«ЦАРСКИЙ АРХИВ» — Дело княгини Волконской (Глава 9)

Публикация в группе: ЦАРСКИЙ АРХИВ (исторический детектив)

Без телефона как без рук. Казалось бы мелочь, но без неё тоскливо. Заглянула в ящик и чертыхнулась от досады.

– Сестра! – позвала Лика и тут же её передёрнуло. Как-то вяло и нежизненно звучал голос. Раскалывалась голова, хотелось холодного пива или в душ. А лучше и того и другого. – Сестра! – настойчиво крикнула она, хмуро заглядывая за пустую тумбочку, но и там не было ноутбука. «Когда его могли забрать? Я задремала на каких-то полчаса. Правда, заходила медсестра и что-то вколола. Когда уже мне снимут чертов гипс?». Лику вновь сморила дрёма, и в ласковых волнах жидкого тумана показалось, что вновь вошла медсестра, а может и не показалось. С головой творилось что-то, не позволяющее ясно соображать ­ – явь или сон. Прихрамывая, сестра обошла койку и встала сзади у изголовья. Над головой простёрлись две широких ладони с расставленными широко пальцами. Руки в воздухе нарисовали контуры, будто охватывая голову Лики с обеих сторон, Кобрина почувствовала сильное напряжение, но сил не хватало даже пошевелиться. Сквозь узенькую щелочку ресниц блеснуло что-то зеленое, совсем близко, точками. Еще выше смутно виднелось лицо – знакомое и пугающее. Вскоре медсестра убедилась, что Лика спит и в тишине послышались голоса.

– Может не надо её? На тебе уже три трупа.

– Она сама виновата. Кто просил её совать нос в гимназию. Своим рисунком она разрушила мою мечту, понимаешь? Там ясно было видно, что княгиня – всего лишь фантазия. Выдумка глупой девчонки.  

– Ладно, чёрт с ней. Зачем надо было Спицыну убивать?

– Как удачно они стали подозревать эту дуру. Ей пришлось погибнуть, будто случайно в аварии. С мертвых не спросишь, всё и закончилось бы. Но не вышло…

А Суконников в чем виноват?

– Он видел меня….в платье.

В Лике замерло дыхание, тело стало снова резиновым, но ужасно чесалась спина. Не веря ушам, она подумала, что сюда переселили какую-то сумасшедшую. Впрочем, голос был мужской, и он был один. Скрипнула дверь, и голос медсестры с коридора протяжно потребовал:

– Вы кто, женщина?

Сумасшедшая резко рванулась с места и вытолкнув медсестру из палаты, сама тоже скрылась за дверью.

Лика прислушалась. Густой грубый голос барабанил как крупные капли дождя по железной крыше, шум, стук о дверь, резкие писки, похожие на собачьи визги. Что-то тяжелое мешком свалилось на пол. Лика попыталась встать с кровати, но нога в гипсе онемела, а вторую свело судорогой. Хотелось пить, дыхание в груди участилось, вдруг всё прояснилось, вспомнилось и она прикусили губу от досады – нет ни телефона, ни компьютера и людей нет, кроме…. «Шеф…шеф….неужели я умру…..блин, ну пожалуйста. Какая я дура, надо было догадаться еще раньше». 

Кулаком она стучала по двери тумбочки, а в глазах стояли слёзы. Вдруг в палату вошел Бергер в каракулевом пальто и шляпе. Гладко выбритое лицо сияло и сразу же запахло дорогим парфюмом. В руке у него была сетка с апельсинами и соком.

– Какие люди, – сдерживая волнение, улыбнулась Кобрина, сжимая другую руку под одеялом в кулак.

– Да вот, – несколько возбужденно и весело сказал Бергер, – Пришел навестить нашу героиню. Витаминов принёс. Вам так много приходится заниматься умственным трудом.

С трудом разжимая от злости зубы, Лика старалась выглядеть обрадованной:

– Мне так приятно, что вы здесь. Хоть одна живая душа, а то все разбежались, не дозовёшься. Вы не знаете, уж не праздник ли какой сегодня?

Бергер присел на стул у двери и вертя в руке шляпу, ответил с искорками в глазах:

– Не знаю, как у кого, но у меня сегодня действительно радость.

– О, можно узнать, что же? День рождения?

– Скорее наоборот, – усмехнулся тот, приподнимаясь.

«Еще один шаг и я запушу в него ночной вазой», – решила Лика.

Положив апельсины на стол, он приоткрыл окошко, распахнул ворот пальто и вдохнул осенней ночи. Изо рта пошел пар. Молчание Бергера было пугающим. У Кобриной путались мысли, она никак не могла выбрать правильную ниточку для разговора.

– Боюсь, что не совсем вас понимаю. Леонид Леонидович, вам не поздно будет возвращаться домой?

– Что вы, я не боюсь темноты. Ночь – моя стихия. Как-нибудь я почитаю вам мои ночные стихи.

– Вы поэт? – как можно громче воскликнула Лика, потому что монотонная и какая-то ледяная речь Бергера раздражала и пугала.

– Я гениальный поэт.

– Почитайте же!

– Как-нибудь… Правда они писаны от лица женщины. Вас это не смущает?

– Странно, конечно. Но почему бы нет. Мне всегда было интересно, какими на самом деле представляют нас мужчины. Ведь они о нас совершенно ничего не знают, а вернее, не хотят…

 

Бергер в кошачьем прыжке от окна оказался у кровати Лики и схватив девушку за плечи, приблизил к ней задрожавшее лицо:

 – Я знаю. Слышите, я знаю о женщинах всё! Даже больше вас.

Тело Лики вжалось в матрац, и она смогла лишь сдавленно прошептать:

– Да не волнуйтесь вы так.

Отступив назад, он сел на соседнюю кровать и отдышался. Затем встал, подошел к столу, вытащил из сетки пак с соком, отвинтил крышку и налил себе стакан. Только поднёс к губам, как Лика, сжимая в руках горшок, приподнялась на кровати и спросила:

– А почему вы без ногтей? Серебро вам очень идет.

Убийца медленно повернул голову в сторону кровати. По шее пошли багровые пятна, нижняя челюсть опустилась, и рот застыл в кривой усмешке.

– Догадалась… – хрипло прошипел гость, схватившись за спинку кровати.

– Еще шаг и я ударю вас.

– Чем? Этим унитазом? – истеричный смех потряс стены палаты.

– Я буду кричать!

– Бесполезно, На этом этаже вы одна.

– А главврач?

– Она давно спит дома. Хотите ей позвонить? Вы смешите меня, как никто не смешил. А ведь она сама всё и придумала. Мамочка моя любимая.

– Вы о чем?

– Об этом! – крикнул Бергер и выбил ногой горшок из рук Лики. В ту же секунду он прижал голову девушки к подушке и зажал рот простыней. Извиваясь, она стонала, хрипы становились глуше, и вдавленная сонная артерия довольно быстро отключила её от внешнего мира.

Смешались ощущения яви и грёз. Лика не понимала, где находится и что с ней. Проснулась только от пронзающего всё тело холода. Грудь, перевязанная жгутом, посинела, но до узла было не добраться. Она лежала на каталке. Здоровая нога тоже была намертво привязана к железному поручню. Сверху с крыши капало ржавой водой, накопившейся после дождя на протекающей ливнёвке. Голова не болела, но волосы, разделенные пробором, двумя прядями были затянуты винтами к днищу. Ей вспомнилась картинка из детского издания «Приключения Гуливера». Там в каждый волос великана вбили по колышку, чтобы он не мог поднять голову.

– Вам удобно, Ваше Сиятельство? – раздалось над головой.

Бергера было не узнать. В женском парике блондинки до пояса, в платье, таком коротком, что виднелись трусы, он манерно курил сигарету, сбивая пепел длинным ногтем прямо на грудь Лики.

– Извращенец, – сцепив зубы, произнесла она. – Мне бы раньше догадаться.

– Вот этого я и боялся.

– И потому решили убить меня?

– Отнюдь, деточка, – сделав накрашенные губы трубочкой,  ответил тот. Лика скривилась от этой омерзительной гримасы. – Я хотел лишь подбить вас так, чтобы потом мои наёмники привезли вас именно в эту больницу. Узнай вы о нашем родовом недуге раньше, вы прожили бы еще меньше. Потому что всё это – мой мир, я так живу и никому, слышишь ты, сцыкуха, не позволю лезть длинным носом в мою жизнь. Поэтому вы здесь. Мамочка, конечно, была испугана, но она на всё пойдет ради меня. Такая у меня мама.

– Зачем я вам понадобилась и где я, чёрт возьми?

– Вы? Как где? В морге, разумеется. У нас в подвале это лучшее место – некрополь. Скоро, совсем скоро вы присоединитесь к тем, кто по ту сторону жизни. Отсюда до Леты, по которой вас проводит Хирон, гораздо ближе к покою.

– Сумасшедший, – простонала Лика, изо всех сил стараясь чуть приподняться.

– Не трудитесь, – гортанно рассмеялся Бергер, вращая глазками, видимо изображая попытку соблазнения.

– Подонок, – злобно зашипела Лика. – Ты хоть понимаешь, что убийство сотрудницы полиции тянет на пожизненное?

– Плевать. Ты сама виновата, девочка. И твой начальник тоже и ваш этот как его… рыжий растяпа с чесночным перегаром.

– Не смей, приудрок! Ты и мизинца их не стоишь, извращенец. Они – настоящие люди, которые верили тебе и хотели помочь. А ты…как и вся твоя долбанная семейка – даже не человек – ни мужик и ни баба, а карикатура. Жаль, что твоя мамаша вовремя не сделала аборт.

– Заткнись! – завизжал Бергер и шершавой ладонью хлёстко влепил пощёчину Кобриной. На лице осталась багровая отметина. С губы потекла струйка крови.  – Ты не смеешь, тварь говорить о моей семье всуе. Мы все страдаем из-за таких как твой Муркавецкий.

Второй удар кулаком был направлен в нос. Из глаз Лики брызнули слёзы и сквозь окровавленный рот она прошептала:

– Ничтожество… Мне бы только подняться…

Бергер набрал ведро воды и мощной струёй окатил лицо девушки. Она часто заморгала глазами и хотела еще что-то сказать, но быстрые пальцы Бергера залепили ей рот скотчем.

– Вот так хорошо. Не люблю, когда со мною спорят. Ты послужишь жертвой во мщении. Мой бедный дед, сын Поливановой приехал в Харьков на поиски матери. Он тоже, как и она сбежал из дому, когда за его бабкой с дедом пришли чекисты. Деду удалось сначала спрятаться в кукурузе, а потом от кого-то из соседей он услышал, что женщину, похожую на Катьку Поливанову, видели в Харьковском лазарете. Добравшись до города, дед долго блуждал, справлялся во всевозможных местах о судьбе матери, рисковал, так как был 37-ой год. Он нашёл сиделку, которая ухаживала за матерью в последние дни. Как много интересного мне поведал один любопытный дневничок с массой подробных воспоминаний. О, как я искал этих записей! Их автор, поначалу была немногословна. Но вскоре чуть ли не под пытками вырвал он у неё признание в том, что Поливанову убил охранник палаты, жандарм, подкупленный террористами. Под действием контузии в бреду она всё повторяла, что приехала к мужу – князю Волконскому, он ждёт её и переживает. На вопрос, где проживает её супруг, княгиня указала адрес, где её могли бы опознать. Но это оказалась явочная квартира, куда Поливанова должна была явиться для подготовки к теракту. Понимая, что больная сотрудница стала смертельной опасной, «Анархия» решила ликвидировать княгиню. Эх, я то думал, что она и вправду княгиня. Жандарм с сиделкой отнесли труп куда бы вы думали?

– Плевать мне, где гниют кости вашей шизофренички, – выплюнула с кровью резкие слова Лика и застонала.

– Не злитесь, иначе хуже будет, – как обиженный ребенок пригрозил Бергер. – Её кости покоятся здесь. Да-да! Сто лет назад тело Поливановой перетащили сюда, в морг и зарыли в подземном туннеле. Для нас всех это место стало святым. Дед пропал после Отечественной, но до самой смерти досадовал, что так и не удалось поквитаться с сиделкой. Той удалось исчезнуть после вырванного из неё признания. Но зато я объявил войну убийце и поклялся над могилой святой мученицы Екатерины найти её погубителя или по крайней мере причинить боль потомкам.

– В чём же потомки виноваты?

Бергер ближе наклонился к лицу Лики, и тяжело дыша и сверкая безумием в глазах, произнёс:

– Неотомщенный дух моей прабабки принёс горе моей семье и вселил в меня свой недуг. Он сказал: «Это тебе за то, что не нашел убийцу и неуспокоенная душа мученицы бродит по моргу и подземелью и винит тебя во всём». Я хочу вылечиться и теперь знаю, как.

Лика поёжилась, напрягла мускулы рук, но только сильнее в кожу врезался жгут, пальцы свело судорогой и вскоре они совсем онемели.

– Что вы намерены делать?

– Потерпи, осталось совсем немного рассказать, а потом мы с тобой отправимся в увлекательное путешествие. Тебе не лежалось спокойно, и ты решила начать свои поиски. Разболтав своему дружку о Красном Кресте, ты заставила меня следовать за ним. А этот недотёпа оказался счастливчиком. Ну, дуракам как известно везет. В Кресте работала милая девочка Юля, которая оказалась правнучкой той самой сиделки. Она пообещала показать Степану дневник своей прабабки с исповедью. Но я оказался еще счастливее, растяпа выронил бумажку с адресом и я пришел раньше.

– Что? Что ты сделал с девушкой?

– Задушил, разумеется. Потом вызвал полицию. Как раз к приходу Степана. Остроумно, не правда ли? Святая Екатерина отомщена. Жертва принесена! Справедливость торжествует!

– Ублюдок…

Хлёсткий удар наотмашь по лицу заставил Лику вскрикнуть, совершенно оглохло ухо и помутилось в голове.

– Ты могла бы остаться в живых. Зачем ты догадалась обо мне? Дался тебе мой серебряный ноготь. Ну что ж, поехали. Вы не возражаете, мадемуазель?

С этими словами Бергер ухватился за поручни каталки и покатил вдоль столов, накрытых белыми простынями.

– Будь ты проклят, – шипела Лика. С потолка на неё упала сеть паутины и опутала лицо. Где-то рядом слышалось журчание воды, синюю мглу пространства наполнял ехидный смех Бергера. Насильник иногда отпускал руку и сжимал между ног Лики промежность, приводя девушку в бешенство. Когда он сдавил так больно и разорвал на ней трусы, Лика плюнула ему в лицо сгустком розовой жижи. Бергер завопил и пустил каталку вперед, пока та глухо не врезалась в каменную стену. По щербатой стене стекала мутная жидкость и Лика жадно припала головой, чтобы немного освежиться. Струи ледяной воды омыли лицо, болели ранки, но вернулась бодрость. Ей не хотелось умирать в мучениях и если суждено погибнуть, она решила, что сделает это с достоинством и в полном здравии.

– Ну, мы почти приехали. Теперь молись, дрянная девчонка, – прохрипел Бергер и взялся за лопату.

 

*                      *                      *

Полупан ворвался в здание первым. Людмилу Сергеевну вел под руку Муравецкий, а та, дрожа и кривя лицо, всё смотрела на него с укором, смешанным с мольбой и жалостью:

– Господи, дай сил. Помоги мне выдержать испытания и пусть всё это скоро кончится.

– Кто есть в здании? – спросил следователь. – Не в ваших интересах молчать, гражданка.

– Дежурная сестра на втором этаже. Еще там же музей. Наш смотритель живёт там. Точнее, жил…

Муравецкий повел главврача в палату Лики. С тяжёлым сердцем открыв дверь, они увидели то, чего боялись – в палате никого не было. На столе оставался недопитый стакан с соком. Туманян тотчас приступил к делу. С крючка вешалки одиноко свисало куцее пальто. На него небрежно был накинут шёлковый вязаный шарф. 

– Мужское, – заметил следователь. – Это пальто вашего сына, мадам?

Мать ухмыльнулась и ничего не ответила. Отвернувшись к окну, она сделала вид, что наблюдает что-то интересное. Муравецкий торопился и сжимая локоть Людмилы Сергеевны, вернул женщину в реальность.

– Вы мне делаете больно! – вскричала она. – Вы же джентльмен, Григорий Михайлович.

– Если с моей сотрудницей ваш сын сделает что-то, я тут же забуду об этикетах. Вы не знаете, каким я могу быть.

Произнесено это было жёстко, ясно и безусловно. Муравецкий сильнее сжал локоть и медленно, сквозь зубы произнес:

– Где морг?

В глазах женщины появились слёзы.

– Ну-ну, оставим театр. Итак?

– Вы погубите моего Лёнечку. Он такой…хороший. Каждое утро звонит мне и справляется, как моё здоровье. А когда я болела, он ходил в магазин и сам готовил мне манную кашу, а ещё он спас котёнка от хулиганов.

– Мадам!

Она заговорила еще быстрее:

– А тот шарфик я связала ему на день рождения. Он был счастлив, как ребенок, так трогательно, что…

Звонкий шлепок по щеке привел женщину в чувство. Во время всего действия никто не заметил, как Степан осторожно выудил свой пистолет из чемодана Туманяна и исчез.

Двери в морг были распахнуты настежь. В царстве мёртвых Степан не чувствовал дискомфорта. Он вырос у самого кладбища и с детства наблюдал процессии, слушал фальшивую музыку, они детьми бегали на очередные похороны за конфетами и печеньем. К детдомовцам относились сельчане ласково и подкармливали. Степану даже приходилось копать ямы, ему даже что-то платили. Обходя каталки с трупами, он медленно продвигался. Почти за спиной он услышал щелчок.

– Попался, – раздался голос, и одновременно полыхнула острая молния. Степан отскочил на пол и снял пистолет с предохранителя. Затаившись, он ждал. Шаги Бергера застыли почти над ним. Отвернув каталку в сторону, убийца застыл, увидев направленный на него наган. Бергер присвистнул и усмехнулся.

– Руки вверх, – приказал Степан.

Бергер дернулся и пустил каталку на полицейского. Степан не успел увернуться, и колесная пара прижала его шею к батарее. Бергер наступил ногой со своей стороны на раму обода, причиняя Степану страдания от удушья.

– Нравится, парень? То ли еще будет. Мал еще тягаться со мной.

В тот же момент Степан нажал на курок. Бергер взвыл и отпустил ногу. Согнувшись пополам, он плевался и бешено рычал. Коржиков подполз ближе, захватил ступней за ногу Бергера, а другой ударил по колену. Убийца ойкнул и упал навзничь. На него свалился какой-то труп. Степан, качаясь и расталкивая ящики и столы с бутылками и хирургическим инструментом, в темноте наскочил на ногу Бергера и упал прямо на убийцу. В сутолоке завязалась борьба. Двое мужчин катались по грязному полу, сшибая каталки, с которых на них падали трупы.

– Где Лика? – хрипел Степан.

– Отправилась в мир иной, – задыхаясь, отвечал Бергер.

– Ах ты падла, – кричал Коржиков и оба продолжали борьбу.

С одной каталки упал кусок гипса. Степан поднял голову и увидел кровавые следы на поручнях и вдоль разрезанных жгутов. Схватив черепок гипса, он с силой ударил в темя Бергера. Тот взвыл и откатился куда-то в темноту. Коржиков поднялся и прислонился  к стене. Почувствовал холод от водяных струй. Нащупав какой-то рычаг, схватил и изо всех сил дернул. Камень поддался и в глаза блеснул слабый огонек фонарика. Степан прополз в щель и очутился в гроте. Затхлой сыростью ударило в нос. Он осмотрелся, но кроме валявшейся лопаты и земляного холмика ничего странного не наблюдалось. Решив перевести дыхание, он присел и вдруг почувствовал, как земля зашевелилась под ним. Коржиков отполз и достал и взвел курок.

– Что ж тут, кроты? Ничего себе нарыли. Эй, друзья, вы тут не видели девушки?

Земля задышала. Степан сунул пистолет на пояс у живота и принялся рыть. Сначала показались волосы, затем послышался стон, она разрыл вширь и из-под земли выскочила рука. Он уже слышал голоса Полупана и Муравецкого далеко, у двери в морг и оттого откапывать Лику становилось веселее. Она уже открыла глаза и сплёвывая землю ртом хватала воздух. Приходя в сознание от того, что жива, она застонала:

– Стёпа…

За спиной послышалось:

– Вот так и стой на коленях, парень.

Бергер взвел курок пистолета и приставил дуло к черепу Коржикова. Пальцы Лики не слушались, судорожно дрожали и немели. Натирая их об землю, чтобы оживить их болью, она видела сдираемую кожу до крови и мучительно стонала. Проклиная про себя всю семью Бергера, она выбросила руку вперед, и пистолет Степана упал на землю. Холод от дула нагана Бергера вибрировал так, что чувствовалось, будто оставались секунды и… Лика мигнула. Степан упал на неё вниз в ямку, растопырив ноги. В тут же секунду между колен Коржикова раздался выстрел. Картинка жизни замерла и постепенно со всех сторон по краям она начала смазываться, сливаться и терять резкость, пока не расплылась, а тело Бергера грузно упало на камни. Пещерку озарили фонари, и рядом с телом сына упала мать, тихо, без крика, она легла головой на еще теплую грудь убитого сына и чужим голосом шептала:

– Идём домой, Лёнечка….здесь холодно. Ты простудишься. Ну же, пошли…

 

*                      *                      *

Спустя неделю после треволнений обедали у шефа. Григорий Михайлович торжественно поздравил Лику и Степана с первым боевым крещением, а те смущенно сидели и теребили края салфеток на коленях. Ираида Львовна подавала как будто на королевском приёме. Лучшие куски доставались Степану, а Лика возмущалась про себя: «Надутая индюшка! Между прочим, я больше пострадала, чем он». Но вслух не высказывалась и сама удивлялась собственной кротости. Степан спросил:

– А что с мамашей Бергера?

– Врачи обнаружили у неё склонность к раздвоению личности. Сейчас ей назначен курс лечения на Сабуровой даче. Разговаривает с сыном… – ответил Муравецкий, снимая ложечкой верхушку с яйца. 

– Ах, как жаль бедную женщину, – вздохнула Ираида.

– Зато одним придурком на земле меньше стало. Устала я, – едко сказала Кобрина. 

– Я тоже, – согласился Степан, откусывая кусок стейка, отложив в сторону лишний нож. 

– Сильно устали? – с прищуром спросил Муравецкий.

И в один голос оба ответили:

– Ни капельки, шеф!

– Ну-с, тогда за дело! За следующее дело.

Бокалы с красным вином победы тихо сблизились.

 

КОНЕЦ 

(Visited 26 times, 1 visits today)
2

Автор публикации

не в сети 2 часа

Lady Karina

12K
Осторожно с желаниями...
День рождения: 27 Мая
flagВеликобритания. Город: Харьков
Комментарии: 2430Публикации: 395Регистрация: 04-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • серебро - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ
  • золото - конкурс ЖЕЛТАЯ СОБАКА
  • золото - конкурс НИКТО НЕ ЗАБЫТ

4 комментария к “«ЦАРСКИЙ АРХИВ» — Дело княгини Волконской (Глава 9)”

  1. Жуть! Ужас! Какой гадкий этот Бергер!

    Рада, что Лику спасли!))

    Классно написана глава!))

    Браво, Карина!))kisslaugh

    I wish you luck and creative inspiration! I want to believe only in good things!) Respectfully! Emmi
    2
      1. Да! Очень круто запутано дело!))

        Все главы держала в большом напряжении!))

        Очень образно всё описано!))

        Браво, Карина!))kisslaugh

        I wish you luck and creative inspiration! I want to believe only in good things!) Respectfully! Emmi
        2
        1. Я старалась так писать, чтобы каждая глава так и держала — в напряжении и заканчивалась на вздохе и нервах)) Если Бог даст, следующее Дело будет еще круче. Как и первое дело, оно тоже будет основано на реальном случае — исторической и НЕразгаданной до сих пор тайне из жизни царской семьи)) Я предложу свою версию расследования. 

          2

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *