Полигон. Глава 1.

Публикация в группе: \"Полигон\" - (ПРИКЛЮЧЕНИЯ, повесть)

 

 

 

    Кто затыкает ухо своё от вопля бедного, тот и сам будет вопить – и не будет услышан.                   

                                                                                                                        Ветхий Завет

 

I

 

      Поэт нашёл на самом Пятаке приёмник. Настоящий, транзисторный, в самом что ни на есть рабочем состоянии. Правда, здесь подключать его было всё равно некуда, но если достать к нему батарейки – пахал бы как бульдозер Васьки Колчанова. Так авторитетно разъяснил всем Хрящ, — а уж этот филонить не станет, не того пошиба человече. Сам Хрящ известен далеко за пределами Полигона как мужик дельный и толковый; ведь недаром Егорыч время от времени приглашает его в свой кабинет раздавить сообща «пузыря». А уж Егорыч-то в людях толк знает – и войну и тюрьму прошел. Войну ту, правда, и войной назвать трудно: загрузили мужиков в трюмы и с неделю там парили, пока танкер-сухогруз не причалил у кубинского берега. Было это годков сорок назад, во времена Карибского кризиса. Воевать не воевали, зато нервишки друг дружке на пару с Америкой порядком обскоблили. И ту неделю, что промариновался Егорыч в утробе сухогруза, запомнил доблестный ефрейтор на всю оставшуюся житуху. Сидели, говорит, безвылазно, всех трюмных крыс со скуки передушили. Три раза в сутки опускали сверху и подымали назад пищевые котлы – как для прямого, так и для обратного назначения: опустошив один, тут же в порядке очереди усаживались на другой с противоположных краёв (для равновесия) и, как говорится, «заткните уши…»  Под конец уже не хотелось ни того, ни другого…

  Такая вот война человеку досталась. А тюрьма – это уж и вовсе хохма. Правда, Егорычу не до смеху было, когда очухался после пьянки и увидел, что лежит не в постели с любимой, а на деревянных нарах в подвале опорняка. Голые стены и синие рожи вокруг. Ты, говорят, в ресторане официанту башку стойкой от микрофона проломил, когда тот козлом тебя прозвал. Это за то, что на кухню рвался: хотел показать, как гуляш по-венгерски правильно готовится… Рана от стойки оказалась не опасная, однако годик Егорычу всё ж таки пришлось на «химии» от звонка до звонка тарабанить. Зато вышел оттуда с душой чистой и просветлённой, чисто храм посетил. Вот бы всем так…

  Но речь сейчас пока не о нём, Егорыче. Итак, Поэт приволок с Пятака почти новый транзисторный приемник.  «ВЭФом» называется. «Почти новый» – это значит, примерно 20-летней выдержки, еще при Союзе делался. Здесь, на Полигоне, свои критерии при оценке вещей, потому как условия не те, что простым смертным доступно. И если говорят, что «новняк» — значит, лет десять вещице, не меньше. Отсчёт времени, стало быть, здесь другой, с некоторым опозданием. Как говорит Третьяк, «топать в ногу с прогрессом у нас не принято – подмётки отлетают».

  Хрящ своим острым глазом и чутьем с ходу определил, что приёмничек еще сослужит добрую службу, и не раз. Разве что шнура, чтоб к розетке пристроить, не нашлось. Но ведь полигонщикам это без надобности: ближайшая розетка – в каморке у Егорыча, и та постоянно при деле: то харч на электроплитке сварганить, то холодильник подморозить, то самому послушать, чего в мире творится… Короче, бесполезно. Да и спускаться каждый раз вниз, к «порталу» (так здесь называлась хоззона в виде кирпичного зданьица и прилегающая к нему небольшая площадка для стоянки техники), не будешь. И потому ученый Хрящ внедрил рацуху: прикрутить к корпусу «ВЭФа» пару батареек, которые, в свою очередь, подпитку будут иметь от найденного здесь же старого аккумулятора. Третьяк, правда, согнулся пополам от такой технологии: то же самое, говорит, что греться от лампочки: свет вроде бы имеется, а теплыни – как у блохи требухи. На что Таиска резонно отреагировала: закатила Васютке такую «фистулу», что тот ретировался поджавши хвост. Таиска вообще молодец: кого надо – поддержит, у кого проблемы с головой – подлечит, кто приборзеет – ее кровный враг (чаще всего на короткое время, полигонщики народец, в общем-то, дружный). А вот если кому-то кураж потянет выказать, Тайкины сонаты и оратории на тему дружбы народов могут показаться похлеще кавалерийской атаки.

  С неделю Хрящ никого к своей системе за сто метров не подпускал: чего-то подкручивал, наматывал, вырезал, прибивал… Третьяк, проходя мимо, крутил пальцем у виска: сбрендил мужичок, дескать, на «долгосрочный курорт» пора путевку выдавать. Его, однако, никто не поддержал. Видать, крепко уверовали в хрящевский гений. Поэт даже харч мастеру в «бунгало» приносил, чего порой и в отношении своей персоны не утруждался, − на то он и Поэт… И вот настал торжественный час: в один солнечный вечерок на весь Полигон рассыпались дивные звуки какого-то заморского инструмента – не то гавайской гитары, не то ковбойского банджо (знатоков по этой части здесь сродни не водилось). Даже Егорыч приковылял поглазеть на чудо: уж больно непривычно было слышать музыку, да еще заморскую, в этих краях. Хрящ сидел, покуривая, у своего «бунгало» и делал вид, будто не радио сюда провел, а клопа раздавил – мол, тоже мне событие, было бы из-за чего мандраж подымать… Тайка еще хохотнула тогда:

  — Глянь-к, народ, скромнягу из себя выпиливает! Ты, Ломоносов, не кобенься, а тащи пляшку из своих рундуков. А то не знаем, что спецом приберёг для такого дела…

  Радиогений для виду еще пару раз затянулся чинариком, небрежно сплюнул у своего порога и как бы нехотя, всем видом показывая, насколько ему этого не хочется, однако супротив большинства не попрешь, выволок из «бунгало» бутылку самогонки – по виду вроде назаровского, не «чумового» разлива. У всех полигонщиков, даже у бабки Микитишны, на сей счет нюх особый…

  — Ай-ай-ай, какие же мы выпендрёжистые, ет-ти т-твою!.. — продолжала забавляться Тайка. – Твои зенки, милай, тебя со всеми потрохами-то выдают. Они как у волчары горят, когда тот мясо чует. Так что давай не строй из себя малохольного, ты не в детской поликлинике.

  — А может я утомился… морально… — попытался для порядка огрызнуться Хрящ, поскольку уступать бабе было не в его натуре.

  Тут уж все полегли со смеху, даже Поэт умилился взором и зашевелил бородкой, что было для него признаком благодушного настроения.

  — Утомленные со-онце-ем… — завел Третьяк, содрогаясь от давившего его смеха. Егорыч первым успокоился и подозвал к себе Митюху.

  — Давай к хуторянам, одна нога здесь, другая – уже здесь… — И сунул ему за пазуху пару банкнотин. – Да и про курево не забудь.

  — Ясно…

  Митюха парень исполнительный, два раза ему наказывать не нужно. Развернулся и бодрым спортивным шагом, перемахивая через рытвины и мусорные кочки, двинул в ближайший населенный пункт согласно инструкции. Тайка покачала головой:

  — Мужикам хоть под пулемет, лишь бы с ног валило. Закусь без надобности, брюхо винищем заполоним, так, что ли?

  — Закусь – это уже по бабской части, — заметил Хрящ. – Во все времена и эпохи.

  — Гляди-тко ты, расфилософствовался наш Эйнштейчик! – не осталась в долгу Таиска. – Ну конечно, когда ж нам время-то харчами заниматься, ежели наука все силёнки отымает. Вон истощал-то как, небось, провода жевал все эти дни… Ладно уж, откормлю профессуру, а то некому будет после двигателем прогресса быть – самого придется изучать.  Под микроскопом.

  Все знали, что у Тайки имеется постоянная заначка: то банка маринованных огурцов, то консервы в томате, то шматок сала в станиолевой обертке. Специально для торжественных случаев в загашниках приберегает. И бражонка, в основном из назаровских яблок, где-то всё время настаивается. Уж кто только эти загашники не разнюхивал тайком от хозяйки; дело такое же пустое, как добывание на Полигоне нефти. А вообще-то Тайка баба хозяйственная, без нее Полигон давно бы захирел. У всех остальных, кроме разве что бабки Микитишны, как правило, мозги работают только в одном направлении…

  — Во-во, Хрящу как никому другому подхарчиться надо, — поддержал Таисию Егорыч. – Ты, Кузьминишна, меркуешь правильно: над этими обалдуями, как над детьми, бабий контроль нужен. А то неровен час в лешаков оборотятся.

  — Типун тебе на балду, — отмахнулась Кузьминишна, направляясь к своему жилищу. – Принес бы сам чего, раз гонцов повсюду рассылаешь. Моих припасов на такую ораву не хватит. А то ведь рукавом занюхивать – силёнок потом не хватит дрова в поленницу складывать.

  Все поняли, что она имела в виду, и снова, каждый по-своему изобразили смех.

  — Ладно, — подмигнул Егорыч Хрящу. – Чего-нибудь сообразим на скорую руку… Только слышь… — обернулся он напоследок. – Ты матюгальник-то свой не шибко громко запускай, а то как бы лишний кто не обратил внимания. Хуторяне уже предупреждали…

(Visited 56 times, 1 visits today)
12

Автор публикации

не в сети 4 дня

Shel19

1 168
52 года
День рождения: 20 Мая 1966
flagКанада. Город: Melfort
Комментарии: 308Публикации: 60Регистрация: 29-03-2017
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • золото - конкурс ДЕБЮТ
  • Почётный Литературовец
  • Активный комментатор
  • номинант-конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • золото - конкурс Священная война

6 комментариев к “Полигон. Глава 1.”

  1. Классно! Очень интересный рассказ!))

    I wish you luck and creative inspiration! I want to believe only in good things!) Respectfully! Emmi
    6
  2. Что же это за таинственный Полигон? С военным делом вроде бы не связан никак. Создаётся впечатление, что это место приюта оставшихся без жилья?  А, вообще, злободневно так, интересно.

    ВЭФы помню. Сама при СССР купила как-то, чтобы музыку с радио на магнитофон записывать. Хорошие были приёмнички.

    0
    1. Во 2-й главе будет дано определение названию. С минобороны действительно не связано.

      Приёмники в своё время были шикарные. Рижского производства. На УКВ и СВ в ночное время кого только не ловили…  

      6
    1. Верно подмечено. Как говорил Е.Петросян, "Не имей сто рублей и сто друзей, а одну наглую морду". Часто это становится залогом успеха… Спасибо! 

      6

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *