«ЦАРСКИЙ АРХИВ» — Дело княгини Волконской (Глава 4)

Публикация в группе: ЦАРСКИЙ АРХИВ (исторический детектив)

Утопая в бесчисленных газетных статьях со штампом Госархива ЦБ им. Короленко, лейтенант Коржиков опасался одного – не свихнуться от обилия информации. В полутора миллионном городе разыскать потомков князей Волконских оказалось сложнее, чем пересчитать количество зёрен в мешке с гречневой крупой. Адресная книга Харькова за 1916 год упоминала лишь об одной княгине Волконской, да и та в весьма почтенном возрасте еще до первой мировой выехала за границу. В современном справочнике за 2018 год такой фамилии не значилось. От уныния сдерживало желание непременно отличиться перед Муравецким. Сверлила сердце мысль о том, что принимая неуклюжего и рассеянного парня на службу, шеф давал ему великодушную фору, взамен ожидая скорых результатов.

Раз уж вызвался отыскать того, который сто лет назад ждал княгиню Волконскую в Харькове, да так и не дождался, – вперёд! Сиди не нуди, собачий нюх остри. «Кто он? К кому вы приезжали, мадам? Или вы лгали всем и нам тоже?» – мысленно обращался Степан к духу Поливановой. Подавляя в душе зависть к Кобриной, умотавшей навстречу настоящим приключениям, он с головой  и стонами погружался в скучный бумажный омут истории города.  

Время лениво и не спеша передвигало стрелки часов, сонное внимание лейтенанта рассеивалось, замутненный взгляд блуждал по сторонам и неудержимо стекленел, засыпая. В полутёмной келье архива почти всё пространство занимали высокие стеллажи, заставленные старинными фолиантами и устланные кипами пожелтевших газет и журналов. Столиков со светильниками для читателей было немного, но Степан выбрал себе место в уголке, чтобы не привлекать лишнего внимания.  

У зашторенного на четверть окна сидела молодая девушка – тонкая, тихая, в строгом костюме. Русые волосы аккуратно были стянуты в хвост заколкой в виде божьей коровки. Во что-то внимательно вчитываясь, она беззвучно шевелила губами. Иногда в удивлённом изгибе приподнимала изящную бровь, и чуть покусывая кончик карандаша. За глаза Степан сразу же окрестил её – «Учёная». Других читателей-любителей старины в архиве не наблюдалось.    

Страдая от невыносимой духоты в архиве, Коржиков категорически отказывался снять пиджак или расстегнуть ворот рубашки. «Вон другие, – пыхтел он, – могут позволить ходить в чём попало. Они свои – городские. Никто и не заметит. А мне стоит лишь рукав закатать, сразу же завопят: «У, село!» 

Ловя на себе редкие взгляды девушки, у Степана от стекавшего по телу пота зачесалось сразу в десяти местах. Когда терпеть стало невмоготу, полусонный мозг немного нехотя, с одолжением, предложил обратиться к даме с каким-нибудь важным вопросом. Коржикову показался совет дельным. На цыпочках подошел к окну и потоптавшись на месте пару секунд, привлек внимание «ученой». Словно цветочек с васильковыми глазками, девушка мимолётно улыбнулась и вновь опустила голову в тетрадь.

– Простите, – робко начал Степан. – У меня к вам нижайшая просьба, если позволите.  

– Да, слушаю, – тихо ответила она, откладывая карандаш в сторону.  

– Видите ли, я столько времени ищу одного человека, но плохо знаю город и….

– Может быть вам лучше обратиться в Горсправку?  

– Боюсь, что им тоже неизвестно.   

– В самом деле? Извините, я ведь тоже не знаю всех жителей Харькова, – смущенно ответила девушка и улыбнулась.  

 Замешкавшись и видя, что девушка не отпускает его глазами, Степан решился еще на один вопрос:   

– Скажите, много ли в Харькове князей?   

– Князей? – Лицо девушки нахмурилось, губы сжались и холодно произнесли: – А если я отвечу, что не знаю, какую реакцию получу? В попытаетесь сразить меня комплиментом вроде «Как! Вы не знаете сами себя? Можно я стану называть вас княгиней?» и непременно добавите, что сами тоже из аристократов, а кончите тем, что пригласите в кино или к себе – в усадьбу?  

Скулы Коржикова нервно задрожали, челюсть отвисла. Он с детства не выносил, когда его обвиняли, особенно если был абсолютно невиновен.  

– Я…я совершенно не то имел в виду. Поверьте, мне очень надо найти потомков одного князя, но попал в тупик… Впрочем, как всегда… Прошу прощения за беспокойство.

Кусая губы, он уже собирался отойти, как девушка изменила тон:     

– Правда? А вы сами не Сиятельство часом?

– Увы, я из милиции, – рассеянно ответил парень и направился к своему столу, бормоча под нос: «Эх, Волконский…Волконская…где искать вас, господа-товарищи?»  

Два часа прошли в пустом перелистывании ненужной информации. Какой-то студент, заваленный толстенными томами, похрапывал, а «ученая» что-то нервно искала в сумочке, терзая и без того переполненное нутро. Вытащила телефон, но смотрительница очередным кашлем запротестовала. Не находя себе места, девушка выглядывала в окно, озиралась по сторонам, словно искала поддержки, но обратиться ни к кому не решалась. Случайно, а быть может, нет, но их глаза скрестились. Она пальцами показала на тетрадку и последний исписанный лист. Коржиков задумался, поднял палец в воздух, схватил свой блокнот и поспешил к девушке.  

– Представляете, какой казус, – волнуясь, объяснила она тоненьким голоском. – Еще столько надо написать, а уже нет ни листочка.   

Несколько секунд Степан стоял, как неживой, вдыхая аромат духов, исходящий от девушки. Очнувшись, тотчас предложил:

– Если вам так срочно, возьмите мой блокнот. Он совершенно чистый. Только подпись моя, если не возражаете. Поверьте, я от души, а не чтобы «подкатить» к вам.  

Реснички девушки вспорхнули и разливая нежный свет из благодарных глаз, она сказала:

– Я уже поняла, что вы не из таких и оценила. Но как вы сами справитесь?

– О, не волнуйтесь. Не мой сегодня день. Чёрт бы их побрал этих Волконских.

– Какое благородное имя… – медленно произнесла «ученая». – Если я что-то узнаю о вашем Волконском, сразу же дам знать.

– Спасибо.

– Взаимно. Завтра я могу принести вам новый блокнот взамен. Придете завтра?

Если бы Коржиков не был расстроен неудачными поисками, он мог уловить что-то личное в вопросе девушки, но ответил с досадой:

– К сожалению, придется еще и завтра наведаться. Опять буду перелопачивать тонны макулатуры. Впрочем, как шеф прикажет.     

Промучившись до десяти вечера, Коржиков уже мало что соображал из современной жизни. Студента не было, даже смотрительница куда-то вышла и только ученая девушка продолжала сидеть над книгами и изредка улыбаться. Степану она показалась настоящей леди – в розовом сатиновом платье с длинным шлейфом и в чудном высоком парике.

– Уже поздно, вас не проводить до метро? – спросил он, застегивая пальто. – Если нам по пути, конечно.  

– Не беспокойтесь, – улыбнулась очаровательная леди, раскрывая веер. – За мной должны вот-вот приехать…

– Ладно. Тогда доброй ночи….

– Доброй и до завтра. Еще раз спасибо за помощь…  

 

Лейтенант Коржиков на автомате с отяжелевшей от информационной каши головой, вышел из библиотеки в ночной центр города. Но остатками разума его шарахнуло обратно в вестибюль. «Дурак! А если за ней никто не приедет? Как она доберётся одна?» Представляя васильковые глаза – свежие от слёз и руки, молящие о помощи, – Степан застонал. Влетел в коридор и ринулся в зал архива. «Настоятельно предложу сопровождать её. Мужчина я или кто? Она такая хрупкая, беззащитная, всякий обидеть может, тем более время позднее. Да никто за ней не приедет. Приезжают за бесстыдницами, а эту надо на руках носить. Какой я идиот!». Бешеный поток благородных мыслей внезапно захлебнулся. Завернув за стеллаж и чуть не сбив испуганную смотрительницу, Степан наткнулся на….пустой стол у окна. Ученая девушка уже ушла.

– У, село! – ударил себя в грудь Степан и сорвал с шеи осточертевший за целый день галстук.   

Рассеянно бросив в пустую кабинку вахтера на выходе: «Завтра пораньше приду», он тяжело побрел через площадь Конституции домой. Вернувшись в свою коммуналку, согрел чайник и капнул в розетку три столовых ложки абрикосового варенья. В общей кухне пахло свежесваренным соседским борщом да окурками из пепельницы на заваленном банками подоконнике. От кухонного тепла и сладкой густой жижи чая из пакетика, Степан опустил голову на руки и через минуту уже мирно храпел в свитер. Запахло едва уловимым ароматом духов «ученой», а Коржикову снился Харьков прошлого.             

Ему чудилось, будто сам он принадлежал той исторической эпохе и неразрывно был связан с жизнью города. Вон двое городовых срывают с тумбы синематографа «Мишель» афишу запрещенной картины «Марья Лусьева». На соседней улице уже накрыли шайку, промышлявшую изготовлением поддельных документов, освобождающих призванных от военной службы за вознаграждение. А у здания медицинского Общества стояла толпа девушек наниматься сестрами милосердия в Красный Крест. Шли эшелоны на запад – к границам Галиции, – с песнями да бравадой, – возвращались же обратно с ранеными – мрачными, измученными калеками. «К кому же вы-то ехали, госпожа Волконская? Найду…. Завтра найду…». Сон продолжался. У кондитерской Акжитова ванько остановил лошадей. Из экипажа вышла «ученая дама» с блокнотом в руках в сопровождении усатого городового. При ближайшем рассмотрении городовым оказалась библиотечная смотрительница. Вот только пышные чёрные усы ей совершенно не шли. Парочка быстро пересекла Театральный въезд и вошла в подъезд под номером 5. Сквозь туман Степан мог разглядеть лишь надпись на сандрике портала – «Red S Girl». Дальше – молочное туманное забытье….    

 

С раннего утра Коржиков – подтянутый, свежевыбритый – уже сдавал пальто в гардероб библиотеки Короленко.

Напрасно он ждал вчерашнюю девушку, её место пустовало, что крайне удручало. Смутная тревога щемила сердце – не случилось ли чего. «Она вся такая….такая…». Не сумев подобрать правильных слов, Степан решил прекратить напрасные страдания и заняться непосредственно делом. Вспомнился совет Муравецкого: «Из мелочей стелется дорога к разгадке. Анализируйте самый на первый взгляд проходной эпизод». Коржиков понимал это, но что считать мелочами?

Рука нащупала очередной том, неуклюже выпирающий из общего ряда, и выхватила первый номер газеты. Пальцы, упругие и натренированные, с должным рвением пролистали несколько страниц. На одной из них всю ширину листа занимало грозное объявление огромными буквами: «Остерегайтесь! Молчите! Польза родины этого требует». «Шпионы…шпионы… – напряженно гудел мозг Степана». На следующей странице шло подробное описание боевой террористической организации «Анархия». В то время в Харькове о её кровавой деятельности знали все и молчали тоже все. Листая пустые рамки профилей участников, Коржиков вновь стал терять интерес к поискам, как вдруг пальцы, державшие кончик страницы, повисли в воздухе. На разворотах альбома организации – серые профили без фото, а под ними имена. Под одной рамкой стояла подпись: «к. Волконская». В самом низу мелким шрифтом приписка: В составе харьковской организации «Анархия» исключались фамилии. Сотрудников знали только по кличкам. Судя по дате выпуска этого номера газеты, «Анархия» была ликвидирована в ноябре 1916 года. «Через месяц после исчезновения Волконской» – вспомнил Степан и покрылся ознобом.          

Итак, Поливанова была террористкой. Коржиков боялся спугнуть это открытие и почти не дышал. Сенсация настолько оглушила его, что первые минуты он растерянно глядел перед собой, не зная, как распорядиться новым знанием. О террористах не было даже краткой справки. «А если это не Поливанова? – паниковал привыкший к поражениям разум. – Сейчас всё выясним…» – Степан подпрыгивал на месте, сердце колотилось, а глаза никак не верили в следующее. Под профилем
к. Волконской карандашом было приписано: «Подозр. в покушении на Б. Годунова. Red S Girl. Бежала из Николаевского лазарета».    

– Какая чушь и нелепый розыгрыш! – в сердцах вскрикнул Коржиков и хотел уже сплюнуть, но не обнаружил рядом плевательницы. Лишь мраморно-синее лицо смотрительницы зловеще выглядывало из-за стеллажа.       

Первым желанием было позвонить Муравецкому. Чувствуя, что сейчас душа вырвется наружу, Степан встал и почти выбежал в следующий зал — периодики. Размеренно вышагивая по коридору, он пытался привести мысли в порядок, чтобы не наломать дров. «Предположим, всё это не чушь. Тогда к чему тут Годунов? Вся их «Анархия» – сборище клоунов. Они б еще Юлия Цезаря заново зарезали. Вот так террористы… И что это за Red S Girl? Где-то я уже видел эти слова…».  

Скептические мысли прервал телефонный звонок от шефа. Муравецкий собирался ехать в Рогань искать Лику, но прежде потребовал доклада от Степана. Находясь под впечатлением, Коржиков выдал всё, что успел «нарыть»:

– Не торопитесь с выводами, друг мой, – отрезвил голос шефа, – прежде всего, узнайте, где шла пьеса «Борис Годунов» в сентябре-октябре 1916 года.

– Вот…в театре Муссури состоялись гастроли Фёдора Шаляпина в Харькове. Бог мой! Да чем же он мог перейти дорогу политической организации?  

– У вас мысли скачут в разные стороны, – строго предупредил Муравецкий, – И потому вы пропускаете важные плюсы к нашему поиску. Соберитесь и торопитесь, не спеша. Заметьте, что покушение не удалось и «княгиня» исчезла. Это факт. После этого о ней ничего не было слышно.

– Что это нам даёт?

– Я читал об «Анархии» много лет назад и на вашем месте не относился бы столь легкомысленно к этой компании. Радикальная организация с чётким уставом, нарушение которого строго каралось. И далеко не выговором, а более страшными мерами. Поэтому её участники старались стрелять без промаха и метать бомбы метко, а уж скольких людей отравили. Впрочем, прощу прощения, один промах был. Покушение на губернатора Оболенского им так и не удалось.

– И что случилось?

– Бомбиста нашли в лесу через неделю повешенным на сосне. Долго не могли опознать – лицо было обглодано, а глаза выклеваны. Из рядов «Анархистов» живым не выходил никто. Подпискам о неразглашении никто не верил. Судьба агентов могла быть единственною – смерть в бою.

– Ну а если боя не было… — пытался подхватить мысль шефа Степан, – не прекращая курить одну за другой сигареты, – Тогда княгиню….убили?

– Неплохо, лейтенант. Вот мы уже и знаем, что скорей всего нашей даме не дали далеко уйти, и приговорили прямо на месте.

– С ней могли поступить так же, как с тем повешенным несчастным в лесу?  

– Возможно, – торопливо ответил шеф. – А что означают слова Red S Girl?

– Пока не выяснил, – смутился Степан, – обязательно узнаю.

Тотчас услышал голос эксперта:

– В принципе, мы выполнили то, что, что обещали клиенту: действительно ли Поливанова стала княгиней. Ответ отрицательный. Замужество, по всей видимости – просто легенда для всех, в том числе и для её семьи. Если даже родной матери дочь опасалась написать правду, тогда, в самом деле, либо была напугана, либо её крепко держали в заложницах.  

– Вы хотите сказать, что Поливанову заставили участвовать в убийстве Шаляпина?

– Не исключено.

– Чем же?

– Ну, скажем, чем можно шантажировать молодую мать, лейтенант?

– Жизнью ребёнка… – ужаснулся предположению Степан. – Неужели они были способны на это?

– Абсолютно. «Анархия» не отличалась высокими манерами при выборе средств. Теперь мне представляется совершенно ясным, почему в царский архив попало дело Поливановой. Полиция стала подозревать женщину в организации теракта. Проведя жандармов по адресу одной из явочных квартир, где, по словам «княгини» находится человек, который якобы удостоверит её личность, она тем самым выдала себя. Судьба дамы была решена не в её пользу и сами террористы избавились от предателя. Вот и весь миф о «княгине Волконской».

– Но как же она могла пойти на то, чтобы выдать явочную квартиру? Неужели судьба ребёнка для неё ничего не значит?

– На этот вопрос я вам ответить не могу. Но думаю, есть простое объяснение. Например, помутнение рассудка. Вспомните, родные хотели отправить ей в дом для душевнобольных. Невзирая на всё, наше расследование подходит к концу, друг мой. Как вы считаете, если мы сообщим правду господину Бергеру, он не сильно расстроится?

– Полагаю, очень сильно.

– Согласен. Жаль, что нет фотографии взрослой Поливановой. Это могло бы пролить свет дальше – на конечную судьбу дамы. Ладно, возвращайтесь в Коротич. Ираида Львовна обещала блины с мёдом. Свою миссию мы выполнили. Остаётся ждать известий от Кобриной и если всё благополучно – тотчас закроем дело.  

– Если благополучно? – переспросил Коржиков с тревогой в голосе. У него вспотела рука, державшая телефон и от волнения перехватило дыхание. Волею шефа запертый в полутемном зале архива библиотеки, он уже тысячу раз проклинал себя за то, что не убедил Муравецкого отпустить его вместе с Ликой.

– Что-то случилось с Кобриной? 

– Видите ли, с ней еще вчера прервалась всякая связь, – ответил Муравецкий. – Прогреваю машину, собираюсь отправиться на поиски. Но телефон вы держите при себе. Вернусь из Рогани – дам знать.

– Я еду с вами! – чуть ли не заорал в трубку Коржиков, но Григорий Михайлович твёрдо и спокойно возразил:

– Дорогой Степан. Мы не можем оставить наш штаб совершенно без присмотра.

– А Ираида Львовна? – горячился Коржиков.

– Ну, скажете тоже! При всём моём уважении к хранительнице нашего уюта, как же она сможет помочь, если явится Бергер или в электронной почте появятся новые сведения о нашем деле?

 

*                      *                      *

 

Выехав на посвежевшую после ночного дождя трассу, Григорий Михайлович включил «Радио-Джаз» и словно отгородился от внешнего мира, сосредоточившись на поисках Лики. День обещал быть солнечным, не хотелось доверять дурным предчувствиям. Тем более Костя Булич звонил с добрыми новостями. Ему удалось установить тождество почерка в письме с фронта и лица с фотографии Поливановой. Мелодичные синкопы Колтрейна из динамика добавляли сочной мягкости и лиризма к осеннему настроению. Утром Муравецкий звонил Людмиле Сергеевне, но из-за какой-то радужности в голове, не мог даже вспомнить, зачем. Обменявшись милыми любезностями, она нежно и участливо произнесла: «Вам нужно больше времени проводить на свежем воздухе». «Вот и развеюсь на природе…» – улыбнулся себе Григорий Михайлович, поглядывая в зеркало заднего вида. Людмила Сергеевна без насилия вторглась в его покой и незаметно заполонила и успокоила тревожные мысли. Прощаясь, они договорились как-нибудь прогуляться вместе.

– В Драме дают «Продавца дождя», пойдёте?

 Цветущее лицо женщины, наверное в этот момент подернулось румянцем смущения и просияло «Да».    

Благостное затмение взорвал телефонный звонок. «Легка на помине», – улыбнулся Муравецкий и ответил.

– Григорий Михайлович, – неожиданно тревожно донесся из трубки голос Людмилы Сергеевны. – Вам надо срочно приехать.

– Приехать куда? – не понимал Муравецкий, еще пребывая в романтической эйфории.

– К нам, в больницу. Мы только что у ворот обнаружили… вашу девушку.

Ниссан резко затормозил.

– В каком смысле, «мою девушку»? Лику?

– Ну да.

– Как она там оказалась?

– Мы не знаем. Очевидно, кто-то привёз и оставил, потому что сама она не могла бы добраться к нам в таком состоянии. У неё раздроблена кость ноги, сильное повреждение ключицы,  и…

– Не молчите же, – напряженно требовал Муравецкий, нажимая на педаль газа.

– Боюсь, что у неё проблемы с головой.  

– Я буду через полчаса!

(Visited 18 times, 1 visits today)
2

Автор публикации

не в сети 2 дня

Lady Karina

12K
Осторожно с желаниями...
День рождения: 27 Мая
flagВеликобритания. Город: Харьков
Комментарии: 2426Публикации: 393Регистрация: 04-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • серебро - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ
  • золото - конкурс ЖЕЛТАЯ СОБАКА
  • золото - конкурс НИКТО НЕ ЗАБЫТ

4 комментария к “«ЦАРСКИЙ АРХИВ» — Дело княгини Волконской (Глава 4)”

  1. Ужас! Бедная Лика…в каком состоянии! А Степан возможно что-то нашёл…))

    Классно написано! Интересно, что будет дальше!))

    I wish you luck and creative inspiration! I want to believe only in good things!) Respectfully! Emmi
    2
      1. Да! И я об этом, что он нашёл!))

        Лику жалко!))

        I wish you luck and creative inspiration! I want to believe only in good things!) Respectfully! Emmi
        2

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *