Полигон. Глава 5

Публикация в группе: \"Полигон\" - (ПРИКЛЮЧЕНИЯ, повесть)

 

V

 

— Чего бы лыбишься?, — сказал Валерка, выжимая гирю. — Вас это…                                                      в натуре… чинить хотят.

— Кто?

— Блатные. Вторая рота… Живёте больно красиво… 

                                                                                С. Каледин «Стройбат» 

 

 

  Участковый инспектор капитан Скаринкин за свою достаточно долгую деятельность на здешнем поприще обрёл почти все те необходимые навыки, что делали его работу если не виртуозной, то по крайней мере отвечающую тому уровню, без коего сама работа участкового считалась бы бесполезной тратой времени и сил. Основными аксиомными требованиями в такой работе считались, во-первых, длительное проживание в месте сферы деятельности и, стало быть, хорошее знакомство с его обитателями, во-вторых – умение правильно расположить к себе как можно больше из них, дабы при случае могли стать союзниками и помощниками уж если не в расследовании, то хотя бы в рекомендациях или намёках, что, кстати, спокон веков было одним из любимых занятий простого обывателя, особенно в сельской местности. Анискины не перевелись и по сей день, разве что при работе всё чаще приходится использовать не вполне, мягко говоря, легитимно-гуманные способы воздействия или достижения. Сие, понятное дело, происходит не от хорошей жизни, куча объективных и субъективных причин зачастую просто не оставляет выбора, но… как говорили в сравнительно недалёком прошлом вершители философских раскладок, бытие определяет сознание…

  Трудно сказать, в какую сторону изменилось за тридцать с лишком лет мировоззрение Скаринкина, да и изменилось ли вообще, только вышеупомянутые истины и навыки были усвоены им со всей возможной полнотой. Уже не только сведения и факты давали пищу умозаключениям и выводам, но и то самое чутьё (можно назвать интуицией), выработанное столь давним сроком. В отдельных случаях как раз оно решало главную роль при расследовании. И вот теперь, в деле ограбления поселкового магазина, это чутьё подсказывало, что само деяние является не целью, а средством, направленным, скорее всего, чтобы на кого-то или что-то воздействовать или же от этого кого-то или чего-то избавиться. Если бы его спросили, на чём это основано, Скаринкин не смог бы дать определённого ответа; лишь сопоставляя целый ворох отдельных и, казалось бы, на первый взгляд не связанных меж собой догадок, можно было сплести только самому понятную слабо осязаемую верёвочку умозаключений, каждое из которых с определённой долей вероятности может привести к желаемому результату.

  А кое-какие детали в этом происшествии определённо наводили на упомянутую версию. Начать с того, что сильного переполоха ни в Назаровке, ни в прилегающих окрестностях оно не вызвало; неопытный детектив, конечно, сразу же заподозрил бы работниц магазина, если бы хорошо не знал их обеих – здешних пожилых баб, и в райцентр наведывавшихся не чаще раза в год. Они и шумиху-то подняли не сразу, обнаружив перемену в ассортименте лишь спустя часа полтора после открытия: сигнализация работала на честном слове, злоумышленники проникли с заднего хода, который закрывался щеколдой изнутри, навесным замком довоенной ковки – снаружи. Словом, мечта алкоголика: с шилом и фомкой в руках одно удовольствие систему оприходовать. К тому же по уходе разве что щеколду не задвинутой оставили, всё остальное как в автосервисе, чинно-аккуратно по местам. Стало быть, не торопились, значит – не заезжие гастролёры, либо снаружи «кукушка» ошивалась, а скорей и то и другое. Гадить у себя под боком никому из местных нет резона, особенно забулдыгам: тут же на подозрении, да и спрятать краденое некуда – у себя глупо, а на стороне… Не бриллианты же или ценные бумаги, чтобы конспиративный самовывоз организовывать, засекут моментом… И всё же интуиция нашёптывала Скаринкину, что орудовал кто-то из тутошних, разве что цель была иная, нежели стрёмно «оторваться» в какой-нибудь хазе с фартом и барышнями в обнимку. А раз так, то исчезнувший товар (кстати, в сравнительно небольшом количестве, что также кое о чём говорит) должен находиться где-то неподалёку, и не обязательно в помещении: в описи фигурировали только горючка и дорогие консервы (снова шепоток в пользу «аборигенов»). И если попробовать раскрутить версию дальше, то само по себе напрашивается, что кроме полигонных обитателей, по всей округе больше практически некому становиться поперёк рельсов здешней «коза ностре». Скаринкин, разумеется, практически обо всех тэбэошниках имеет различные сведения, не всегда, понятно, достоверные, но всё ж кое-какое представление дающие, а с некоторыми и вовсе лично знаком; с Подшиваловым давние приятели с незапамятных времён, Гришка Василевский (прозвище у него в тех кругах забавное – Хрящ) хоть и тёмная личность, не всегда с законом на короткой ноге, но пользы от него иной раз может быть куда больше, чем от некоторых штатных коллег. Да и бедолага-казачка, у которой чернобородые семью истребили – тоже молодцом, хоть бери в подручные, мигом порядок наладит; жаль только, не собирается здесь никому в ножки кланяться. В какой-то степени тоже понять можно – не двадцать лет, начинать что-то заново нет уже ни силёнок, ни стимула…

  Что же касалось версии, будто якобы кто-то из тэбэошных продмаг отоварил, то Скаринкин хоть и держал её в качестве одной из рабочих, при некоторых раскладах она виделась сомнительной. Это верно, что отдельная тамошняя публика не упустила бы случая халявно урвать добра, только положение у них ещё хуже, чем у местных хануриков – сами себя в этом случае под топор укладывают. Хоть и живут они только сегодняшним днём, лишний раз подозрения на себя лить им не впрок. Разве что косвенно быть причастными к дельцу кое-кто мог вполне: например, сбыть на сторону товар, тем же дайверам или, на худой конец, смежникам по свалке, «команчам», — так они их вроде кличут…

  Опергруппа, прибывшая к месту происшествия, никаких улик не выявила, да и отозвали их вскорости срочно: вблизи райцентра что-то посерьёзнее случилось. Прытко составили протокол, хлопнули Скаринкину по плечу (мол, если что – телеграфируй) и укатили восвояси под оханья да причитания слетевшегося к продмагу поселкового бабья. Опрос местной публики ничего нового не дал: всё произошло ночью, вдобавок под аккомпанемент дождя, собаки и те безмолвствовали. Последний фактор, однако, говорил не в пользу назаровских обитателей, хотя и не давал весомых убеждений: магазин расположен хоть и в центре посёлка, соседствующие с ним заготпункт и почтовое отделение и в дневную-то пору не всегда открыты, а ближайшая обживаемая хата – через дорогу метрах в ста, и посему дерзать и творить там при удачно сложившихся обстоятельствах кому попало и без особой оглядки сам чёрт велел…

  В общем, как ни крути извилинами, пробовать искать следовало бы именно в Назаровке и окрестностях: местá не особо почитаемые в плане достопримечательностей: кругом лес, кое-где заболоченный, и посему туризм здесь может быть разве что с оттенком криминала. А уж законсервировать что-либо на время от постороннего сглаза, так ещё в Великую Отечественную партизаны трофейные эрзацы там без последствий хоронили. Неплохо бы начать с заброшенного колхозного сада, примыкавшего к магазину как раз со стороны заднего хода: сад этот так зарос, что в иных местах без кустореза и шагу не ступить…

 

  В пятом часу пополудни Васька-Колчан обычно начинал поскрёбывать шею и устало морщиться, всем видом показывая, что земное вращение — штука необратимая, и посему сколько ни щеголяй трудовыми подвигами, личное время всё равно неизбежно. Весь Полигонарий также принимает условия, выдвинутые законами астрономии, супротив которых, по выражению классика, «всё одно что плотник супротив столяра». Цикличность будничных процессов здесь несколько отличается по своей форме от общепринятой, но что поделать: бытие определяет не только сознание, но и побудительные мотивы. В Ваське не каждодневно трепетало сознание собственного долга перед семьёй и обществом, он резонно полагал, что должное и желаемое могут вполне мирно и чинно сосуществовать, ежели совмещать их поочерёдно и в соответствии с теми же законами астрономии: не ищи приключений на свой тыл — и он тебя не подведёт. Не в пример, скажем, Третьяку: у того само понятие «совмещение» ассоциируется разве что с эротикой, да и то в искажённом виде…

  Словно по команде, почти одновременно затихла и одноковшовая «землеройка» напарника — Робина Шагаряна, у которого помимо казённой техники здесь находился возле КП «Урал» с коляской. На этом двухцилиндровом «харлее» они втроём с Подшиваловым ездят сюда на работу и обратно по домам. В иные дни Робин бескорыстно доставляет коллег аккурат к парадному (подъездам домов), но это бывает не часто. Встречаются же по утрам в условленном месте — перекрёстке на выезде из города. С топливом проблем никаких: Егорыч в жилкоммунхозе человек уважаемый, и канистры в его пристройке-загашнике пустуют редко. У Васьки, впрочем, и самого в подвальчике имеется раздрызганный «ижак», но по причине давности эксплуатации и отсутствии карбюратора с передаточной коробкой ездить на нём можно только в снах…

  — Колчан! ― окликнул Ваську проходивший мимо Болт. — Ты Митюхи тут нигде не наблюдал?

  Васька покачал головой:

  — Сегодня как будто вообще на глаза не попадался. Похоже, без твоего ведома девочек клеить намылился.

  Болт как будто пропустил мимо ушей его последнюю реплику и, отмахнувшись, побрёл дальше. Васька отвинтил снизу радиаторную заглушку и подождал, пока не сольётся вода. Стояла осень, в любое время суток можно было ожидать заморозков, а коммунхоз, голь перекатная, тосол выписывал только на начальничьи машины. Вот и приходилось каждое утро таскаться с вёдрами от колонки к бульдозеру. Васька уже давно не скрипел зубами по этому поводу, резонно соображая, что зубам легче не станет, а начальство, хоть и сменяемое чуть ли не ежеквартально по разным причинам, будет по-прежнему класть с пробором на чаяния таких, как он, работяг. Качать права по нынешним временам — штука неблагодарная, особенно для тех, у кого рыло в сметане: враз за шкирку и ногой под зад, шуруй голубей на паперти кормить. Научились уже оппозиции шерсть начёсывать, зная, что никакие стороны горизонта — ни запад, ни юг, — нынче помощь не окажут (да и не оказывали по существу никогда, кроме как вяканьем о конституционных правах да посылками с вышедшими из срока годности собачьими консервами).

  К нему подошёл Хрящ.

  — Ну чё, ковшовая натура, держи презент от всего ударного коллектива… — Он протянул Ваське зашарпанный, но вполне пригодный разводной ключ. — У Третьяка на коленях вымолил, его находка.

  — Дак стало быть, втроём сегодня компановаться будем? — Васька со смесью удивления и недоверия покрутил туда-сюда червячную передачу в презенте. — Ведь не поверю, что шайболов наш сделал это по зову сердца.

  — Представь себе, ещё и добавил: уж коль руки, дескать, мои (в смысле, его), растут из тазобедренной чашечки, им не привыкнуть к честной добыче, так пускай хоть в нужную колею струментик пристроен будет.

  — Да, ему такие вещицы пригодятся разве что при отбивании от крыс, и то в светлое время суток. А ежели ещё и под кайфом будет, то самому себе гаек накрутит, — не туда и против резьбы…

  — Васьк… — неожиданно и почему-то снизив на пол октавы голос выговорил Хрящ. — А ты давно Митюху-то видел?

  Колчан выпрямился. Нет, это не наваждение, тут что-то посущественнее и неспроста. Никогда до сей поры его про этого малохольного на головку паренька не спрашивали, а тут и получаса не прошло, как стал он центром всеобщего внимания, и похоже не только здесь, раз сам Подшивалов ещё в обед его персоной также интересовался.

  — Может, мне хоть скажешь, — нахмурившись, повёл он глазами в сторону собеседника, — чего такое тут свершилось, если сегодня этим бедолагой мне всю плешь проели. Гринь, ты же знаешь…

  — Погодь… — перебил его Хрящ, подняв ладонь. Он случайно зацепил взглядом подъездную грунтовую дорогу; сюда, к Полигону, дымил «козлик», ему хорошо знакомый. — Похоже, ты и прав, чего-то свершилось…

  Колчан обернулся в сторону, куда с тревогой глядел Хрящ.

  — Любопытственно… И в конце дня к тому же.

 

  Когда Скаринкин вылезал из машины, встречать его вышли не только администрация в лице Подшивалова, но и ещё четверо: Шагарян, а за ним по цепочке Таисия, Колчан и быстро озирающийся почему-то Хрящ. И по тому, как неторопливо, вперив глаза себе под ноги, сжав губы и глубоко вдыхая воздух, участковый двигался навстречу, все разом поняли, что произошло нечто серьёзное и непоправимое, и касается оно их всех. Таисия, обычно в таких случаях сыпавшая остротами и подначками, на сей раз застыла на месте в нескольких шагах от капитана и не издавала ни звука, словно окаменевшая. Егорыч, чтобы как-то унять смятение, вынул из кармана куртки носовой платок и принялся усердно сморкаться, косо поглядывая на остальных. Хрящ, подойдя к участковому вплотную, перестал озираться и тоскливо уставился куда-то вдаль. Лишь Роберт с Васькой казались на общем фоне относительно спокойными: совесть чиста, дорога проста, шуруем бок-о-бок, что шаг – то верста…

  Некоторое время простояли в полной тишине, затем Скаринкин, глубоко вздохнув, медленно произнёс:

  — Подобрали вашего… молодой который… В заброшенном саду лежал.

  Таисью тут же шатнуло, ей пришлось прислониться к капоту.

  — Чего с ним? Живой хоть?

  — Вроде жить будет… — Участковый снял фуражку и вытер ладонью пот со лба. — Хотя состояньице – врагу не пожелаешь, в полнейшей коме малый находится. Похоже, и понять не успел, кто и как его по голове сзади оприходовал. Открытая черепно-мозговая с проникающими и всё такое.

  — О Гос-споди… — прошептала Таисия, приложив руки к груди.

  — Час назад только «скорая» в райбольницу его увезла, — продолжал участковый. — Сказали, примерно с полудня там пролежал, если судить по запёкшейся крови.

  — Уж этот-то кому мог дорогу перейти?

  — А кто нашёл его? — поинтересовался Егорыч. — И как, интересно, он там оказался? Что за сад?

  — Я и нашёл, — поморщившись, ответил Скаринкин. — Осматривал вокруг продмага на случай чего, и наткнулся… И вот ещё что. Рядом с ним сумка валялась. Что в ней было, догадываетесь?

  — Полагаем, не взрывчатка? — подал голос Колчан.

  — Да закрой ты дымоход, коптилка гусеничная! — в сердцах воскликнула Таисия. — Валентиныч, не тяни, мы здесь не на телевикторине, чего там было-то?

  — В общем, лежали в сумке несколько товаров, что были утащены давеча при краже из магазина: пара бутылок коньяка, консервированная ветчина, коробки шоколадных конфет и по мелочёвке.

  — Ё-керный бабай… — ошарашенно пробормотал Егорыч. Колчан присвистнул, все опять стихли.

  Хрящ, стоявший несколько поодаль, снова принялся шарить глазами вокруг. Случившееся для него не оказалось неожиданностью.

  Колчан, прикурив, вышел на середину и обратился к участковому:

  — Вы хотите сказать, Николай Валентинович, что Митюха грабанул сельмаг и все эти сколько там дней ошивался возле него с награбленным. И уличили злоумышленника только после того, как его кто-то умело подкузьмил. Причём тут же на месте, чтоб далеко не искали. И конечно, без комиссара Мегрэ теперь никак. Барану ясно, что это подстава, причём убогая, в расчёте на лохариков из тундрового стойбища.

  — Здесь и без того такая тундра, что никаким самолётом не облететь! – раздражённо урезонил его Скаринкин. – Столько умников развелось за последнее время, все жизни учат, а сами – в говне по уши. Кто тебе говорит, что ваш Митюха, как вы его кличете, виноват? Я за другим сюда приехал.

  — Будем рады помочь, — промямлил Егорыч. — Только не знаем, с чего начать. Ты подскажи.

  — Ну а может, у кого есть какие-то соображения? Вы же, в конце концов, с ним лучше знакомы всё-таки. — Скаринкин понимал, что случай не из тех, где можно нащупать благодатную почву для скорейшего расследования, но хоть какие-то зацепки должны же быть: оба злодеяния в Назаровке несомненно между собой связаны. — Кто с ним общался больше других?

  Тут все переглянулись.

  — Хрящ с Болтом, кто же ещё… — тихо и как будто удивляясь этому факту проговорила Таисия. — Он у них постоянно в адъютантах заряжал.

  Капитан Скаринкин тяжело вздохнул. Покачал головой.

  — Я никогда не мог понять, отчего вам так по душе кликухи друг на дружку хомутить. Ладно бы ещё детворой были, так ведь за сорок-пятьдесят годков людям, житуха столькому научила, что впору с другими делиться, чтоб ваших ошибок не повторяли, умнели на вашем примере… Так нет! Живёте на авось, сегодняшним днём, на всё вам начхать, кликухами обросли, что собаки безродные…

  — Если б я была собакою, — веско перебила его Таисия, — здесь бы не околачивалась. Удрала бы в лес или степь, там свободнее и чище дышать. Однако поскольку я существо двуногое и разумное, никто не даст мне этого сделать. Эволюция, революция и конституция. Этим трём красавицам на законы природы начхать, вот и крутят нами как хотят… Ладно, попортили кислород и будет. Валентиныч, подскажи чего дальше делать.

  — А чего подсказывать, где эти ваши болты-хрящи…

  — Васьк! — окликнула Таисия Колчанова. – Ты же недавно с ними обоими шушукался. Чё пасть захлопнул, когда не надо –  ты прям как с трибуны, а как до дела доходит – от винта. Ведь Хря… тьфу, Гринька вместе с тобой сюда подходил.

  — Вот я и понять не могу, — виновато развёл руками Колчан. — Только что вроде рядом стоял…

 

(Visited 21 times, 1 visits today)
4

Автор публикации

не в сети 2 месяца

Shel19

1 166
52 года
День рождения: 20 Мая 1966
flagКанада. Город: Melfort
Комментарии: 309Публикации: 59Регистрация: 29-03-2017
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • золото - конкурс ДЕБЮТ
  • Почётный Литературовец
  • Активный комментатор
  • номинант-конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • золото - конкурс Священная война

Один комментарий к “Полигон. Глава 5”

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *