Полигон. Глава 4

Публикация в группе: \"Полигон\" - (ПРИКЛЮЧЕНИЯ, повесть)

 

                                    «С чем вы обращаетесь к Богу, спросил Посетитель. Когда как, сказал                                      Болтун. Иногда ругаю. Иногда благодарю за то, что есть. Когда мне                                         плохо, молю, чтобы не стало хуже. Когда терпимо, молю, чтобы                                                осталось так…»

                                       А. Зиновьев  «Зияющие высоты»

                                    

 

IV

  А через сутки кое-кто был свидетелем непривычной для Полигона сценки. Егорыч, приодетый в цивильное, старательно поливал из невесть откуда добытой садовой лейки жухлые цветочки на обложенном красными кирпичными обломками подобии клумбы. На собственно клумбу сей предмет, сиротливо прозябавший в нескольких шагах от «портала», походил примерно так же, как раздолбанный курятник на птицеферму. Да и произрастало там скорее больше сора, чем соцветий с пестиками и тычинками. Вот потому и разинули все рты при виде такого инопланетного зрелища.

  — Не иначе как молнией по кумполу врезало, — жуя папиросину, пробормотал Третьяк.

  — Насчет тебя – может и поверю, да только неспроста бугор этот водевиль разыгрывает. Ждет, видать, кого-то шибко продвинутого, — нахмурилась Таисия. – Скакнул бы ты, разузнал, в чем дело.

  — Чего ж тогда нас не проинформировал? – недоуменно протянул Третьяк. – Не-е, Кузьминишна, тут что-то совсем другое.

  — А, ну-ну… Товарищество декоративного цветоводства решил учредить. Приглашаются все желающие. Вступительный взнос – чекушка… Ну чё, не почешешься разведать?

  — Делов у меня только красных следопытов рисовать из себя… — Третьяк выплюнул папироску, развернулся в сторону Пятака, и, засунув руки в дырявые карманы обмызганной ветровки, демонстративной походкой озабоченного труженика двинулся занимать позицию к прибытию самосвалов. Поэт, присутствующий тут же, как всегда умиротворённый и малоприметный, бесшумно тронулся следом, неуверенно озираясь и пошевеливая бородёнкой.

  Таисия не стала посылать вдогонку язвительных реплик по поводу гордых аристократов и дальновидных стратегов, лишь слегка поморщилась, и медленно, на ходу придумывая возможную прелюдию для вступления к беседе с непонятным сегодня Егорычем, направилась к нему. Интуиция подсказывала, что странное его поведение вызвано отнюдь не показушным желанием изобразить рачительного и хозяйственного босса. Тем паче, спозаранку не подошёл новостями перекинуться и международную обстановку обсудить.

  Егорыч между тем краем глаза давно приметил мини-кворум неподалёку, однако виду не подал, продолжая неторопливо обрабатывать бесплодный суглинок внутри так называемой клумбочки, время от времени подправляя и запихивая каблуком поглубже расколотые кирпичины, якобы в форме круга придавленные с незапамятных пор его предшественниками. Сие творение можно было ассоциировать с Поэтом: заброшенное, никому не нужное и вместе с тем незримо присутствующее, не мозолящее глаз. И отлично понимая, что внезапное окультуривание оного привлечёт внимание окружающих, вплоть до водителей самосвалов, с некоторой долей вероятности даст толчок развитию тому сценарию, который он, Подшивалов, замыслил вчерашним вечером после разговора с Хрящом.

  — Здравия величать! – проницательно разглядывая объект подшиваловского внимания, окликнула Таисия. – Так заботой плантацию облепил, что и поздоровкаться нету когда. Чего растить собрался? Не поздновато дачный сезон открывать, ноябрь скоро.

  — Здоров, Кузьминишна, — не оборачиваясь, пробормотал Егорыч. – Вишь, цивилизуюсь маленько. Самоподготовка, однако. Слыхала про такое?

  — Винтики нарезáть можешь кому другому тут, пора бы скумекать, где мозги, а где раствор извёстки в некоторых бóшках. – Таисия поняла, что издалека подскребаться нет смысла, у Егорыча в голове засело нечто, требующее упорядочить мысли. Ишь, даже не повернулся к ней, тюкает землицу, что ворона мёрзлый хрен…

  — Эт по твоей части резьбу накручивать кое-кому, а мы люди простые, педагогикой нету когда заниматься. Всё хлебушек насущный…

  — Ладно тебе лапшу надувать, вижу, что маешься. Всё равно ведь потом выложишь как на духу. Чё случилось-то?

  — Да такого серьёзного покамест нету. Земля крутится, солнце встаёт и заходит, Америка хорохорится, арабы в своём котле варятся, а мы дискуссируем, как хорошо жить можно, да не знаем.

  Егорыч отлично понимал, что никто другой как Таисия может здесь иметь при себе здравого смысла, интуитивно осознать и ощутить постоянно давящую со всех сторон мрачную безысходность их положения, в том числе и его, Подшивалова, несмотря на официальный статус и, казалось бы, легальность, но тем не менее шаткую и неспокойную, с каким-то постоянным угаром в душе, словно золы наглотался. Кто ещё здесь способен к анализу и оценке истинного положения вещей, хотя, если разобраться, такая административная единица, как этот Полигон, прости Господи, есть миниатюра всего теперешнего и, возможно, грядущего: пороховая бочка, что рано или поздно громыхнёт на всю катушку от прикосновения какого-нибудь идиота, чаще всего дилетанта, волей случая оказавшегося рядом. А разве нет? Уж счёт потеряли всяческим проверкам, инспекциям, комиссиям, где в основном состояла публика, столь далёкая от реального положения дел, что если кому рассказать – обхохочут, как старого клоуна. Пару недель назад вон, приехали какие-то девицы во главе с тучным и гугнивым начальником, по виду – ни дать ни взять музейная экскурсия. Все с кейсами, папками, глупыми вопросами; разбрелись по Пятаку, словно ребятишки на прогулке, не утрудив себя даже переобуться во что-либо соответствующее ландшафту. Одну барышню вскоре тяпнул за нескромное место шершень, после чего энтузиазм пошёл на убыль, а начальник оперным баритоном наобещал кучу санкций за антисанитарию и отсутствие предметов первой необходимости (наверное, имел в виду медаптечки и убивающие свалочный дурман благовония, коих тут сроду не наблюдалось). Колчан, наблюдавший спектакль поодаль (все остальные ещё при виде ехавших сюда «таблеток» умело растворились, дело привычное), резонно предположил, что аппетит во время еды не всегда приходит, и очередные посетители музея бытовых отходов будут слепнуть и глохнуть при одном упоминании о сегодняшнем вояже. Егорыч тогда нехотя согласился, что посулы гугнивого едва ли материализуются, если только не отыщет болвана-подчинённого, дабы свалить на кого-то безнадёжный проект оптимизации данной экосистемы (словечко это было заслышано и оценено по достоинству в начале мероприятия). И всё же, глядя вслед удалявшимся «таблеткам» с приунывшими пассажирками и их голосящим реконструктором, Егорыч в который раз ощутил гнетущий ворох проблем, осевших здесь на плечи с незапамятных времён. Когда такое впервые почуял – уж и не вспомнить, да и никакой охоты ворошить, всё равно без толку…

  — Ладно, когда созреешь – поделишься, мне резону нет сюсюкаться тут с тобой, работы, сам знаешь, по самый кадык… — Таисья собралась восвояси.

  — Погодь, Тайк… ― Егорыч понимал, что сдаёт позиции, однако в одиночку измышлять и задумывать не имел привычки, тем более информация, полученная от Хряща, требовала серьёзного анализа, потому как касалась их всех. Держать это в себе было бы неразумно и даже в какой-то степени непорядочно. Разрабатываемый было сценарий, и без того туманный, разом стал испаряться, даже как-то легче на душе сделалось.

  — Ну… — Таисья всем видом показывала, как ей неохота прерывать работу, а у самой всё внутри подобралось.

  — Скокни в каморку ближе к полудню, лады? Только чтоб никто не подсёк.

  — Ей-богу, ща растаю на радостях. Уж не припомню, когда на тайные свиданья последние разы ходила… Ладно, скажи хоть, дело серьёзное?

  — Сам покамест не разберу. Может, и пшик на масле, зря скребусь, а может и хреново по полной. Фифти-фифти, как говорится…

  — Ладно, жди… — Таисья нахмурилась и медленно двинулась к Пятаку.

 

 Тем временем Болт, редко принимавший участие в полигонных мероприятиях, шёл по тракту в сторону Назаровки, однако намереваясь в полукилометре от неё свернуть на просеку, ведущую к заброшенной делянке леспромхоза, уж как год не действующей. Митюха был отправлен этим путём часом раньше: разведать атмосферу в деревне, что поговаривает честной люд о гоп-стопе, как ведут расследование местные органы, да и ведут ли вообще, ну и, попутно договориться о завтрашней встрече у Навлицы. Точнее, узнать время и место «стрелки», вести переговоры для Митюхи слишком сильный умственный напряг, его амплуа – быть исполнителем, носить, копать, долбать, по возможности прикрывать и поорудовать кистями рук, здесь уж молодой напарник свою ценность знает. Не Поддубный, конечно, зато его, Болта, от непрошенных оппозиционеров, если надо, загородит. Неделю назад Третьяка на обе лопатки уложил, правда тот пьян был в зюзю, на ногах не держался, и всё ж таки завалить его дано не любому, даже в расцвете сил. Митюхе же только жить начинать, и вообще повезло ему, Болту, с подельником. Только бы Хрящ или кто другой, и не только с Полигона, не перемакнули на свою сторону человека, пропадёт тогда почём зря…

  Болт почему-то не утруждал себя проанализировать вчерашнюю светскую беседу с Хрящом. Он полагал, что тот если и заподозрит по части продмага, всё равно оставит при себе: как-никак повязаны на другом дельце, и это неплохой козырь в той двойной игре, что раскрутил Болт за последние две недели. Как и большинство жуликов мелкого пошиба, Болт считал себя личностью незаурядной, способной не только умело замести в любом деле следы, но и объегорить кого надо, а при случае и подставить. По крайней мере, за последние годы репутация поддерживалась незамаранной, всё в худшем случае спускалось на тормозах, стало быть, опыт и сноровка своё берут. Даром, что ли, по молодости залетал и нешуточный срок тянул за хищение госимущества? Теперь всё, на мякине тёртого калача не проведёшь, впору самому расследования проводить…

  Как ни медленно выдвигался к бывшей делянке, всё равно пришёл раньше других. Тишь кругом и никаких следов, просека и делянка заросли, невыкорченные пни тут и там, и, если бы не ветер, шевелящий еловую хвою и оголённые ветви осинника, было бы слышно собственное дыхание и хруст травы под ногами. В самую пору если не грехи замаливать, то уж точно вирши слагать. Во славу общей гармонии и процветания.

  Ждал Болт недолго, вскорости послышался треск палого хвороста и негромкое покашливание. Судя по всему, двигались не со стороны тракта, а окольной тропой, с деревни. «Конспираторы, — усмехнулся Болт. – Доверяют каждый себе и никак иначе. В общем, так и должно. Что человек человеку крыса, ещё в школах приучили».

  Звуки приближались, и вскоре стало заметно, что сюда идут трое. Болта это насторожило: уговаривались о встрече не всем кагалом, даже в такой глухомани можно внимание привлечь. Не иначе, что-то серьёзное удумали…

  Болт перевёл дыхание и осторожно повёл глазом в стороны: отскочить и дать тягу ежели что, в левом сапоге на подобный случай заточка, она-то всегда при себе. Да и кастет уже в правом кармане ватника для перестраховки – не последнее дело. Экипирован Болт на все случаи жизни.

  — Не бзди, товарищ, с мирным стягом к тебе! – услышал он. – Наш бронепоезд давно уж рельсов под собой не чует – растащили на вторчермет.

  Послышался хохоток, который почему-то Болта не особо обнадёжил. Зная мало-мальски всех троих, он не торопился успокаиваться, хотя и сделал попытку сострить в ответ:

  — Так то ещё не конечная станция.

  Трое приближались не торопясь, но и без оглядки, значит, покамест всё тихо, — по крайней мере, к Болту, вроде, претензий выказывать не собираются. Да и к чему? Он со своей стороны всё делает без проколов, хоть и делов там с гулькин пуп…   

  — Верно меркуешь, остановка если будет, то в коммуне. Годков на пять.

  Снова реготнули, только уже по-другому – потише и как будто устало. Наконец подошли.

  — Никак внеочередное профсобрание, — заметил Болт. – Договорились же: больше двух при дневном освещении не состыковываться.

  — Так тó – в официальной обстановочке, прилюдно. А тута мы укрыты природной завесой, — сказал один из подошедших, уроженец здешних мест Мишка Губанов по прозвищу Рулет. – Кто и заметит, так пришли дровишек трельнẏть, дело обычное.

  — Точно, — хмыкнул Болт. – Особенно я. Без дровишек просто невмоготу. Да и Полигонец под боком, чего волыниться, хватай да трелюй через большак. А вы, стало быть, мне в подмогу, а то ненароком какое поленце вывалится, столько калорий под хвост.

  — Хорош помелом чесать, – вмешался второй подошедший, безымянный тип как будто из полесских краёв, тощий, длинный и сутулый, прозванный Акеллой. – Тут проблема нарисовалась, и если по-скорому не устраним, ни в каком бронепоезде не схоронишься.

  — Так давай устранять, – согласился Болт. Ему почему-то казалось, что всё это блеф, подельники куражатся, дабы цену себе набить, за ними и раньше такое наблюдалось. – Только вначале скажите хоть, с какого боку мне пристроиться, а то гадай всё на дуршлаке…

  — Дело в следующем, – подал голос третий, довольно пожилой мужичок, без клички, но и фамилии Болт не знал. Все звали его Пашей Лексеичем, проживал он на станции Фариново, что километрах в тридцати отсюда, здесь околачивался наездами, в периоды рыбьих нерестов и жоров. – Адъютантик твой, как там его… позавчера засветился: у Навлицы поддатый ластоногим консервы пытался сплавить. Ну и, само собой, шнапс цивильный, до боли знакомый всей окрестной шарашке. Это как понять?

  «Ластоногими» в округе называли заезжих дайверов, в основном из Прибалтики, за смехотворные по их меркам цены снимавших жилые помещения у «аборигенов», дабы пощёлкать что покрупнее в здешних акваториях. Некоторые приезжали сюда уже не впервые и хорошо знали не только места, но и специфику организации, так сказать, полноценного отдыха.

  — Это Митюха, что ли? – удивился Болт. – Да он тут ни ухом ни рылом, даже отдалённо без понятия! Или вы кого другого с Полигона присватали?

  — Да он самый, твой дубинушка-пенделеев во всей красе, – хмыкнув, убеждённо ответствовал Рулет. – Целый вещмешок ханки притаранил, настоящий дампинг на бережке устроил. А у тех у всех почти фото-видео на мобилах, кумекаешь?

  — Да кто видел это?! Только покажи, я ему в харю плюну!.. Не мог никак Матюха там быть, он закордонную публику за три версты огибает. Да и откуда у него будет фартовый дувал[1], если он за всю жисть круче сивухи не дёргал!

  — Вот и нам интересно…

  Некоторое время стояла тишина, затем Акелла прочистил глотку и произнёс:

  — Ты вот что… Возьми своего орлёнка за жабры, скажи – типа видели, как он из Назаровки с рюкзачишком шуровал, в сторону вашего коммунхоза. Усекаешь?   

  Болт понимал, что пороть горячку не стоило, однако поведение троицы сильно его ошарашило. Даже если теоретически предположить, будто Митюхе удалось пронюхать и добраться тайком к месту, которого и сам Болт не ведал, чтобы потом устроить в открытую акцию доброй воли… Сказать такое кому, со смеху загнётся. Не иначе, какую-то поганку решили ему завернуть; ведь знают, что не поверит он в такое фуфло, даже если и сам Митюха это подтвердит. А он может: что родина прикажет, то и делает, без оглядки на будущее. Может, потому и держал Болт его до сей поры в адъютантах: безотказность и здоровый оптимизм парняги шибко подкупали, и в первую очередь тщеславие самого Болта. Всегда приятно, когда кто-то зачарован твоей мудростью и ловит каждое словцо, преданно глядя в рот. И вот теперь эта назаровская простимафия собирается подставить скорее всего их обоих, дабы собственное нутро замаскировать в тепле и покрыть фальшивой позолотой невинности, – для всеобщего понта. А ведь они-то как раз и есть главные толкачи в деле, причём не только в этом…

  — Кстати, о птичках… Орлёнка можно наблюдать в радиусе кило – как раз к тебе, Рулет, намыливался с приветом. Знаешь, про что говорю.

   — Та ты шо! – Рулет изобразил радостное замешательство, скребнув затылок. – Стало быть, разминулись!.. Вишь, братэло, на ловца и зверюга чалит.

  — Что стоим тогда и скалимся, пошли колоть злодея, пока тёпленький. – Болт решил контратаковать в лоб. – Ну, чего такое?..

  — Не-е… — снисходительно процедил Паша Лексеич, медленно поводя головой в стороны, словно разминая шею. – Тут на арапа брать неразумно: сорвётся чего доброго и такого напортачит, что и сами не докажем, и засветит на всю округу. Ты, Болтик, у нас дипломат с пелёнок, не тебя учить правильному подходу. Посюсюкай с дитём в домашней, так сказать, обстановочке, дай понять, что добра желаешь, что не ошибается только солнечное светило и тэ-дэ. Глядишь, и челом забьёт…

  — Непонятно только, в чём он должен всё-таки каяться. – Болт с трудом сдерживал яростное желание пластануть на себе ватник и кинуться с заточкой на всех троих. – Сами не хуже знаете, что ни с какого боку он к нашему делу не примазан. Да и мне никакого резона ему про это выкалякивать…

  — Тебя никто не записывает в рекламные агенты, – убеждённо вставил Рулет. – Тут вариант, что жеребчик твой запросто мог со стороны всё отнаблюдать: и как лабаз шаманили, и куда скарб отволокли, где и как пристроили… Вот в чём фишка.

  — Ага, а потом в нахалку у всей честной публики туристам багрить, как трофейные сувениры, — язвительно хмыкнул Болт. — Я, конечно, всей душой за такую версию, только воспитание не позволяет её принять: слишком умнó…

  — Так ведь чужая душа темень, — заметил Акелла. – Да ты и сам говорил, что у воспитуемого тобой голова – что аппендикс, удалишь – только житуху ему облегчишь.

  Все, кроме Болта, хохотнули.

  — Так что, добазарились? – подытожил беседу Рулет. – Шуруешь к себе в пансионат, ждёшь корешочка терпеливо, а там повинную головешку легонько по-отечески, чтоб просветление нашло. Ну, а завтра у третьей делянки в это же время. Якши, резьбовой?..

  Нетрудно понять, какой хаос ворошился в голове Болта, когда тот медленно возвращался с места переговоров за круглым вырубом. Такого поворота событий он не мог припомнить за всю свою насыщенную полувековую деятельность. Ведь мало того, что решили отбрить его в делёжке (а это даже слепому видно), так ещё и напарника ни за что подставой хотят сделать. Хотя, с другой стороны, какие у них доказательства? Разве Митюха имеет что-то при себе или в самом деле снюхался с ластоногими? Бред сивой кобылы: последние дни он почти всё время на виду если не у его, Болта, то у остального Полигона точно. В случае шмона показания святой троицы с Рулетом в авангарде будут стоить пшик, принимая во внимание тутошнюю их репутацию. А если и поглубже копнут, запросто может кое-что ещё всплыть, и неизвестно, в качестве кого станут тогда потенциальные свидетели Рулет энд кóмпани. С Болта взятки гладки: продмаг лично он не колупал, находился поодаль на стрёме, что при случае тоже доказать трудно, да и унесённый товар, если он ещё не реализован на сторону, у него нигде не заныкан. Более того: о местонахождении последнего Болт не имеет представления даже намёками. Так уж условились в своё время, — так сказать, априори…

  И всё-таки похабное ощущение негаданного фиаско грызло Болта отвратно и неотвязно. До сей поры в качестве прокинутого ему как-то не доводилось выступить (Болт приписывал это благу собственной прозорливости и дальновидности); если и были проколы, то мелкого технического характера и устранялись без осложнений. Дважды, правда, это не совсем удалось, и приходилось некоторый срок повышать квалификацию в специально отведённых местах, но то были как раз те случаи, когда вероятность провала исключить невозможно (опять же по причинам техническим), как при карточной игре, с долей риска. Здесь же срыв произошел из-за вероломства и алчности партнёров… Между прочим, этот старый мухомор Лексеич в самом «скачкé» участия не принимал, его Болт знал по иным сферам деятельности, больше по браконьерским. И какого хрена его здесь подмазали? Скорее всего, со сбытом не промах, комиссионные посулили, а потом – как и его, Болта, в кювет, и дыши сапом, товарищ, разевай вякалку хоть до десятого пришествия антихриста…

[1] Добыча (блат. жаргон)

(Visited 39 times, 1 visits today)
6

Автор публикации

не в сети 2 месяца

Shel19

1 166
52 года
День рождения: 20 Мая 1966
flagКанада. Город: Melfort
Комментарии: 309Публикации: 59Регистрация: 29-03-2017
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • золото - конкурс ДЕБЮТ
  • Почётный Литературовец
  • Активный комментатор
  • номинант-конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • золото - конкурс Священная война

4 комментария к “Полигон. Глава 4”

    1. Криминалом стало попахивать. Снюхался "полигонщик" с жульём, теперь покоя не будет…

      Спасибо за отзыв! 

      2

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *