Второй дом. Глава I

Публикация в группе: \"Второй дом\" (ЖИТЕЙСКАЯ ПОВЕСТЬ)

0102

  Батальонные тактические учения с боевыми стрельбами затягивались: из штаба округа, словно по мановению колдовского жезла, объявились ряженые в полевую с иголочки форму инспектора-наблюдатели, дабы, как можно догадаться, прошерстить, проскоблить и пропесочить оскоромившихся. А такие выявились довольно скоро: третья рота, в отсутствие приболевшего её командира, с двумя необстрелянными лейтенантиками-выпускниками и очумелым от вороха навалившихся задач и проблем замполитом, раз за разом проваливалась.

 Ещё в первый же день прибытия на полигон недосчитались заправочного «КрАЗа» и полевого кухонного «газика». Первый неудачно сманеврировал на одном из поворотов, смяв боковиной палисадник частного сектора и всполошив ближайшее население, выбежавшее поглазеть на марш колонны. Не замедлили явиться к месту столботворения военная автоинспекция и тамошняя администрация в лице представителя сельсовета. Разборки затянулись на несколько часов, пострадавшая сторона требовала материальной компенсации за ущерб, виновники старательно ремонтировали и заколачивали передавленный штакетник в угоду любому вмешавшемуся в перепалку, пока не составили акт, согласно которому третья рота в течении суток обязывалась всё исправить и по возможности отработать на сотках требуемую компенсацию. Ввиду сильной занятости личного состава на учениях полковой штаб распорядился откомандировать в распоряжение потерпевшей стороны пару бойцов из комендантского взвода. Какими словами те обкладывали третью роту – уже другая история.

  Что же касается кухни, то их машина стала колом на трассе километрах в двадцати от полигона – заглох двигатель. Никакая заводка прикуркой и вручную не помогла, требовалось вмешательство ремонтно-аварийной службы, а пока решалась дальнейшая судьба «газика» с его водителем и пассажирами, время текло, и третья рота вынуждена была тешиться пошлым афоризмом замполита, что якобы не на хлебе едином должна базироваться воинская дисциплина. А покамест всем заняться обустройством полевого расположения и продолжать окапываться…

 Увы, на этом напасти продолжали сыпаться на роту отовсюду и беспрерывно. Выпускники – молодые командиры взводов, желая, как часто водится, с самого начала наладить и укрепить свой офицерский статус, вызвались добровольно отправиться в первую же ночь на огневые рубежи для рекогносцировки, установки и проверки на готовность и мобильность учебных мишеней. Батальонное руководство охотно пошло навстречу сему предсказуемому энтузиазму, поскольку работы подобного рода всегда были тяжкой повинностью и ложились в основном на плечи заезжих подразделений, что учатся здесь стрелять, водить, орать, бегать, прыгать, одним словом – воевать. Целый взвод отправился пехом вслед за новоиспеченными командирами в ночь готовить рубежи к первым намеченным стрельбам. Ставили каркасы, обтянутые плотной бумагой, фанерные фигуры в виде вражеских боевых единиц, ровняли окопы и бруствера, проверяли целостность кабелей… К утру так хотелось жрать, что готовы были грызть эти самые мишени вперемешку с лейтенантами, которых возненавидели довольно скоро. Ненависть усилилась, когда выяснилось, что молодые комвзводы забыли в порыве энтузиазма прихватить средства связи, и запыхавшийся посыльный, срочно отправленный к ним батальонным штабом, вместе с рациями передал сердечные приветы и наказ фигурировать дальше в качестве обслуживающего персонала стрельбища без отрыва от производства, т.е. когда придёт очередь воевать – милости просим, только потом как можно скорее обратно к мишеням, и про связь не забывать…

  Старший лейтенант Усольцев, ротный замполит, впервые, пожалуй, ощутил на собственной шкуре, что значит быть полевым командиром (в хорошем смысле этого слова), а не плацо-казарменным зазывалой, коим, по сути, являлся до сей поры. Одно дело, когда ты правая рука и воспитательно-идеологическое подспорье комроты, глашатай всего передового и просветительного, совсем другое – сотня орлов под твоей эгидой и открытым небом, причём далеко не все жаждут выказать чудеса доблести и отваги. Особенно если в «котелке» маячит другой котелок, с гречневой кашей и подливкой, а тебя заставляют тащить на полигон боекомплект и наглядно-вспомогательное барахло, которое и приспособить-то негде и незачем, кроме как наколотить топориком для ночного костерка…

  Отстрелявшись на первом этапе через пень-колоду и увещевания незавидных перспектив со стороны батальонного руководства, третья рота уныло разбрелась группами по распределённым точкам: кто снова на огневые рубежи с присмиревшими лейтенантами, кто охранять боевую технику, кто в оцепление по всему периметру полигона, а кто назад в лагерь для прочих мелких и средних поручений и нарядов. Людей, как всегда в подобных ситуациях, катастрофически не хватало, и латать дыры приходилось кем и как угодно, чтобы хоть в какой-то степени поддерживать общий ход процесса. К вечеру второго дня прикатила наконец «поварёшка», заимствованная у роты матобеспечения, и когда солдаты вытянулись живой струёй к «покорителю бездорожья» с пустыми котелками, к Усольцеву прискакал штабной посыльный с приказом немедленно явиться к комбату. Тот выругался про себя и, торопливо застёгивая портупею, рысью шуганул к походному КП, оставив в палатке нетронутый обед-ужин стынуть на радость лесным насекомым.

 — Тут вот какое дело, Усольцев… — Командир батальона майор Бережной развернул на складном столике топоплан местности и стал по нему водить пальцем, что-то выискивая. – Утром позвонили в штаб полка из областного управления связи, а оттуда сообщили мне, как всегда в самый подходящий момент… Оказывается, на территории нашего театра боевых действий где-то в северо-западной части проложен их подземный кабель. Сделано это было давно, и схемы с расположением местных коммуникаций у них где-то затерялись. Ну и, как часто бывает, со временем срочно понадобились, и теперь рыщут-свищут в панике. Потом, понятное дело, бумаги сами отыщутся, но сейчас эта лавочка в положении роженицы, которой без кесарева сечения абзац. Вот и обратились к нам за подмогой. Загвоздка, как я меркую, здесь в том, что их люди без официального согласования с нашим, полагаю, не только полковым руководством, сюда не попрутся, тем паче при боевых стрельбах. А это, сам понимаешь, сопряжено со штабной волокитой, которая неизвестно ещё сколько времени отымет. Тут надо не только давать отбой учениям и неизвестно сколько ждать, но и менять кучу мероприятий и графиков, перекраивать учебный план и всё такое… Так вот, чтобы эта канитель не затянулась, начальство решило попробовать обойтись собственными кадрами. Через пару часов сюда привезут из части спеца из сапёрной роты, и он на ночь глядя попробует своим детектором-реконом отыскать этот долбаный кабель и нанести его вот на этот план.

  Бережной протянул Усольцеву лист. Оба склонились над ним.

 — Ориентировочно кабель протянут вот здесь, – палец комбата прочертил овал в левом верхнем углу карты. – Могут даже остаться следы траншеи в виде холмиков или выбоин, да и растительность в том месте должна отличаться. И главное: при закладке кабелей ставятся по ходу бетонные или металлические столбики с табличками. Конечно, за столько лет их могли своротить гусеницами или даже снарядами, но есть вероятность, что могут кое-где сохраниться, а это облегчит задачу и сэкономит время на поиски.

 — Здесь непонятно другое, — заметил Усольцев. – Территория полигона – она же всё-таки при военном ведомстве. И как могло произойти, что такой важный гражданский объект, можно сказать стратегического значения, оказался в неположенном месте?

 — Вопрос, конечно, интересный, — вздохнув, проговорил комбат. – И думаю, что не мы одни сейчас им задаёмся. Может быть, когда в своё время участок передавали или какую-то его часть присоединяли к нам, землеустроители что-то профукали или напортачили с актом сдачи. Или же кто-то из наших предшественников допустил косяк с приёмкой, от ошибок никто не застрахован. Теперь это выяснять – впустую, даже если и найдут виноватых, нам от этого не полегчает. Однако раз уж так вышло, проявлять, как это ни банально звучит, армейскую смекалку нашему брату не впервой. Постараемся, так сказать, направить ход истории в нужное ему русло. Лучше всего было бы, конечно, послать туда кого-нибудь из офицеров, да сам видишь, каждый на вес золота, в любой момент может понадобиться здесь.

  — Ясно, товарищ майор…      

 — Ночную стрельбу временно отодвинем на сутки. Твоя рота пока не задействована, поэтому выбери из своих бойцов кого-нибудь порасторопнее, желательно старослуживого, и чтобы по карте мог ориентироваться. Сапёру в одиночку, сам понимаешь, на этом полигоне что свинье в тундре, – заплутает мигом, да ещё в темноте. Можешь ещё кого-нибудь в подручные выделить. И пусть выдвигаются как можно скорее, к утру желательно бы раздолбаться с этой проблемой, чтоб её юзом… Да, и не забудь выдать им рацию, а то у вас в роте на этот счёт последнее время умельцы хороводят…

  Младший сержант Луконин, срочно вызванный к замполиту несколько минут спустя, внимательно и, понятное дело, с некоторым скептицизмом выслушивал его указания и инструкции. Шуровать непонятно куда и отыскивать непонятно что за почти двухлетнюю службу не являлось для него сюрпризом, и это новое задание, свалившееся пыльным кулем на голову, никакого смятения в душе не произвело. Разве что раздражения вперемешку с едкой досадой прибавило: в самом-то деле, сколько можно уже грызть гранит проблематики, так все зубья скоро искрошишь. Видать, покрыл анафемой кто-то многострадальную третью роту ещё в незапамятные времёна…

  — У сапёра, конечно будет при себе «147-я «пешка»[1] или что-то в этом роде, но перестраховаться не мешало. Возьмёшь у Кривицкого «моторолу», знаешь, как с ней обращаться?

   — Приходилось…

 — Ведь насколько я помню, – продолжал Усольцев, – у тебя гражданская специальность вроде как с топографией связана?

  — Геодезист, технарь до призыва окончил…

  — Вот-вот, значит в топокартах должен сечь, верно ведь? Кустарник от строительного сооружения на плане местности отличишь, север с югом не перепутаешь?

  — Обижаете, тарщ-старш-нант…

 — Шучу-шучу, хотя сейчас хохмить самое времечко… В общем, постарайтесь к утру найти. Место я тебе указал, там неподалёку должны быть кто-то из оцепления, так что смело бери их себе в подмогу. Информируй меня ежечасно, как продвигаются дела. Ну и если всё обойдётся как надо, парочку увольнительных по приезде в часть гарантирую… Есть какие-то вопросы?

  — Расположение кабеля, если обнаружим, прямо сюда наносить?

 — А больше некуда. Постарайся, чтобы гражданские не обхохотали потом: обрисуй грамотно, как положено топографу или кто ты там… Мы потом копию на чистовик сделаем, не хуже ихних планшетов будет…

  Выйдя из палатки комсостава роты, Луконин аккуратно сложил карту и засунул её в походную командирскую сумку, выданную в качестве дополнения замполитом. «Круто выгляжу, – усмехнулся он про себя. – Теперь бы ещё фуражку да портупею для полного шика – и прощай дембель, остаюсь верен тебе, минобороны». Затем направился к командному пункту метрах в полуторастах от расположения, куда, по словам Усольцева, должны были привезти из части будущего напарника из инженерно-сапёрной роты.

 Ждать пришлось недолго: через полчаса, приплясывая в темноте фарами ближнего света, на КП подвалил полковой «уазик». Оттуда вылезли начальник штаба батальона капитан Лисовский и прапорщик с продолговатым металлическим коробом, где, как можно было догадаться, содержался прибор для обнаружения всевозможной подземной дряни. До сих пор Луконин видел похожее только в кино, и его даже разобрало любопытство, чего, признаться, уже давненько не испытывал: сие невинное чувство в армии поощряется разве что взысканиями. Он подошел к машине.

  — Луконин? Это тебя отправляют на кабель? — быстро спросил его начштаба. – Отлично… Андреич, – повернулся он к прапорщику, — вот тебе в подручные боец. Толковый, располагай в полной мере.

 — Вообще-то двоих было бы самое то… — прапорщик, недовольно сопя, подгонял с помощью карабинчиков ремешки в коробе. Лисовский снова повернулся к Луконину.

 — Там будут люди из оцепления, — поспешил заверить тот. – Как минимум двое. При желании можно ещё парочку кликнуть, они по всему периметру разбросаны.

 — Ну тогда полный ажур, — усмехнулся прапорщик, доставая из кармана портсигар. Он был уже немолодой, по армейским меркам предпенсионник: морщины на лбу, с проседью усы, «вещмешочек» на должном месте, создающий проблемы со шнуровкой ботинок, размеренная неторопливая речь. – Сколько расстояния до предполагаемого клада?

  — Где-то три с полтиной по прямой будет, – не совсем уверенно ответил Луконин. – Но лучше в объезд, на ходулях разве что к утру дотопаем. Повсюду рытвины, траншеи, воронки, а на «уазике» минут за двадцать примчимся.

 — Дорогу хорошо знаешь? – вмешался водитель, сержантик из комендантского взвода. Его беспокойство можно было понять: возит не только полковое начальство, но и ранжиром повыше: окружную прокуратуру, дивизионное управление, генштабовские инспекции. «Козлик», понятное дело, к походно-земляной жизни не приспособлен.

  — Да уж не хуже своих пяти, — фыркнул Луконин. – Выруливай только аккуратно, тропка петлять любит.

 — Луконин тут каждый кустик изучил, с закрытыми глазами пулю отыщет, — с лёгкой иронией и одновременно гордостью заметил начштаба. – В своё время кто-то из батальона здесь рожок с патронами схоронил, так наш скаут-разведчик за полчаса отыскал.

  — Так то нетрудно было, тарщ-ктан, по следам марша и огневой линии с погрешностью тридцати метров в стороны… — начал было скромничать Луконин, но прапорщик оборвал:

 — Ладно, не будем трёп гнать, садимся и потарахтели. Раньше закончим – больше поспим…

  Военный полигон представлял собой равнинный участок-трапецию, у малого основания которой с восточной стороны находились командный пункт, площадка для стоянки техники и территория расположения подразделений. К западу участок всё более расширялся, давая места направляющим директрисам и войсковым стрельбищам с огневыми рубежами; линии огня имели нечеткие границы в основном у большого основания на западе полигона, поскольку пуля – она всё ж таки дура, особенно когда выпускает её лицо-аналог, и потому может залететь куда не следует, а уж если дурить начинает снаряд…

  Во избежание нежелательных появлений на территории посторонних лиц и предметов, по периметру участка, в более или менее доступных местах выставлялись подобия сторожевых постов, задачей которых было не допустить вторжения. А вероятность оного была достаточно велика, особенно в летнюю пору: кроме ни в чём не повинного зверья, в полигон могли запросто вторгнуться невежественные натуралисты: ягодники-грибники, собиратели трав, даже охотники, не считая хмельных любителей загородных пикников или просто пьяных, временно упустивших ориентирование на местности. Натыканные повсюду табличные запреты не всегда принимаются во внимание, часто просто не замечаются в азартных поисках лесных и полевых даров, а иногда и завлекают предприимчивую окрестную ребятню в надежде отыскать боевые сувениры различных предназначений.

 На одном из таких постов (хотя само понятие носило скорее символический, нежели топографический характер) двое солдат коротали время у костерка, разведённого с самого начала их прибытия на место. Дабы дежурство, неизвестно когда сменяющееся, не казалось постылым и бесплодным, костерок использовался не только в качестве источника света и тепла: в золе пеклись картошка и яблоки, непонятным для посторонних образом тут оказавшиеся. Сей факт с большой долей вероятности никто и не собирался исследовать, особенно если учесть, что из продовольствия у бойцов по прибытии имелись только две пачки сигарет, да и теми располагал один из них, судя по выправке – второгодник. Другой служивый вид имел более уставной, из чего можно было предположить, что ряды защитников отечества пополнил не так давно.

  Кругом было тихо, лишь ленивое потрескивание горевшего сухостоя нарушало гробовую идиллию полуночной глуши. Обоим почему-то не пришло в голову, что пальба и канонада с полигона уже несколько часов как смолкли, хотя ночным стрельбам полагалось быть уже в самом разгаре. Бойцы находились в том полудремотном состоянии, когда вроде и окутан пеленой сна, а органы осязания полностью настороже: любой посторонний звук, будто невидимая вспышка, заставляет очнуться и мгновенно перенестись из полуастрального состояния в реальность (комары со своим писклявым зудом не в счёт). Во всяком случае, более древний боец медитировал успешнее; именно он учуял более закалённым инстинктом приближение к месту их священнодействия автомобильного рокота. Встряхнулся, коротко зевнул и посмотрел на другого: тот не подавал признаков активной деятельности. «Солобон…», – усмехнулся про себя и бросил в напарника веткой.

  — Эй, дровишко! Хорош гнить, дембель проспишь!.. Полоневич, ёшкин кот, линзы протри, кажись смена едет!..

  Второй боец, встрепенувшись, поднялся на ноги и стал вслушиваться в ночи.

  — Да говорят тебе, едут сюда. Неужто не слышно?.. Ладно, приедем в часть, займёмся твоими мембранами…

  Звук мотора становился всё отчётливей, опытным слухом можно было определить, что машина едет осторожно, притормаживая на малейшей ямке.

 — Что-то не нравится всё это мне, — пробормотал первый. – Ну-ка, припрячь хавчик, только поскорее.

  Полоневич кинулся с вещмешком к костру и принялся лихорадочно запихивать внутрь запечённые трофеи с ближайшего селения. К тому моменту, когда полковой «уазик» выехал на полянку из малозаметной в темноте просеки, улики были аккуратно спрятаны за поваленной неподалёку сосной.

  Из машины вышли трое: все были хорошо знакомы первому бойцу. Нерешительно прокашлявшись, тот подошёл к Луконину и поинтересовался:

  — Инспекция какая-то или проверка бдительности?

 — Всё вместе, плюс белка и свисток, — нехотя ответствовал за Луконина прапорщик, доставая с водителем из машины короб. — Лопата с собой имеется, секьюрити?

  Поскольку первый боец, поджав губы и плечи, недоумённо поводил головой, а Полоневич лишь хлопал глазами, ответить за них поспешил Луконин:

 — Это оцепление, тарщ-прапщик, им не до земляных работ, будут отвлекать дозор тащить.

  — Верно… — Прапорщик, усмехнувшись, принялся доставать из короба детектор, при виде которого даже водитель застыл в неподвижности. – Как это я стугодумил, картофан печь можно и без неё…

  Оба солдата скромно опустили глаза…

  Прибор внешне напоминал увеличенный пулемёт Дегтярёва, на конце ствола которого крепился небольшой обруч, а вместо станины была прикреплена ручка с какими-то чёрными кнопками на сплющенном торце. В коробе находились ещё всевозможные провода, трубки и прочая зиповская мелочёвка.

  — Так, воины… – Прапорщик выпрямился и обвёл глазами почему-то всех. – Мобилизуйте-ка серое вещество и постарайтесь припомнить, не попадались где-то здесь в округе бетонные или металлические столбики, желательно с табличками. Они должны указывать местонахождение и направление подземных коммуникаций. Для особо одарённых – это трубы и кабеля, зарытые в землю, где им сподручнее находиться без нежелательного стороннего воздействия сил природы и гомо-сапиенса разумного…

  На некоторое время снова воцарилась тишина, затем Полоневич, робко кашлянув, промямлил:

  — Я, кажется, видел что-то похожее…

  Все повернулись к нему.

  — Отсюда далеко? – уточнил прапорщик.

  — Да нет, метров пятьдесят, не больше. Хворост для костра собирал и наткнулся случайно…

  Слегка покосившийся бетонный столбик с облупившейся желтой краской и пятнами лишайника обнаружить можно было действительно случайно, поскольку место вокруг обильно поросло лещиной и кустами боярышника. Однако следы окопок, вероятно, проделанных ещё при возможной закладке кабеля, говорили о том, что столбик здесь неспроста. Это подтверждали выбитые на нём непонятные стороннему оку литеры и цифири, означающие, должно быть, специальный код для определённых служб. Прапорщик, внимательно оглядев его при свете фонарика, покивал головой:

  —Да, похоже, что он. А ещё таких не находили поблизости?

  — Никак нет…

  — Ладно, сделаем попытку хотя бы отсюда плясануть… Ты, сержант, тащи сюда «рекон», а вы двое – коробку с остальными причиндалами. Только умоляю, гвардейцы – ничего не просыпайте на пути, тут каждая шайбочка может быть на вес золота…

[1] Переносная армейская радиостанция на ультракоротких волнах.

(Visited 82 times, 1 visits today)
14

Автор публикации

не в сети 1 месяц

Shel19

1 166
flagКанада. Город: Melfort
52 года
День рождения: 20 Мая 1966
Комментарии: 309Публикации: 59Регистрация: 29-03-2017
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • золото - конкурс ДЕБЮТ
  • Почётный Литературовец
  • Активный комментатор
  • номинант-конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • золото - конкурс Священная война

11 комментариев к “Второй дом. Глава I”

  1. Хороший литературный язык у вас. И такая ироничная армейская история весьма смахивает на вполне житейскую и не придуманную. 

    С ДЕБЮТОМ ВАС У НАС, ВИТАЛИЙ!no 

    2
    1. Вообще-то повесть давно написана, просто я заметил, что крупные литформы на сайтах читают неохотно, потому и решил разбивать на главы. 

      Благодарю за первый отзыв!

      6
    1. Если будете следить за дальнейшими главами, будет легче. Армия здесь как прелюдия. Только не примите, боже упаси, за саморекламу.

      Благодарю за отзыв!

      2
  2. Интересно написано! Образно и впечатляюще! Очень понравилось!))

    I wish you luck and creative inspiration! I want to believe only in good things!) Respectfully! Emmi
    0
    1. Что ж, если милые дамы столь лестно отзываются, значит, можно считать начало состоявшимся. Спасибо! 

      4
  3. Впервые читаю про "армейские будни"!  Мне, очень далёкой, до таких серьёзных тем, "затравка" показалась интересной! Тем более, Ваш безупречный способ изъясняться,   своё  дело делает!…

    0
    1.  Это одна из моих любимых работ. Даже не хотелось, признаюсь, заканчивать. К сожалению, на всех сайтах одна и та же тенденция: крупная проза (да и поэзия) не жалуется читателями. Не хватает, возможно, терпения. Поэтому искренне благодарен, что обратили внимание. Во второй части события происходят уже после демобилизации Сергея…

      2

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *