчера пришла. От кого — и фамилии такой не слыхивали. Если это не глупый розыгрыш, то разве только ты сможешь что-то объяснить. Никто из нас вчера и близко не смог подсказать.

  — Та-ак… − Сергей взял открытку. – «Уважаемые Анатолий Пет…»

 Он сразу осёкся. Почерк был до странности знакомым. Чтобы убедиться, он перевернул открытку лицевой стороной и прочитал фамилию.

 — Сынок…  — Лидия Андреевна, как истинная мать, уже успела в считанные секунды перебрать в уме десятки всевозможных версий. – Ты уж не пугай меня…

  Сергей тихо рассмеялся, подошёл к ней и, несмотря на ткнувшиеся в грудь тарелки, обнял за плечи:

  — Не волнуйся, ма, это не шантаж, не женские интриги, и уж тем более не розыгрыш. Хотя и для меня неожиданность. Это семья моего бывшего… собрата по оружию, что ли…

  — То есть как «бывшего»? Он что …

  — Нет-нет, цел-невредим, только хворь у него в армии обнаружилась – лейкоз или что-то в этом роде… Комиссовали полгода назад.

  — А почему тогда не сам он написал?

  Сергей прокашлялся.

  — Давай-ка, ма, я тебе лучше всё по порядку расскажу. Или всё-таки завтра, а то…

  — Лучше сейчас. – Лидия Андреевна, заинтригованная, не могла скрыть интереса, вызванного этим вчерашним поздравлением, и теперь её почти невозможно было остановить, несмотря на предновогоднюю лихорадку. – Пойдём-ка к тебе в комнату…

  Сергей думал, что сможет изложить эту историю за несколько минут, но мать проявила неожиданно большой к ней интерес, и разговор их затянулся до тех пор, пока Анатолий Петрович не забарабанил в дверной косяк:

  — Граждане домашние, наговоритесь за столом!

  Лидия Андреевна, держа в руках письмо от матери Полоневича (Сергей его не стал выбрасывать и привёз домой с прочими документами), отозвалась:

 — Никуда не улетим, пару минут и поскучаете! – Затем снова повернулась к сыну: — Что же ты раньше ничего про всё это не рассказал?

  Сергей пожал плечами:

  — Ну, во-первых, не хотел лишний раз кого-то расстраивать. Случай всё-таки серьёзный, мне тоже слегка досталось. А во-вторых… Знаешь, ма, было такое ощущение, словно милостыню подаёшь: дескать, сотвори доброе дело, человече – и облагодетельствуем тебя на веки вечные. Видишь, даже написали: «…пусть станет вторым домом». Ей-богу, какой-то библейщиной попахивает.

  — А вот тут ты, сынуля, несёшь такую ахинею, что даже стыдно за тебя. И даже кощунствуешь, если хочешь знать… Да, жаль, что в своё время не просветили вас, что такое слово Божие, и почему оно до сих пор кругом почитается. Вы, конечно, в этом не виноваты, да только от этого не легче… Ладно уж, пойдём за стол. Если не возражаешь, письмо я себе пока возьму. Напишу этой Нине Васильевне, есть что.

  — Какие там возражения! Я даже рад буду, а то самому как-то…

  — Да ты и нам-то не шибко много писал, особенно под конец. Двоечник треклятый, в каждом письме не меньше полсотни ошибок выдавал. И как тебе сержанта дали только?

  — Ты же знаешь, офицерскую кухню подчищал, а это почти что грудью на амбразуру… Не будешь ревновать к ним? – полушутливым тоном и с явным облегчением поинтересовался Сергей, выходя из комнаты.

  — К офицерской кухне?

  — Нет, к этим… Да что за напасть, никак фамилию не запомню!

  — Ты что – невеста, чтобы тебя ревновать! – Мать, смеясь потеребила ему волосы на голове. – Дитя ты ещё горькое, хоть и сажень косая… Воспитывать не перевоспитать!

 

(Visited 55 times, 1 visits today)
10

Автор публикации

не в сети 1 месяц

Shel19

1 166
flagКанада. Город: Melfort
52 года
День рождения: 20 Мая 1966
Комментарии: 309Публикации: 59Регистрация: 29-03-2017
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • золото - конкурс ДЕБЮТ
  • Почётный Литературовец
  • Активный комментатор
  • номинант-конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • золото - конкурс Священная война

10 комментариев к “Второй дом. Глава V”

  1. Супер! Классно написано! Прочитала с большим интересом!))

    I wish you luck and creative inspiration! I want to believe only in good things!) Respectfully! Emmi
    2
  2. Вокруг истории с письмом разворачивается целая история, надо полагать. Мы еще встретимся с этими Полоневичами….laughlaughkiss

    2
      1. Наоборот,  в Вашей повести всё так благопристойно и целомудренно! Матушка Сергея такая правильная! Родители Полоневича — чувствуется до самой смерти будут себя чувствовать обязанными! Мне нравится такая пронизанная умиротворённостью сюжетная линия! Потом спокойно на душе так!…

        0

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *