«ЦАРСКИЙ АРХИВ» — Дело княгини Волконской (Глава 8)

Публикация в группе: ЦАРСКИЙ АРХИВ (исторический детектив)

– На вас лица нет, – с ужасом в глазах произнесла Людмила Сергеевна, хватая Муравецкого за рукав.

– Обстоятельства вынуждают меня срочно отбыть в город, – вздохнул тот, выворачивая руль на разворот.

– На ночь глядя? Я с вами.  

– Хватит с вас треволнений. Вы заслужили ВИП-ложу в театре, но никак не то место, куда я направляюсь немедленно.  

– О чем вы! – улыбнулась дама сквозь припухлую бледность на встревоженном лице. – Вряд ли мне теперь удастся уснуть. Поверьте, что сегодняшние приключения гораздо увлекательнее чем «Горе от ума». Классика подождёт, пока вдохновляет современность.  

Спустя четверть часа Ниссан уже приближался к придорожной стеле с бледно сверкающим приветствием «Добро пожаловать в Харьков!» Несмотря на позднее время, машин на проспекте было много. Вдоль проезжей части шла траншея, на перекрестке суетились рабочие в оранжевых робах, размахивали руками, меняли трубы и матерились. В создавшейся пробке время замедлилось, давая возможность обдумать события последнего часа.

ОН: Как Вы себя чувствуете, дорогая?

ОНА: Ничего, голова только тяжёлая.

ОН: А как насчет совести?

ОНА: Не понимаю Вас, князь.

ОН: Вы погубили меня.

ОНА: Что вы такое говорите?

ОН: Сегодня за вами придут. И я уже ничего не смогу делать…

ОНА: Как? Не смейте! Я не смогу без Вас. Вы клялись мне…

ОН: Мы будем вместе на веки вечные. Усните…. Уже скоро…..

ОНА: Мне страшно.

ОН: Не бойтесь, я с Вами… Навсегда…

Опустив стекло на два пальца, Муравецкий вдохнул в себя пряного осеннего холода и откинулся затылком на спинку кресла. «Что могло произойти с Коржиковым? Обвинение в убийстве – это серьёзно. Опытный следователь не позволит себе разбрасываться подобными заявлениями без веских на то оснований. Значит, у Степана обнаружили нечто неопровержимое, что доказывает его вину. Чушь какая…» Муравецкий бросил быстрый взгляд на дремавшую Людмилу Сергеевну, которая вдруг теперь стала не просто женщиной, приятной для вечернего променада.  Она раскрылась с другой стороны и сторона эта казалась Григорию Михайловичу тёмной, чужой и не сулящей добра и света. Он еще не знал, какую роль дальше сыграет эта женщина во всей истории, но то, что роль эта будет не второстепенной и скорее драматической, ничуть не сомневался. Пробка на трассе стала редеть и мысли вновь потекли к теме Степана. «Убийство по неосторожности? Да, парень часто рассеян, а после нескольких дней безвылазной работы в архиве и вовсе мог раствориться в пространстве. Но забыться, потерять контроль и убить – не верю. Стоп! По телефону Коржиков звучал так романтически, не иначе как отправился на свидание. А там – да, масса вариантов и причем самых неожиданных. Разберёмся…».

Автомобиль резко затормозил у дома по Валерьяновской, 45. Не успел Муравецкий открыть дверь машины и выйти, оставляя спящую даму в салоне, как в лицо тут же ударил луч света фонаря. Угловатая тень, отделившись от забора, твёрдым голосом представилась:

– Капитан Полупан, это я вам звонил, товарищ полковник. Следователь Куракин и эксперт Туманян в доме.

– Туманян? – обрадовался Муравецкий, услышав  фамилию старого сослуживца, – Хорошо. А мой сотрудник как себя чувствует?

– Сидит и молчит, в ступоре, слова не вытянешь. Докладываю: физических методов дознания применено не было.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж веранды, эксперт со вниманием глянул на оперативника и ухмыльнулся, воображая, как бы деревенский верзила позволил кому-нибудь к себе притронуться:

– Физических? Ну-ну.

Из глубины коридора стремительно несло спёртым духом уксуса вперемешку с борщом, который варился у кого-то на кухне. От ворвавшегося снаружи ветра вздулись крылья одиноко висевшего плаща. С вешалки сорвался перепуганный кот. Растянувшись у самых ног эксперта, он еле встал, буркнул что-то нецензурное и пошатываясь, исчез за дверью. Полупан прошёл вперёд и услужливо открыл дверь Муравецкому. Следователь Куракин, ставший еще худее за последние часы, провел гостя в комнату, где за большим круглым столом, хмурый и несчастный сидел Степан. Выглядел он глубоко задумчивым, появление шефа почти не произвело на него светлого впечатления. Даже когда следователь рассказал Муравецкому об обстоятельствах, при которых был задержан Коржиков, Степан только вздохнул и еще глубже погрузился в себя.

– Видите ли, когда мы вошли, ваш сотрудник умудрился оставить следы везде и даже на локте руки убитой, хотя в момент смерти жертва была облачена в пиджак.

– Вы хотите сказать, – спросил Муравецкий, – что лейтенант сначала убил девушку, схватив её за руку, а потом надел на неё пиджак, чтобы не замёрзла, и подвесил на крюк?

– Я бы с удовольствием с вами посмеялся, – сухо ответил Куракин, – но при других обстоятельствах. А как вы объясните тот факт, что в руке у покойной был зажат клочок седых волос? У подозреваемого тоже ведь есть седина. И наконец, между ягодиц убитой торчала расчёска, которая принадлежит Коржикову.

– Шеф, – подал глухой голос Степан, очнувшись, – Всё неправда.

– Вам слова не давали, – оборвал его следователь. – И самое удивительное: блокнот с домашним именем и адресом лейтенанта Коржикова. Хотите полюбопытствовать, что внутри?  

– Сделайте одолжение.

– Выписки из газет из истории харьковского Красного Креста, сделанные рукой Юлии Лачиной. Кстати, в библиотеке им. Короленко подтвердили, что подозреваемый с жертвой встречался, они мило общались и даже о чём-то договаривались. Кроме того, Коржикова видели и в конторе Красного Креста, где он имел беседу с покойной. Свидетелей у нас достаточно. По-моему, этого вполне хватит для предварительного…

– Не торопитесь, – спокойно сказал Муравецкий, расстегивая пальто. – Могу ли я взглянуть на эти улики?

– Все здесь, – подал из-за шторы над входной дверью голос с акцентом Туманян – молодой эксперт, тихий, но самый способный из учеников Муравецкого. Поздоровавшись с бывшим начальником, он добавил: – Смерть наступила часа три назад, Григорий Михайлович.  

– Самоубийство исключается?

– Абсолютно. Странгуляционная борозда тянется горизонтально шее, без косо восходящей линии.

– То есть ты хочешь сказать, жертву сначала задушили, а потом привесили?

– Именно. Кстати, на шее убитой обнаружены потожировые следы. Они не принадлежат Юлии   Лачиной. Так же как и волосы в её руке, измазанные то ли краской, то ли засохшей кровью. Все улики оформлены, завтра, максимум послезавтра будут результаты.

– А до тех пор, – заключил Куракин, призывая Полупана с наручниками, вашему сотруднику придется провести время в камере. Прошу прощения, товарищ полковник, но таков порядок.

Муравецкий поднял руку, пристально посмотрел на следователя, голос звучал твёрдо:

– К сожалению, я не могу отдать вам лейтенанта Коржикова даже на час. Он находится на задании и может понадобиться с минуты на минуту по делу, не менее важному, чем ваш случай. В свою очередь предлагаю не терять времени и провести экспресс-анализ улик. Здесь и сейчас. А затем нам надо пулями лететь по другому адресу.  

Растерявшись, Куракин поискал  глазами Туманяна и тот снял очки и протирая их салфеткой, что-то невнятно произнёс.

– Это возможно? – спросил Куракин.

– В общем, да, – стараясь казаться уверенным, произнес молодой эксперт. – Только у одного меня это займет много времени…

– Если никто не против, – решительно заявил Муравецкий, – я помогу вам.

Не давая опомниться следователю, он подхватил чемодан Туманяна и повел лаборанта в соседнюю комнату. На ходу бросил Куракину:

– Нужно полутемное помещение. Ждите нас с результатами.

Оставшись наедине, Туманян схватился за голову.

– Григорий Михайлович, вы меня подведете под петлю.

– В доме повешенного говорить о виселице не комильфо, – улыбнулся Муравецкий. – Саня! Я прошу тебя. Неужели ты сам не понимаешь, что Степан ни в чем не виноват? Жертва обстоятельств.

– Но как это доказать? – волнуясь, отвечал Туманян. – Вы ведь знаете, что анализ будет неточным. На его основе мы не сможем сделать официальное заключение. Настоящую экспертизу всё равно придется проводить в лаборатории.

– Разумеется, сначала мы докажем, что Коржиков невиновен, а потом ты спокойно поедешь в лабораторию заниматься рутиной.

– Но как? Как мы докажем? – сдерживая крик в горле, похожий на отчаяние, возразил Туманян.

– Доверься мне, – тихо, но решительно сказал Муравецкий.

– Чёрт возьми…. Если бы не Вы…

В этот момент дверь открылась, возникла фигура Полупана, который робко сказал:

– Мне приказали присутствовать при вашей экспертизе.

– Тогда будете подсвечивать нам фонариком, – хмуро приказал Муравецкий и быстро надел перчатки. Туманян стал рядом и раскрыл чемоданчик с колбами и реактивами. Капитан мялся у двери и направлял луч фонаря на предметы, извлекаемые Туманяном из пакетиков.

– Надеюсь, вы знаете, что делаете, – прошептал Саня и деловым тоном доложил: – Клочок седины, окрашенный какой-то краской коричневого цвета. Такие же следы краски были обнаружены на письме, вставленном в расчёску.

Пока Туманян занимался химанализом, Муравецкий с помощью кисточки с мягким ворсом подобрал с горки чуть порошка графита и ровным слоем провел по бумаге. Приподняв листок, на уровне глаз, он пальцами с тыльной стороны начал постукивать, пока частички порошка не прилипли к еще свежим потожировым следам отпечатков рук.   

– Вот и наш писатель, – усмехнулся Муравецкий. – Как у тебя, Саня?

– Предварительно можно сказать, что это не краска. В цветовом пигменте присутствуют окиси титана, железа и цинка. Антиоксиданты, консерванты и растительные масла по объему зашкаливают. И еще одна любопытная деталь.

– Что же это?

– Аллантоин, – за всё время Туманян впервые улыбнулся.  

– Ты уверен? – скорее для подтверждения собственных выводов, спросил Муравецкий.

– Абсолютно. Необходимо взять образцы волос на затылке, за ушами и у висков Коржикова для сравнения.

– Не надо. Я знаю, чьи это волосы. Капитан! Результаты готовы.

Эксперты вошли в комнату, где Куракин с нетерпением вскочил с дивана и спросил:

– Ну? Что вы нам скажете?

– Я могу назвать убийцу, – спокойно ответил Муравецкий. Но это не главное.

– То есть как это? – развел руками следователь.

– Вопрос в другом: мотив остаётся открытым. Позвольте мне задать один вопрос подозреваемому. Скажите, кем вам приходилась гражданка Лачина?

– Никем, – ответил Степан, – Мы познакомились сегодня в конторе Красного Креста. И договорились о встрече.

Не зная, как правильно отвечать, Степан терялся. Он и в карты пара на пару ни с кем играть не садился, боялся, что не поймет интригу партнёра, не с той карты пойдет, и будет выглядеть дураком. Здесь же он чувствовал, что не должен признаваться ни в чём – зачем познакомился с Юлией и почему появился в её доме. Выглядело всё как случайное знакомство и свидание.

– Молодость, – вздохнул Муравецкий. – А вы не заметили никакого странного человека, который мог видеть, как Юлия передавала вам бумажку с адресом?

– Нет….я потерял расчёску, вернулся через минуту, но её уже не было. Кому она старая такая без трёх зубцов понадобилась…

Обращаясь к следователю, Муравецкий попросил:

– Прежде чем назвать убийцу, я хотел бы пригласить сюда одну даму. Она сейчас у меня в машине.

– Посторонним не положено, – вмешался Полупан.

– Боюсь, что она не такая уж посторонняя. И если вы поторопитесь…

Голос эксперта звучал так уверенно, да и время было позднее, хотелось скорее со всем покончить. Куракин махнул рукою и бросил:

– Ведите свою даму.

Через пять минут разбуженная и слегка примятая Людмила Сергеевна появилась в доме.

– Вы сегодня король интриг, – слегка кокетливо сказала она Муравецкому и присела на диван рядом со следователем.

Муравецкий поднял руку. В это время Туманян незаметно перекрестился.

– Итак, я постараюсь воссоздать приблизительную картину происшедшего. Сегодня утром мой сотрудник действительно познакомился с юной барышней из Красного Креста. Она пишет ему адрес, он опускает его в карман, где лежит и расческа. В кармане дырка и записка вместе с расческой падают не на пол, а на горшок с землей с пальмой. Из-за этого звука упавшего предмета Коржиков не услышал. Частички земли обнаружены на расческе. Некто воспользовался адресом и пришел в дом к Юлии первым. В продолжение встречи тот начал приставать к девице, она яростно сопротивлялась, но убийца оказался проворнее и задушил жертву. Только вот что искал убийца?

Коржиков ждал малейшего знака от шефа и дождался. В нём кипело смертоносно сенсационное варево. Вытирая платком пот со лба, он гордо заявил:

– Он искал дневник. Исповедь прабабки Лачиной.

– Любопытно, – с интересом сказал Муравецкий. – Ну, говорите же!

– Прабабка была той, которая ухаживала за Поливановой. Её намеренно приставила «Анархия» к странной пациентке. И она была последней, которая видела её живой.

— Господи, Григорий Михайлович, – застонала дама. – На ночь такие ужасные истории.

– Боюсь, это только начало, – ответил Муравецкий, потирая руки. – Да! Разумеется, дневника уже в доме нет. Убийца подвесил Юлию на крюк, чтобы сымитировать самоубийство. И любой бы другой расчётливый убийца спокойно исчез из дома. Но наш клиент страдал извращенными фантазиями. Он приспустил трусики покойной и оставил следы слюнных желез на половых губах, бедрах и даже на коленях. А потом, видно вошел в раж, гневаясь о том, что Юлия ему не отвечает взаимностью, как и все дамы в его жизни. Он вспомнил о Степане, к которому и сама девица проявляла интерес. Тогда убийца вставил его расчёску в анальное отверстие жертвы и прикрепил записку. Дешевый эффект, который погубил извращенца. Мы провели анализ слюны, потожировых веществ на шее убитой и графологическую экспертизу почерка убийцы и пришли к выводу, что…

– Замолчите…. – застонала Людмила Сергеевна.

– …слюна принадлежит мужчине, возраст до сорока лет, диабетик. Краска на волосах – это обычный женский тональный крем для лица. И еще – ноготь. Ах, какая растеряша.

– Вы о ком? – спросил следователь.

– Об убийце, разумеется. Вот он – ещё один сломанный серебряный ноготь. Думаю, у нас есть свидетель, который без труда опознает его.

– Умоляю вас….. – еле дышала Людмила Сергеевна, сползая на пол. 

Спустя несколько минут её удалось привести в чувство, она лежала спиной на коленях Муравецкого и шептала:

– Зачем вы со мной так поступаете? Вы ведь понимаете, что он…он должен был найти убийцу.

— Погодите! – вскричал Куракин, хватаясь за голову. – Ничего не понимаю. О каком убийце речь, кто вы такая мадам и почему вы упали в обморок?

– Я…я его мать, – кривясь от боли, сказала Людмила Сергеевна.

– Шеф! – вскочил Степан.

– Да, лейтенант, – согласился Муравецкий. – Мне придется дать некоторые пояснения. Но позднее. А сейчас, мадам, заклинаю сказать: где ваш сын сейчас?  

– Ничего от меня не услышите, жестокий человек – злобно ответила Людмила Сергеевна. – Я доверила вам тайну своей семьи, своё горе, а вы решили посмеяться надо мной.

– Вы не правы, уважаемая Людмила Сергеевна. Никто из присутствующих не знает о вашей истории. Пока не знает. И не узнал бы, если болезнь вашего сына, превратившаяся в навязчивую идею мести, не привела бы его на путь преступления. Поймите же, что он перешел границу, за которой ваш Лёня уже не просто больной с раздвоением личности, он – циничный убийца.

– Ну и что? Доктор запретил мне перечить Лёнечке и сказал, что больной сам должен справиться с болезнью. Второй его голос должен подсказать ему, как поступить. Если второй мой сын считает, что первый должен найти и покарать убийцу, то значит, это должно было случиться на благо и для выздоровления.

– Мадам, – жестко сказал Куракин, – убийство пока еще никого не излечило. А вот то, что ваш сын теперь может войти во вкус. Где ваш сын? От этого зависит, где мы обнаружим следующую жертву, типун мне на язык. Что это за вибрации?

Людмила Сергеевна вытащила телефон из сумочки. Звонила медсестра.

– Что за фокусы! – возмутилась дама. – Не хватало, чтобы персонал звонил мне по ночам.

– Возможно, что-то случилось,  – мрачно предположил Муравецкий, выхватил из рук главврача телефон и включил громкую связь:

– Людмила Сергеевна…Людмила Сергеевна… – плачущим голоском вопила медсестра. – У нас ЧП. Василия Никитича убили. Что мне делать?

Куракин схватил трубку и жёстким голосом приказал:

– Говорит следователь по Дзержинскому райотделу полиции. Ничего не трогайте. Мы выезжаем. Кто такой это Василий Никитич?

– Как кто? Наш смотритель музея и ученый. Суконников его фамилия. Ой, какой ужас. Ему нарисовали лицо кремом и обрядили в юбку. Мне страшно….Нет…нет…не подходите ко мне…..мама……

Муравецкий вместе с полицейскими мчались в Николаевскую больницу, нарушая все правила движения. Людмила Сергеевна, дрожавшая от страха и бушующих волн ярости и проклинающая всех на свете, то заливалась грудным смехом, то выливала из себя ручьи слёз. Капитан Полупан с одной стороны и лейтенант Коржиков с другой сдавливали её по бокам и успокаивали, как могли. Следователь с Туманяном на полицейской машине не отставали от Ниссана, оглушая ночной покой сиренным воем и выхватывая фарами из тьмы редких испуганных прохожих. Куракин торопился поставить в туманной истории точку. Саня Туманян заливался нервным потом, надеясь только на правоту шефа, а сам шеф, неистово сдавливая руль машины, думал о Лике. Не отрывая воспаленного взгляда от дороги, эксперт искоса посматривал в зеркало заднего вида и сталкивался глазами со Степаном. И Коржиков всё понимал. Понимал, боялся и решил для себя окончательно: если что, он обезоружит Полупана и сам ринется на помощь. Если успеет. Спидометр зашкаливал, во мгле недружелюбно сверкнул полосатый щиток, раздался звук свистка, как вдруг заглох мотор…..

(Visited 16 times, 1 visits today)
2

Автор публикации

не в сети 2 часа

Lady Karina

12K
Осторожно с желаниями...
День рождения: 27 Мая
flagВеликобритания. Город: Харьков
Комментарии: 2430Публикации: 395Регистрация: 04-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • серебро - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ
  • золото - конкурс ЖЕЛТАЯ СОБАКА
  • золото - конкурс НИКТО НЕ ЗАБЫТ

2 комментария к “«ЦАРСКИЙ АРХИВ» — Дело княгини Волконской (Глава 8)”

  1. Ох! Бедный Степан…в каком ужасном положении оказался!

    Интересная глава…и очень напряжённая!))kisslaugh

    I wish you luck and creative inspiration! I want to believe only in good things!) Respectfully! Emmi
    2

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *