Второй дом. Глава III

Публикация в группе: \"Второй дом\" (ЖИТЕЙСКАЯ ПОВЕСТЬ)

 

 7765

 — Та-ак… Похоже, и тут выбора не имеется… Но всё равно давай поддонами шевелить, просто так стоять в любом случае нет смысла.

  Если бы младший сержант Луконин повнимательней вгляделся в своего новоподчинённого, от него бы не ускользнула разительная перемена, происшедшая в том. Со стороны могло показаться, будто солдат только что телепортировался из некой тропической области, где свирепствует лихорадка, и теперь как раз наступило время очередного приступа. Его трясла мелкая дрожь, лицо приняло схожий с пергаментом оттенок, нос и скулы заострились, а глаза, расширившиеся чуть ли не вдвое, источали ужас затравленного существа и бегали туда-сюда, как у небезызвестных кошачьих часов-ходиков, только побыстрее. Луконин, не замечая всего этого, нагнулся, взял топор и отправился рубить стойки для предполагаемого укрытия. Когда спустя несколько минут он вернулся с охапкой жердин, Полоневича на месте уже не было. Не придав этому особого значения (мало ли зачем могло понадобиться отойти в сторонку), Сергей спешно натыкал жерди вокруг осины и решил, что неплохо бы их стянуть поверху какой-нибудь тесьмой или, на худой конец, ивовым прутом. Оглянулся вокруг: Полоневича по-прежнему рядом не было.

  — Эй!.. ― уже с лёгким раздражением окликнул Сергей. ― Как тебя там… Полянский! Нет… Тьфу, куда ты пропал?! Голос подай, человече!..

  В этот момент совсем неподалёку шарахнуло так, что слегка заложило оба уха. Ветер резко усилился, с деревьев посыпалась старая хвоя и пожухлая листва. Костёр, уже и без того едва тлевший, заалел от внезапного дуновения и сделался вместе с головешками похожим в рассветном полумраке на миниатюрного Змея-Горыныча, бросавшего вызов стрельбищу и источавшего в его сторону злорадные языки пламени. Полы и рукава комбинезона шевелились, и казалось, у костра лежит кто-то ещё, не совсем разбуженный надвигающейся бурей.

 — Да куда ты запропастился, чучело инопланетное?! Я что, как собачонка тебя вынюхивать должен?..

 Грозовые раскаты с шумом и треском леса вперемешку, словно издеваясь, накрывали голос Сергея, как разлаженный духовой оркестр мольбы усталого дирижёра. Первые капли с остервенением шрапнели захлестали вокруг, добавляя в общую дьявольскую какофонию сплошную барабанную дробь. Жердины, предназначенные было для укрытия, повалились на траву и раскатались в стороны. На расстоянии дальше вытянутой руки всё кругом расплывалось в огромную вязкую палитру из зелёных и серых тонов…

 Сергей обнаружил Полоневича неподалёку — в заросшей воронке, оставленной, вероятно, шальным снарядом с незапамятных времён. Тот лежал неподвижно, полусогнувшись и уткнув лицо в сырой мох. Ливневые потоки, быстро появившиеся от уже сплошного обвала с туч, наполняли это место с жестокой неумолимостью стихии; казалось, вот-вот закрутит центробежная сила и начнёт засасывать внутрь.

  В первое мгновение остолбенелому Сергею пришло в голову, что парня убило грозой, ― до того неестественно и вместе с тем логично выглядела картина. Затем всё-таки некоторые признаки жизни стали проступать сквозь серо-зелёную пелену, застилающую глаза: пальцы на руках лежащего мелко подёргивались, слабый стон, больше похожий на мычание, улавливался сквозь шум хлещущей воды и басовитый рокот сверху. Сергей плюхнулся рядом на колени и осторожно перевернул тело. Прильнул ухом к груди: хвала Всевышнему, мотор не заглох, остальное ― наживное…

 — Эй, дружище… Да как же там тебя, забыл… Говорить можешь? Приём, воин!..

  Глаза у Полоневича были тусклыми, зрачки запали куда-то вверх и не реагировали на оклики, только веки иногда подёргивались…

 — Вот это попал… ― растерянно бормотал Сергей, откинувшись на спину и подставив лицо падающим струям. ― Как же его могло так переклинить?.. И связи никакой… Деваться некуда, только волоком, на горбу долго не наковыляешь… ― Он снова покосился на лежащего и простонал, скрипя зубами: ― Ну, блин, как в Великую Отечественную!..

 Добираться к лагерю можно было двумя путями: либо напрямки ― через стрельбища и огневые рубежи с брустверами, окопами и гусеничными рытвинами; либо как приехали, держась колеи, оставленной комендантским «уазиком», пока её не размыло. Первый ― короче, второй ― безопаснее; вероятность заплутать в такую водоверть одинакова, разве что во втором случае тебя не примут за движущуюся мишень. Хотя какие там стрельбы сейчас, за пять метров ни бельмеса не узреть!..

 … Первые метров сто Сергей тащил напарника, взвалив на плечи. Вначале показавшийся на удивление лёгким, Полоневич постепенно набирал вес по мере продвижения. Сергей, сознавая, что это полная ерунда, не мог-таки никак выбросить эту назойливую мысль из головы, тем паче что другие в неё никак не лезли. Однако думать о чём-то другом, кроме как о навалившемся грузе, да ещё непонятно в каком состоянии, было невмоготу. Стараясь по мере возможного беречь силы, он уже не окликал своего подчинённого, убедившись, что это бесполезно, только время от времени осторожно встряхивал, прислушиваясь к звукам, издаваемым у него за спиной. То были всхлипы, выдохи, странное хлюпанье, ― и всё это вперемешку с прерывистым, когда шипящим, когда свистящим, дыханием, которое служило доказательством того, что рядовой Полоневич продолжает цепляться за жизнь вопреки всем небесным, земным и прочим канцеляриям, непонятно по каким причинам решившим вдруг зачислить его в свои списки, реестры, кадастры, чёрт бы их все сожрал…

 Сергей не заметил покрытого травой и опавшей хвоей соснового щупальца-корневища, залёгшего на колее, вдоль которой он продвигался. Он лишь почувствовал его сквозь подошву сапога в тот момент, когда поскользнулся и грянулся плашмя со всем одушевлённым грузом за спиной. Вспыхнула ли настоящая молния поблизости, или же то были ослепительные сполохи в глазах от удара оземь, трудно было понять… Когда в сознании вновь стали проявляться ощущения реальности происходящего, Сергей, отдуваясь и хрипя, медленно выполз из-под придавившего тела напарника, повернулся на спину, и тут его прошила с правого бока такая резь, что спёрло дыхание и свело судорогой лопатки. Перед глазами, всё ускоряясь, поплыли зелёные и серые пятна, бликуя и то увеличиваясь, то уменьшаясь в размерах, голову сдавило, в ушах раздался монотонный звон, и он снова в полном изнеможении опрокинулся в мокрые заросли папоротника.

  На сей раз сознание как будто не угасло, но пока судорога унималась и постепенно отпускала, Сергею казалось, будто прошли часы. Он медленно отдышался, нарвал вокруг листьев папоротника и обтёр ими лицо. Затем прощупал на себе место, где резануло: как будто всё на месте, вот только стоит глубоко вздохнуть ― и опять словно паралитик…

  Стараясь дышать мелко и размеренно, Сергей осторожно приподнялся и на карачках подполз к распростёртому ниц телу рядового Полоневича. Перевернул на спину и собрался было приложиться ухом к его груди, как увидел струйку жёлтой слизи, медленно вытекающую из уголка его рта. Сергея вырвало тут же, прямо на своего напарника, и он опять в бессилии уткнулся в него лицом. Они ещё непонятно сколько пролежали таким образом, а низко нависшие тучи продолжали выжимать свои потоки на одиноко лежащие фигуры в растрёпанном солдатском обмундировании посреди давно забытой просеки…

  Стараясь не терять из виду размокшую колею, Сергей волок за собой бурлацким способом бесчувственное тело с признаками жизни, выражавшимися разве что в булькающих звуках и мелкой дрожи. Пришлось вернуться назад к кострищу и забрать брошенный поначалу комбинезон. Расстелив его как можно пошире, Сергей уложил сверху Полоневича и, чтобы по ходу не сползал, перетянул его с помощью брюшного пояса и оторванного хлястика, обмотал эту нехитрую систему в несколько оборотов одним рукавом комбинезона, а другой связав с обеими рукавами снятого с себя кителя. Только таким образом, перекинув полы растянутого кителя через плечо, можно было двигаться дальше. Нести, как в начале, взвалив на спину, было равносильно самоубийству: повреждённая грудная клетка не позволяла согнуться. Лишь став, не сгибая спины, на колени, перехватив на левое плечо обшлаг кителя, так же струной аккуратно поднявшись на ноги и затем развернувшись по ходу, можно было затем мало-мальски передвигаться со скоростью «семи вёрст в неделю и только кустики мелькают». Но и тут возникала куча проблем: груз поминутно застревал на любом сучке-корешке, при малейшем развороте приходилось сперва максимально подтянуть его дальше по прямой, а уж потом, сбросив с плеча скрученные полы кителя, становиться на колени, передвигать и разворачивать в нужную сторону, после чего впрягаться по новой и осторожно двигаться дальше…

  Колея, дважды помеченная «уазиком», в обычных условиях была бы хорошо обозначена, тем более, что ещё до этого не раз использовалась по тем или иным причинам, но теперь её видимые признаки проступали сквозь водную пелену и мглу бушевавшей стихии как в полузасвеченном оптическом приборе ночного вѝдения. Размытые полосы с едва заметными отпечатками протекторных фигурок плясали у Сергея перед глазами, будто сплетённые тела длинных-предлинных змей в таинственном и зловещем танце ― предвестнике недоступного для понимания кровавого ритуала. Это впечатление усиливали стекающие по лицу и подбородку розоватые капли: где-то на пути хлестнуло по лбу колючей иглистой веткой, и кровь из рассечённого надбровья вперемешку с дождевыми струями всё время застилала глаза; приходилось делать короткие остановки и оттирать их запястьем, поскольку на ходу это было почти невозможно и крайне опасно ― нарушалась координация и можно было с немалой долей вероятности снова распростереться ничком в грязи, и на этот раз надолго…

  Чудовищно хотелось пить; фляга с остатками протухшего чая была оприходована после падения, дабы прополоскать рот и заглушить привкус блевотины. Сергей пытался было дать глотнуть Полоневичу, но тут же оставил эту затею: тот никак не реагировал, и потому мог попросту захлебнуться. Чтобы хоть как-то унять тошнотворную жажду, Сергей при остановках поднимал кверху голову и открытым ртом ловил горьковатые дождевые капли ― милосердное подаяние свыше. Отвратный скрип в зубах от микроскопической дряни, забивающей полость рта, вызывал новые желудочные спазмы, и приходилось часто задерживать дыхание, чтобы предотвратить очередной приступ рвоты.

  Между тем обложной ливень стал потихоньку редеть, и эпицентр грозового циклона смещался куда-то в сторону полигона. Громовые перекаты уже не закладывали ушей, их звуки напоминали скорее недовольное ворчание успокаивающегося гиганта, которого потревожили из-за пустяков. Однако легче от этого не сделалось: несмотря на то, что Сергей, употребив свой полевой китель в качестве средства перемещения, оставался в одной надетой поверх торса майке-безрукавке, его всё равно распирала духота. Оголяться же «по форме номер один», в лесу, где для кровососущего гнуса даже такой водопад не преграда, было просто безумием. И без того ему казалось, что вся летучая и ползучая шмакодявочная орда целыми полчищами подбирается к нему в предвкушении долгожданной пирушки. Он даже время от времени исторгал яростный вопль: «А-а хрена вам!!.», и этот выпускаемый изо всех уголков души пар летел не только в адрес кровожадной лесной мелюзги, но и всего сущего, волей обстоятельств зашвырнувшего его вместе с напарником в эту адскую круговерть…

  Приблизительно на полпути к расположению, по его расчётам, должен был находиться другой пост оцепления, перекрывающий накатанную просеку, ведущую к полигону от большака, ― по ней часто проходили колонны боевой техники, отправляясь со стрельбищ в расположения частей. Это был в какой-то степени запасной стратегический путь передислокации отдельных подразделений на случай боевой тревоги, и знали это немногие ― лишь те, кто на нём побывал и наверняка кое-кто из штабных. Сергей очень надеялся застать там дежуривших, чтобы на худой конец отослать в батальон гонца за подмогой. Или же вместе с ними продолжать тянуть дальше. Ну, а если уж они решили дать от грозы стрекача и переждать её где-нибудь в местечке поукромнее… Сергей гнал от себя мысли о таком вполне возможном варианте.

  Трудно сказать, что было бы вернее: госпоже ли Фортуне надоело забавляться, виляя перед ними задом, и та кокетливо выставила на обозрение свой пышный фасад, солдатская ли совесть удерживала бойцов из оцепления Шамшурина и Лебедева не покидать надлежащего местопребывания, какие ли причины другого характера заставили их терпеливо дожидаться смены, закутавшись в плащ-палатки и лениво поводить глазами в стороны. При внимательном рассмотрении глаза те у обоих бойцов отнюдь не выражали отчаяния и вызова окружающему миру; напротив, в них отражались сравнительное благополучие и оптимизм по поводу грядущего, что давало бы повод оказавшемуся рядом и узревшему излучаемую благодать офицеру произвести осмотр вещмешка, который бойцы укрыли от непогоды пуще самих себя. Ведь там, как нетрудно было догадаться, кое-что булькало…

 — Не понял… — Благополучие в глазах одного вдруг сменилось изумлением. К месту их бдительной вахты кто-то с непонятными звуками медленно продвигался.

 — Зверюга какая-то… — полувопросительно забормотал другой, вслушиваясь. — Сохатый или кабан…

  — Кабаны и сохатые не матерятся вполголоса, — неуверенно возразил первый, подымаясь с насиженного комбинезона. — Скорее всего, Савельев или его «душара». Учуяли, волки, наш…

  Он не договорил, застыв на месте и раскрыв рот. Второй, поднявшись на ноги, последовал его примеру. Уже рассвело, и можно было хорошо разглядеть, как на прогалину медленно выползал младший сержант Луконин, которого оба не сразу и распознали: полураздетый, мокрее мокрого, всё лицо в кровищи, и волочит за собой неподвижный груз в виде не то спящего, не то в доску пьяного другого бойца. Во всяком случае, первое впечатление было именно таким.

  Луконин сбросил с плеча скрученный рукав кителя и, пошатываясь, направился к ним. Понадобилось некоторое время, чтобы отдышаться, прежде чем заговорить. Постовые, ясное дело, опомнились быстрее.

  — Серёга, едрит твою!.. Откуда ты взялся? Кого тащишь, уж не ротного ли часом с гауптвахты? И кто тебе бубен расклепал?

  Сергей наконец отдышался и, судорожно сглатывая, сипло забормотал:

 — Там… как его… Полянский, кажется. Скорее всего, молнией шибануло… Но живой, надо его скорее в лагерь…

 Солдаты подскочили к лежавшему телу, подёргали его и с сосредоточенностью бывалых знатоков принялись оспаривать друг у друга диагноз:

  — Не-е, это не от молнии, а то бы весь почернел. Скорее всего, волной оглушило… звуковой…

  — Ты ещё течения с отливами вспомни, а то и цунами. Ежу понятно, в коме он. Надо шоковую терапию делать… Давай попробуем, я видел, как надо…

  — Э-э, Мечников с Пироговым! — одёрнул их вовремя подскочивший Сергей. — Вообще добить его решили? Тут каждая секунда решает, а они симпозиум устроили!.. Хватайте топоры и срубите пару колов для носилок. Волоком мы его далеко не утащим по такой хляби.

 Быстро высекли берёзовые жерди, обмотали их плащ-палатками с разных краёв, соорудив таким образом подобие временных носилок. Аккуратно переложили на них Полоневича и выпрямились, в тревожном ожидании переводя глаза друг на друга.

  — Будем меняться по кругу, — проговорил Сергей, поикивая и часто сглатывая. — Один шурует спереди и по возможности расчищает путь. Топать надо осторожно, а то навернёмся, как я давеча на скользкой коряге, теперь согнуться толком не могу… Слушайте, у вас воды чуток не найдётся? В глотке, что в засохшем колодце, капли с веток по ходу слизывал.

 Шамшурин с Лебедевым коротко переглянулись, и последний, кашлянув, достал из вещмешка пластиковую бутыль с мутновато-желтым содержимым:

  — Мало-мало есть…

 — Чего это? — Сергей понимал, что вопрос излишний, просто само вырвалось.

 — Квасок, однако… Тонизирует и мобилизует, сейчас в самый тык, особенно для тебя. Прости, сразу не докумекали…

  — А-а… — Сергей сделал несколько глотков; брага подействовала тут же, в пустом желудке приятно заиграло, и предстоявший марш с носилками уже не стал казаться очередным тяжким испытанием.

  — Ну что, пацаны, двинули…                                                                         

  Кратчайший путь уже лежал не по колее «уазика», а вдоль отходной линии танкодрома, протянутой параллельно северной границе участка. Мелколесье здесь чередовалось с закочкаренными лужайками, кое-где с мелким торфяным слоем, не представлявшим для боевой техники серьёзных помех при возвращении на командный пункт. Здесь была вероятность встретить если не передвижное средство, то хотя бы людей, отправленных вместе с операторами связи для восстановления и ремонта мишенных устройств или повреждённых циклоном кабелей: ливень почти прекратился, и лишь в отдалении были слышны постепенно редевшие отзвуки поднебесной канонады.

  Поначалу казалось, будто нести лёгонького и щупловатого Полоневича не потребует титанических усилий, и первые десятки метров по относительно пересечённой местности солдаты преодолевали чуть ли не вприпрыжку. Они даже перебрасывались короткими репликами, Лебедев отпустил шуточку по поводу эвакуации невооружённых сил. Однако со временем начинали сказываться бессонница, нервное напряжение, взмокшее обмундирование и духота. Слабо заболоченные участки, где стояла выпавшая вода, старались по мере возможности обходить, но потом, когда носилки стали порядком оттягивать руки, двигались напролом, меся чавкающей кирзой торфянистую жижу, с кряхтением и сдержанными матюками. Сергей время от времени доставал из кармана галифе командирский компас и сверял нужное им направление: он наметил его ещё на дальнем посту, перед тем как начать выдвигаться оттуда, и теперь как заведённый повторял про себя, чтобы не улетучилось из памяти: «Восток-юго-восток, девяносто пять…»

 Шамшурин с Лебедевым вначале было вяло отмахивались, когда Сергей при коротких остановках предлагал кого-то из них сменить на носилках, ― ты, дескать, и так уже намахался будь здоров, рубись и указывай кратчайший путь, а мы уж как-нибудь сдюжим, не малохольные… Но по мере продвижения благородство скукоживалось под тяжестью обстоятельств, и парни с неохотой уступали требованиям младшего сержанта, давая небольшой отдых занемевшим ладоням и мышцам предплечий. Пластиковая бутыль переходила из рук в руки, пока Шамшурин не откинул её опустевшей в валежник со словами: «Таперича будем взбадриваться военными маршами…»

  И хотя все трое с надеждой поглядывали всё время в сторону полигона, никаких признаков возможной подмоги оттуда не замечали. Им даже начинало казаться, что учения отменили, все давно погрузились и укатили восвояси, забыв про них и предоставив собственной участи.

  — Может, зря мы ломанулись, подождали бы ещё, ведь могли же в конце-то концов машину прислать со сменой или просто забрать из-за непогоды, — неуверенно высказал предположение Лебедев во время одной из остановок, тоскливо взирая на опорожнённую бутыль.

  — Бред городишь, — устало возразил ему Сергей, отвалившись спиной к ближайшему деревцу. ― На чём к тебе подъедут, на «бээмпухе», что ли? «Газоны» сюда на честном слове приползли, самих наверняка буксировкой в часть потянут. «Урал» с боеприпасами если только какой полоумный дотумкает выделить…

  — Это верно, — уныло подтвердил Шамшурин. — Как с самого начала не задалось, так и дальше не слезет. Тяни, пехота, пока жить охота, мамка с папкой подшаманят, кашку из соплей сварганят… Как там братан, дышит помаленьку?

  — Никуда не денется. — Сергей подошёл к носилкам и осмотрел их. — Доставим как царевну в балдахине, никакая ворожея порчи не наведёт… Ну что, пацаны, рвём дальше? Совсем ерунда осталась, каких-нибудь полчаса ― и мы на месте…

  — Твоими бы мослами да штаны протирать… И-и, вз-зяли!.. И-и, марш!..

  Их заметили наблюдатели с командного пункта, которые и доложили дежурному по центру о странном передвижении группы лиц в сторону расположения подразделений. Тут же отправили навстречу двух посыльных, которые и сообщили по рации о случившемся. Дежурившая тут же медицинская «таблетка» рванула следом и, не учтя погодной ситуации, застряла с неподключённым передним мостом в залитой глинистой рытвине, не доехав какой-нибудь сотни метров до парней с носилками. Те, ругаясь и сплёвывая от досады, медленно потащили груз навстречу, поперёк наезженных колейных трасс, то взбираясь на вязкие гребни, то проваливаясь иногда по колено в раскисшее месиво, стоявшее в продавленных гусеницами канавах. Когда, наконец, приблизились к машине, та, рыча обоими мостами, ёрзала на месте, отказываясь трогать вперёд-назад, и пока санитар занимался Полоневичем, все остальные расчищали колею и подкладывали под колёса всё, что мало-мальски для этого можно было приспособить. В ход пошли весьма кстати вырубленные под носилки берёзовые жерди, найденные поблизости ржавый трак и бетонные обломки, невесть каким образом тут оказавшиеся. Водитель яростно высекал окрестный чахлый кустарник и швырял его в сторону машины. Через какое-то время прибывшая туда ещё одна группа солдат дружно облепила микроавтобус сзади и вытолкала его при заводке с «насиженного места», как едко выразился Лебедев, провожая взглядом удалявшегося «пилюлькина» со включённой мигалкой.

  Сергея обступили со всех сторон и забросали вопросами. Он устало мотал головой и, медленно бредя в сторону лагеря, бормотал в ответ:

  — Откуда мне знать, я же не медик… Ещё вчера выглядел получше… Может, грозой шарахнуло, может ― клещ или змеюка тяпнули… Не знаю, короче, мужики…

  — Да уж, вляпался парнишка на полном ходу. Ему сколько до дембеля было?

  — Какого там дембеля, пять минут как с поезда, ещё присягу наизусть помнит!

  — А нам что ― назад в оцепуху шуровать? — подал голос Шамшурин.

 — Не надо уже, — поспешил успокоить его один из посыльных. — Распорядились послать туда других.

  — Ты откуда знаешь?

 — Слышал, как по связи водила с комбатом балакали. Вас заметили, когда вы ещё из перелеска выползали.

  — И как давно это было?

  — Часа два уже прошло.

— Ни хрена ж себе! — присвистнул Лебедев. — Слушайте, мы в галактическую чёрную дыру не провалились?

  Все засмеялись. У Сергея внезапно потемнело в глазах, всё поплыло кругами, и он грузно припал на колени.

  Его подхватили…

  Начальник медслужбы полка капитан Шуленков, осмотрев его и аккуратно прощупав грудную клетку, сказал следующее:

  — Рёбра твои в порядке, парень, однако необходимо сделать снимок. Не исключено, что где-то трещина. В лучшем случае, разрыв мышцы. А обморок ― это от переутомления и нервного перенапряга. Да ещё, небось, на пустой желудок, верно? И похлеще бывает… Так или иначе, госпитализировать тебя всё-таки придётся. Распоряжусь, когда вернётся Дольский, чтобы тебя отвезли на обследование, всё равно здесь тебе делать нечего. Сколько служишь?

  — В будущем месяце приказ.

  — Вон оно что… В общем, считай, что служба для тебя закончена. Если, конечно, диагноз мой подтвердится. Мышцы срастаются не в одночасье, будешь ещё по прибытии домой маяться. Хотя… ― капитан неопределённо пожал плечами, ― такой случай у каждого по-своему проявляется.

  — А что с… — у Сергея (бывает же такое!) всё никак не всплывала в памяти фамилия.

  — Полоневичем? Пока неясно, но что дело серьёзное ― это факт. Могу только сказать определённо: всё произошло на почве сильного нервного потрясения. И внезапная гроза вполне могла этому поспособствовать. Вечером свяжусь с окружным госпиталем, там сообщат, что и как.

  — Разрешите, тарщ-ктан, я подскочу к вам узнать…

  — А к тому времени, милый мой, ты сам будешь на постельном режиме. Ну-ка, собрал быстренько манатки и на КП ― ждёшь Дольского, он сразу отвезёт тебя в полковой медпункт. Направление на рентген я сейчас выпишу… Шагом марш!

(Visited 40 times, 1 visits today)
14

Автор публикации

не в сети 2 дня

Shel19

1 168
52 года
День рождения: 20 Мая 1966
flagКанада. Город: Melfort
Комментарии: 308Публикации: 60Регистрация: 29-03-2017
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • золото - конкурс ДЕБЮТ
  • Почётный Литературовец
  • Активный комментатор
  • номинант-конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • золото - конкурс Священная война

9 комментариев к “Второй дом. Глава III”

  1. Классно написана глава!)) Мне очень понравилось!))

    I wish you luck and creative inspiration! I want to believe only in good things!) Respectfully! Emmi
    0
  2. Дааа…. Бедный Сергей. Очень реалистично написано. Но хотелось побыстрее дочитать до конца, пробираясь сквозь описание подробностей — узнать, что же всё-таки с этим Полоневичем….laugh

    2
      1. Потерпим. Мне этот Луконин чем-то напомнил героя Бориса Галкина из "В зоне особого внимания". И ритм и ощущение тревоги весьма схожи. laugh

        2

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *