Поиграй со мной

Публикация в группе: И В ШУТКУ, И ВСЕРЬЁЗ

Громовые раскаты всё яростнее оглушали округу хриплым гортанным кашлем. Из узкого ущелья появился Ильдар. Он торопился домой, легко прыгая по скалистым уступам перевала Шайтан-Мердвен, и опасливо посматривал назад, откуда седые вершины Чертовой горы, сотрясая каменными головами, стряхивали вниз на смертного вековые осколки былого величия, отчаянно вонзавшиеся жгучими остриями в спину и шею охотника. Его трясло и вскидывало, сапоги увязали в хлынувшем грязном потоке сели и, оступившись на скользком плато, Ильдар не удержался и плюхнулся на спину, вскрикнув от резкой боли в затылке. Наглотавшись смрадной жижи, он с трудом повернулся и, перекатившись в низину, прислонился спиной к гудящей твердыне скалы. Переводя дух и набираясь сил, чтобы подняться и прыжками преодолеть всё ускоряющийся бурлящий поток реки с каменным боем, охотник почувствовал, будто вековая глыба задышала. Ильдар мог поклясться, что спиной слышит биение горного сердца. Потирая шею, он внезапно обнаружил за спиной обломок детской куклы, которая внезапно заморгала глазами и звонко предложила: «Поиграй со мной!» В ладонях Ильдар почувствовал жар и биение сердца внутри пластмассового тела. Он бросил на игрушку враждебный взгляд и недоуменно швырнул искалеченный обломок в речку.

Стараясь как можно скорее миновать опасное место, охотник дождался, пока буря выдулась и готовилась к следующему смертельному выдоху, резко вскочил и довольно быстро скрылся за кустарником. Переходя реку, он заметил плывущую куклу, которая уже не весело, но угрожающе шипя, шептала: «Поиграй со мной». «Чего только не почудится на этом перевале», — подумалось Ильдару и, отгоняя нелепое наваждение, он всё скорее стал удаляться и наконец, попал в рощу живым и невредимым. Пробираясь сквозь сказочные заросли платанов, с ружьём за плечами и тремя тушками рябчиков за поясом в сумке, он завидел странный дымок с левого прибрежного склона Ифигении. Ощущение было таково, будто сам чёрт притаился за прибрежной скалой, отлёживается после морских ванн и пускает кольца адского дыма, раскуривая трубку войны. «Уж не беда ли приключилась с Райнисом? – встревожился Ильдар и, вскинув карабин на плечо, поспешил к побережью».

Много лет на самом южном берегу Кастрополя у скалы Ифигения жили два друга, Ильдар и Райнис. Не то чтобы совсем друзьями, но добрыми товарищами считались они в округе. Впрочем, и товарищами особенными назвать их было нельзя. Просто Ильдар жил по левую руку от скалы, почти у маяка, а рыбацкая хижина Райниса, как гриб, вросла по правую. И когда охотник, возвращаясь с не Бог весть какой добычей, проходил мимо сгорбившегося на пирсе рыбака с удочкой руках и справлялся: «Ну как?», тот вяло отмахивался и бурчал: «Твоими молитвами». Так продолжалось из года в год и превратилось в некий ритуал, что когда в очередной раз Ильдар поднимал вопросительно подбородок, Райнис бормотал и всё так же отмахивался.

Райнис жил один и потому душевно оживал и радовался, когда к нему наведывался не только Ильдар, но и с детьми – Маратом и Гюзель и, конечно же, с красавицей Ленорой. Привыкшему к покою Райнису доставляло порой огромное удовольствие возиться с детьми и шуметь вместе с ними, до собачьего визга играя в догонялки и в индейцев. Судачили, будто не всегда рыбак жил один. Но о его семье никто не знал ничего и лишь пустыми домыслами да фантазиями кормились сплетники, – поговаривали, что была у Райниса красавица жена и дочка. Но море забрало их. Так ли всё или врут – не берусь судить. Тем не менее, Райнис был добрый старик, одиночество не испортило нрава и о нём всегда говорили уважительно. 

Когда встревоженный Ильдар выбрался на пригорок, перед его взором открылась страшная картина у края скалы. Дом Райниса догорал. В тускло мерцавшей надежде охотник бросился вниз, и не разбирая троп, расшвыривая сапогами лопухи и чертополохи и обжигаясь высокой острой на язык крапивой, приблизился к рыбацким сетям.   

– «Райнис!» – во весь голос крикнул Ильдар, обращаясь к морю, но его голос унесся куда-то в горы и не вернулся обратно. Охотник, задыхаясь от едкого чёрного дыма, намочил в морской воде рубаху и, покрыв голову и лицо, проник во двор. Бегло осмотревшись, он не обнаружил и следа своего друга, на всякий случай заглянул за разрушенную огнём стену летней кухни, где обычно сиживал Райнис и изобретал снасти, но на том месте рассыпались по чёрной земле воспаленные огненные глазки засыпающего пламени, и стоило только Ильдару еще раз подать голос, кашляя от удушья, как глазки просыпались и злобно разгорались в смертоносном гневе.

Он уже собирался убегать, – кружилась голова, ноги заплетались, а подошвы ботинок стали источать горький запах смолы, – как вдруг под сваленной с крыши балкой на него уставились живые глаза. Бросившись к морю, охотник отдышался, вновь намочил почерневшую от копоти рубаху и уже ради любопытства вернулся. Ильдар приподнял куски щебенки и увидел, как в кусках порванной сети еле трепыхается бедная чайка. Он сначала принял её за мёртвую, но она вновь бросила в него пронзительный тоскливый взгляд,–  в нём было столько боли и мольбы о помощи, – что охотник не теряя не минуты, схватил бедную обгоревшую птицу и на грани потери сознания, истошно выплёвывая кашель, выбрался со двора. В последний момент Ильдар заметил почерневшую от копоти рыбацкую сеть на стене, которая была заполнена куклами с расплавленными лицами. Охотник бросился вниз в овраг. А спустя еще мгновение на то место, где лежала птица, рухнула и вся крыша кухни, погребая под собой и кукол, хотя пепел долго еще гудел от странных звуков. 

– Папа, – удивилась маленькая Гюзель, глядя, как отец бережно извлекает чайку из сети, – Что случилось?

– Вот погорелицу нашёл, – ответил Ильдар и, попросив детей выйти, тихо сообщил жене:– Хижина Райниса сгорела.

– Господи, – закрыла рот ладонью Ленора. – А сам он?

– Пропал. Нигде нет, как сквозь землю.

Жена внимательно посмотрела на чайку и отшатнулась.

– Как жутко она глядит.  

– Еще бы. Попала под огонь. Хороша перспектива – сгореть заживо? Прости, неудачно пошутил. Крыло сломано, да и лапа раздроблена.  

– И сама выглядит запеченной в фольге куропаткой.

– Надо подлечить её. Будет жаль, если сдохнет, – умоляюще сказал Ильдар, ища в жене поддержку и сострадание. Та пожала плечами и отправилась за йодом. Маленькая Гюзель, с влажными глазами и курносым носом, тихо сказала:

– Папочка, не сдохнет, а умрёт. Но ведь мы не дадим ей умереть, правда?

– Правда, милая, – ласково ответил Ильдар, прижимая дочь к животу.

Гюзель подошла ближе и села на колени перед чайкой. Птица почти не шелохнулась, но из уставшего глаза потекла слеза. Гюзель налила воды в ладошку и поднесла к обгоревшему клюву. Птица, словно почувствовав свежесть, чуть вздохнула и с трудом подбирая крыло, подняла голову, но обессилено уронила её в ладонь девочки.

– Слабенькая. Не бойся. Попей водички. Сразу легче станет, я знаю.  

Она наклонилась ближе к чайке и поцеловала её в хохолок.

– Папа, я услышала, как что-то звучит внутри неё.

– Ей больно и она стонет. Давай отнесём птичку в дом. Там покойнее.

За двором послышался рокот, и неожиданно запахло газом. В калитку на мопеде въехал Марат, старший сын Ильдара. К концу лета он практически пропадал из дому круглые сутки, чтобы взять от августа всё, ибо потом школа и уже не погасаешь по серпантину ущелья Чёртовой горы. Гюзель тотчас доложила ему о случившемся и как заботливая хозяюшка грозно замахала руками:

– Выключай скорей свой драндулет, столько газу напустил. Бедненькая Рияна только начала приходить в себя.

– Рияна? – удивленно спросил отец.

– Да. Прекрасная незнакомка, – ответила девочка и, взяв на руки чайку, прислонила её к груди и ласково сказала: – Но теперь ты наша знакомка, мы тебя вылечим и в обиду не дадим.

Чайка согрелась в руках Гюзель и заворковала, успокоившись у её груди. 

Шли дни за днями. Гюзель ухаживала за Рияной и та, прихрамывая, следовала за девочкой повсюду. Они вместе пили молоко из чашки, вместе радовались солнышку, лёжа на траве и вместе спали в одной кроватке. Ильдар с Ленорой благодушно посмеивались и радовались, что у их дочери такое доброе сердце и её любят птицы. Больше всего Гюзель нравилось накрошить хлеба или орехов на ладошку и протянуть Рияне. Та собиралась с силами и, раскрыв клюв от азарта, подпрыгивала и усаживалась на миниатюрную розовую ладонь. Потом высота ладони над землёй увеличиваясь и чайке приходилось прилагать всё больше усилий, чтобы взлететь. Скорое выздоровление ощущалось, и вся семья очень привыкла к птице. Ильдар, умилённый от удовольствия, наблюдал, как Рияна глотала бульон, и добавлял в него еще и грибов для вкуса, но вызывая лишь недоумение птицы. Ленора, проходившая по двору в халате, напевала и всегда гладила грудку Рияны, а Марат научил чайку взлетать ему на плечо, когда он торжественно выезжал со двора на «Верховине». Чайка стала почти членом семьи и приняла на себя обязанность клокотать и вскрикивать, когда почтальонша привозила свежие газеты и оставляла их за двором.

Пришло время, когда Ильдар, усадив дочку на колени, мягко и грустно сказал:

– Девочка моя, пора нашу Рияну отпускать.

– Как отпускать? – испуганно спросила Гюзель.– Папочка, что такое ты говоришь? Куда же мы её от себя отпустим?

– Домой к себе. Она ведь вылечилась. И должна летать в небе. Чайки – свободные птицы.  

– Но я, – захныкала дочка, – не хочу, чтобы Риянка улетала. Ей же так хорошо у нас. Она погибнет. А мы не сможем ей помочь.

В тоскливом плаче она зарылась на груди отца. Ильдар как мог, успокаивал дочку.

– Пойми, что там её дом. Мы помогли Рияне. Но птицы не могут жить как люди. Они погибнут или разучатся быть птицами.

Как это разучатся? – вытирая кулачком слёзки, спросила Гюзель.

– Ну как, – задумался Ильдар, стараясь беречь нервы ребёнка. – Видишь ли. Если тебя поселить на необитаемом острове, где нет людей на долгое время, тебе не с кем будет разговаривать. А человеку дана речь, чтобы говорить. И тогда ты забудешь все слова, которые знала. Вот и Рияна. Она свободная птица и должна летать. Так пусть же вновь почувствует себя птицей.  И потом представь себе, что где-то там, за мысом, её ждут детки. Они очень волнуются и места себе не находят, где же их мама. Тебе понравилось бы, если бы наша мама ушла, и её не пускали обратно к нам?

– Папочка, – тихо сказала Гюзель, комкая платок на шее Ильдара. – Конечно, ты прав. Я буду скучать по Рияне. А она….она еще прилетит к нам?

– Прилетит. Мы ведь все полюбили её  и всегда будем рады такой гостье. Наш дом – её дом.

– Я тебя люблю, – со слезами сказала Гюзель и пошла прощаться с чайкой.

Прошел месяц. Грусть в семье немного улеглась и только на лице маленькой Гюзель отражалась тревожная надежда на скорую встречу с Рияной. Девочка часто взбиралась на крышу сарая, чтобы оттуда попытаться заглянуть за линию горизонта и быть первой, кто обрадуется верной птичке-подружке. Но вскоре и она занялась делами обыденными и только иногда вспоминала о любимице. Случилось это в конце октября. В Крыму, невзирая на южную оконечность полуострова, было холодно. Но выдался погожий денёк, сморщенные лица расправили улыбки и глаза заблестели от солнца. Семья Ильдара села во дворе под вишнями обедать. Стол благоухал ароматами, Ленора приготовила ведро окрошки и каждый готовил пустые желудки к встрече с ням-нямистостью, пахнущей ностальгией по весне. Когда всем подали по тарелке, Ильдар, как хозяин, первым зачерпнул вкусную массу. Только-только поднеся ложку к губам, он плюнул на неё и отшвырнул тарелку от себя.  

– Ильдар! – вскрикнула Ленора. – Что за выходки!

Марат рассмеялся, а Гюзель, напряженно уставившись в небо, радостно захлопала в ладоши:

– Рияночка летит. Ура!

Чайка кружила над домом, то опускаясь, то поднимаясь ввысь.

– Она бросила помёт, – брезгливо замычал Ильдар, – выливая содержимое тарелки в палисадник.

Чайка и вправду, подлетала ниже и сбрасывала с лап разный мелкий мусор на стол.

– Что она творит? ­ – рассердилась Ленора.

– Мамочка, – зачирикала Гюзель, – Это же наша Риянка. Может быть, у них так заведено радоваться.

– Бросать в тарелки с едой грязь?

– Ну, не сердись на неё. Риянка! – призывно крикнула Гюзель в небо. – Спускайся к нам. Мы соскучились по тебе. У нас есть вкусняшки для тебя.   

Птица заклекотала и выпустила из клюва порцию гнилой соломы, перемешанной с навозом прямо на голову Ильдару. Тот вскочил и только умоляющие глаза дочери не дали ему запустить в птицу камнем. Чайка выныривала из воздушного тумана и, облетая двор, кашляла и вновь исчезала прочь.

– Да пропади ты пропадом, – в сердцах выкрикнула Ленора и, схватив ведро с испорченными остатками окрошки, бросила в сторону чайки. – На! Доедай, чертовка!

Птица увернулась в воздухе и, захлопав крыльями, взметнулась с такой скоростью вверх, что никто не успел даже понять, куда исчезла проказница.

Пережитое погрузило семью в недоумение с привкусом странного ощущения какого-то волшебства. Марат предположил, что это не Рияна, а другая чайка, но Гюзель опровергла его слова, заявив, что точно помнит свою любимицу, так как сама окольцевала латунью левую лапку птички. Мать досадливо развела руками и принялась убирать со стола следы варварского пиршества, глотая слёзы от обиды, что её стряпню так никто и не попробовал. А отец вышел за двор забрать газеты из почтового ящика, – ему пришла в голову мысль, а что если в районе птичье бешенство, то об этом непременно должны напечатать в газете, – но развернув газету, тут же с отвращением швырнул её на землю. В бумагу была завернута дохлая ставридка.

Тёплая вода, нагретая в баке летнего душа, нежно струилась по плечам Леноры, ручейками спускаясь к выпуклым бёдрам, и мягко растекалась по паху, пенясь вместе с гелем, окутывая ватной нежностью тайную ложбинку между ног красавицы, игриво поддразнивая створки сада. Ленора нарочно сгибала колени и смыкала ноги, чтобы сильнее ощутить игривую струю, пробивающую её нежную райскую плоть. Она мягко вращала бёдрами, подставляя пухлые ягодицы под успокаивающие струи и наклоняясь чуть вперед, смотрелась в зеркальце и трогала набухающие от неги ягодные холмики груди, расплываясь в умиленной улыбке. Обливая себя гелем, Ленора покрывала кремом живот и пальчиками спускалась к губкам, растирая бёдра и пах, наливаясь румянцем и учащенно дыша. Она даже прислонилась к деревянной стенке душевой, облокотившись о балку, чтобы не упасть от накатившей вдруг слабости, которая наступила быстро от долгого воздержания. Направив струю воды в лицо, Ленора открыла рот и секунд пять водила лицом под водой, вместе с тем поглаживая руками пылающее от ласк лоно. Уставившись в одну точку, она всё массировала себя, охватывая ладонь, потом кулак бёдрами и стоны, сначала глухие, потом всё более звонкие, надрывно вырывались из груди и тонули в звуках бьющихся о деревянный пол брызг. Она совершенно обессилела и, сбросив давление, погрузилась в немоту, присела на маленький стульчик и позволила воде спокойно течь и омывать сладострастную грешницу. Закрыв глаза, она почувствовала странный запах, словно где-то совсем рядом разлили бензин. Стараясь отогнать неприятные ощущения, она ударила ладошкой по воде и вскрикнула. По руке стекали черные струи мазута. Ленора прислонилась к стене и истошно завопила:

– На помощь!

Но ответ утонул под мощной чёрной струёй. Она визжала и била по воде ладонями, стараясь смыть с себя мерзкую жижу, но от воды её становилось еще больше, и мазут растекся по всему телу. Тут только испуганная Ленора взглянула наверх. Между досок потолка стояла чайка и, держа в клюве детское ведёрко, поливала Ленору.

– Мразь! – крикнула Ленора, глотая брызги мазута, смешанные со слезами. Она упала на скользкий пол и, испуская рыдающие стоны, распахнула двери душа. В этот момент сверху упал маленький пучок тлеющего сена, и чёрное тело Леноры запылало.

По саду бежала красавица, подпрыгивая и визжа, близкая к потере рассудка. Из дому выскочил Ильдар в нижнем белье и, схватив ведро с водой, хотел было облить жену, но вовремя остановился. Он прекрасно знал, что мазут нельзя потушить водой. Чем больше воды льёшь – тем больше он всплывает и растекается еще шире. Зачерпнув горсть земли с грядки, он принялся осыпать Ленору.

– Что ты делаешь? – истерично взревела жена.

– Молчи, – приказал Ильдар и свалил дымящую несчастную хозяйку в клубнику. С трудом удалось потушить огонь, и бедная Ленора почти не пострадала физически, но в состоянии шока всю ночь вскакивала и махала руками в воздухе, разнося по дому вопли и проклятья.

Спустя несколько дней, когда Ленора пришла в себя, все как-то забыли об инциденте, а Гюзель – единственная, кто не верила, что так гадко могла поступить её милая Риянка. Напротив, она была убеждена, что чайка еще прилетит и к встрече подготовила рыбки, чтобы угостить маленькую шалунью. Наконец наступило долгожданное воскресенье и Марат, успевший уже за месяц возненавидеть школу, сегодня решил вывести таки мопед со двора и прокатиться, развеять неприятный осадок от зубрежки уроков. Только он оказался за двором, как на плечо ему села Рияна.

– О! Явилась, не запылилась.

Та заклекотала в ответ и потерлась клювом о шею.

– Э, щекотно же. Что, бандитка, – усмехнулся парень. – Прилетела прощения просить? И чего это на тебя нашло? Может, кто обидел? Так ты только скажи.

Рияна внимательно слушала его, кивая клювом.

– Ну, тогда поехали искать обидчика, – весело засмеялся Марат. – Э, ты где?

Он осмотрелся и спустя минуту обнаружил чайку вновь на своём плече.

– В прятки играешь? Давай, с ветерком, кто первый до пирса?

Чайка кивнула, взмахнула крылами и словно пулей ринулась к морю. Мопед взревел и, отжимая максимум, Марат бросился вдогонку. Свежий ветер бодрил кровь, и весь мир казался парню у его ног. Он мечтал вот так гнать и гнать туда, где нет скучных школ и злых учителей, хоть через моря и океаны, но пока на пути ров, его надо было обогнуть. Марат дёрнул руль, но механизм поворота будто заклинило. Он нажал на тормоз, но что-то фыркнуло в ответ и только. Скорость всё прибавлялась, а тормозить капризная машина не желала. До глубокой пропасти оставались метры, руки Марата застыли от страха на ручках руля, и жутко сжалось сердце. Он уде почти выбрался на безопасную насыпь и облегчённо вздохнул, как вдруг под колесо попало что-то скользкое, истошно заверещало, и мопед вновь увяз в смертельной колее. Еще мгновение и крик: «Мама!» утонул в бездонной пропасти, над кромкой которой выглядывала окровавленная лысая голова куклы, с губ которой слетело: «Поиграй со мной». А надо рвом кружила чайка и била крыльями какой-то зловещий птичий, а может и не птичий, танец смерти. 

Ленора, в припадке истерики, слабеющими ногами, порывалась приблизиться к месту происшествия, но полиция всеми силами удерживала её, призывая Ильдара успокоить жену. Но он и сам не мог совладать с собой. Когда им сообщили об аварии, у обоих родителей померкло перед глазами. Но Марату еще повезло. Возможно, в тот день ангелы на горе Ифигения играли в кости, а его Ангел-Хранитель случайно заметил Марата, несущегося в пасть Небытия,  и в последнюю секунду выхватил того на смертельном витке Судьбы и сбросил в сторону, – на путь другой Судьбы, –  причем, вместе с рулём. Парня перенесло внезапным порывом ветра к противоположному утёсу. Бедняга сильно повредил позвоночник, но остался жив. Когда он на минуту пришел в себя от ласковых влажных от слёз поглаживаний ладоней матери по лицу, он прошептал:

– Рияна… тормоз…шланг….

Его отвезли в Кастрополь, в хирургию и врач, сожалея, сообщил семье, что Марат навсегда будет прикован к креслу, а расследовавший это происшествие, полицейский сообщил о странных результатах экспертизы: тормозной провод мопеда был будто перекушен клювом.

– Избавься от этой птицы, – потребовала Ленора от мужа, с отвращением и злобой глядя на грозовое небо. – Как хочешь, но избавься.

Гюзель, не в силах совладать с чувствами, вспыхнула, нервно дёрнула косичками и с рёвом убежала в сад. Она даже думать не хотела о том, что во всех бедах виновата её птица, доверенная её маленьких, но очень важных тайн. В Рияне отражалась она сама, – живая, ранимая и мечтательная Гюзель. Девочка искала понимания не в зеркале, не в заплатанных безмолвных игрушках, а в живой душе, в затаенном дыхании, когда её слушали и в горящих глазах, которые внимательно глядели на маленькую девочку. Искала и находила любое утешение в маленькой хромающей птичке. Проказливой Гюзель часто попадало за шалости, – то банку с вареньем разобьёт, то соседского петуха запрет в чулане. Рияна была единственной, к кому бежала после любого наказания Гюзель и была единственной, кто жалела свою хозяйку, прижавшись к её груди.  Однажды девочка доверила чайке страшную тайну: она не выносит, когда стучат по железу. Однажды Марат что-то прибивал к дымоходной трубе летней кухни, и всё это время девочку трясло от страха и на некоторое время ноги отказались слушаться.

Под вечер, когда шторм отступил, уставший и охрипший за день, маленькая Гюзель гуляла с другом Петькой по прибрежному гравию и собирала какие-нибудь диковинные камешки, как вдруг увидела Рияну.

– Ура! – радостно оповестила округу криком Гюзель и замахала руками. Петька удивленно спросил:

–   Ты что, чаек не видела что ли?

– Сейчас и ты увидишь, – возбужденно ответила девочка и подбежала к воде. – Это не обычная чайка. Она – моя лучшая подружка.

– Э, смотри, смоет.

– Отстань, дурак. Риянка! Солнышко моё. Что с тобой?

Чайка кружилась в закатном багрово-сером небе, приближалась к рукам Гюзель, касалась лапами и вновь взлетала в сторону моря.

– У неё что-то случилось, – встревожилась девочка, снимая платье.

– Ты с ума не сходи, – грозно сказал Петька. – Куда купаться в такую погоду?

– Я не купаться, дурачок, – огрызнулась девочка. – Риянка зовёт, у неё что-то случилось.

– И куда ты поплывёшь? В Турцию?

Но она не слышала парня и, швырнув в сторону босоножки, шагнула в воду.

– Твоя Гюзель идет за тобой, милая.

Отдаляясь от берега, девочка плыла спокойно и смотрела, как Рияна всё кружит, клекотом призывая поторопиться.

– Да-да, я спешу, моя родная, моя подруженька. Гюзель поможет тебе, кто тебе еще поможет, кто спасёт от противных взрослых? Я всегда с тобой. Всегда.

С этими словами Гюзель рукой коснулась шершавой ржавой стенки овального буя и задержалась перевести дыхание. С берега о чём-то вопил Петька, но ветер-бродяга относил его слова далеко назад, в горы. В воде было тепло, ноги целовали мальки и Гюзель повеселела.

– Куда дальше? – вдохновенно спросила она у застывшей на буе чайки.

Птица гордо смотрела в лицо девочки, клекоча что-то воинственное, резкое. Раскрыв веером крыло, она поклонилась  и поцеловала пальцы Гюзель. Девочка улыбнулась и послала птице поцелуй.

– Риянка, я замёрзну. Показывай, куда плыть?

Чайка медленно подняла голову и резко ударила клювом о чугунную стенку буйка. Гюзель вздрогнула. Еще один удар оглушил девочку и она застонала:

– Милая. Не надо. Я же боюсь.

Чайка пристально смотрела в глаза Гюзель. Смотрела и била клювом по бую. Смотрела и била. Била и непременно хотела видеть искажённое страхом лицо девочки.

­ – Прекрати, ты мне делаешь больно… – захлёбываясь, шептали губы слабеющей Гюзель. – Умоляю тебя ради всех святых твоего мира…. За что?

Чайка замахала крыльями и, кашляя, принялась со всей силы по чугунной болванке. Гром барабанил по голове, вызывая брызги слёз из глаз и вопли отчаяния. Гюзель кричала, но не слышала даже себя. Она ощутила себя закованной в металлический ящик, по которому стучали, не переставая сотни молотков. И прямо перед девочкой из-под воды вынырнуло обезображенное лицо куклы, из глаз которой текли слезы, и губы в нервном припадке дрожали и шептали: «Поиграй со мной». В конвульсиях и страхе не выдержало сердце Гюзель и с последним ударом Часов её Судьбы маленькую девочку приняло море, а из тела вырвалась душа с последними словами: «За что»?  

Петька со всех ног бежал к дому Ильдара, не понимая, как и что он будет говорить. Но когда он добрался до калитки, обнаружил, что вдруг прошла паника, и мальчуган стал удивительно спокоен. Но как тогда сообщить родителям о трагедии в таком состоянии, он не мыслил. Петька спустился вниз по улице и еще раз, теперь уже волоча за собой огромное бревно, прибежал к заветной калитке. Задыхаясь без сил, он выпалил прямо с порога:

– Дядя Ильдар, там Гюзель утонула.

Когда водолазы нашли тело девочки, Ленора села на берегу и долго-долго всматривалась в полоску горизонта, а потом стала копаться в песке острым камнем, петь песню с неизвестными словами и всё приговаривала:

– Вот построим замок и будет здесь жить моя Гюзель.

Через три дня Ленору отправили в городскую больницу. Ильдар не мог найти себе места. Ему тягостно было оставаться в доме, где из каждого угла колокольчиком звенел голосок маленькой Гюзель. Его мучила бессонница, добавляющая еще больше мрачной тоски и жуткие тени бродили по дому ночью. Ильдар не мог оставаться один. Рано утром он встал, взял ружьё и отправился на перевал. Осенний лес пел свою минорную песню и лёгким шелестом падающих листьев тихо убаюкивал воспаленные мысли охотника. Он почти перестал думать о прошлом, если бы не почувствовал запаха дыма. Ильдар бросился по серпантину, мимо дубов и осин, к дому. Уже спустившись к самому плато Ифигении, увидел страшное. Рияна летала над домом Ильдара и бросала на дом зажжённый хворост. Сарай рухнул вместе с коровником. Ильдар зарядил ружьё и приблизился к пригорку, за которым едкий дым уже застилал глаза. Он спокойно взвел курок и, дождавшись, пока Рияна вновь вернётся с факелом в лапах, процедил:

– Будь ты проклята, гадина, – и выстрелил.

А в ответ слышал улетающий в горы голос: «Поиграй со мной».

Не оборачиваясь, охотник повесил карабин на плечо и ушел.

 

ЭПИЛОГ

Ильдар не разбирал дороги, с которой свернул почти через час, как пристрелил Рияну,  а сам растворился в туманной пыльной дали. Блуждая бесцельно по горным лесным кряжам, он не мог избавиться от сверлящей мозг мысли: «Кто-то за мной следит». Он выбежал на пригорок, поросший высокой полынью и упал на спину, прикрывшись едко источающими горечь стеблями. Затаив дыхание, охотник взвёл курок винчестера. Ждать, однако, пришлось недолго. Послышались тяжёлые шаги с каким-то странно знакомым присвистом, какой обычно доносится от заядлого курильщика. Ильдар напрягся, и когда над ним появилось бледное заросшее щетиной лицо, он вскрикнул от неожиданности:

– Райнис! Чёрт бы тебя побрал. Ты…живой?

Рыбак помог встать бывшему соседу и, не сказав ни слова, повёл Ильдара за собой, в подгорный грот, с нависшим огромным осколком скалы над входом, который делал отверстие в пещеру почти невидимым для обычного глаза. Ильдар с интересом осматривал скромное жилище Райниса, пока тот суетился разжечь огонь, чтобы хоть напоить охотника чаем. Однако больше всего Ильдара поразили странные перемены не только в неухоженном внешнем виде всегда опрятного рыбака, но и встревоженные глаза, бегающие по сторонам и постоянно выглядывающие наружу, чтобы посмотреть в небо. После того, как оба путника согрелись чаем с мятой и мелиссой, Ильдар поведал другу свою печальную историю про семью, и как ему показалось, Райнис испугался ещё сильнее. Однако рыбак, понимая, что долее терпеть не было сил, упал перед Ильдаром на колени.

– Э, друг! – удивился охотник. – Ты чего удумал?

– Прости меня, – застонал тот, и скупые крупные слезы скатились по небритой скуле рыбака. – Я виноват во всём. Один я. Во всём.  

– А ну-ка, – спокойнее сказал Ильдар, усаживая товарища на деревянный брус, – Не горячись и ведай всё по порядку. Мне торопиться уж некуда.  

Райнис начал свой рассказ.

– Жили мы в другом месте ЮБК тогда, не скажу ­где. Я был женат, у нас родилась девочка. Красавица, как наяда из пены морской. Мы звали её Сальмой. Золотые кудри, голубые глаза и улыбка…. Теперь во снах кричу, когда она улыбается мне. Кричу от того, что теперь её улыбка сардоническая, злая. Но тогда….тогда это был добрейший ребёнок и всё у нас шло, как по маслу. Ирена возилась с дочкой,  я же рыбачил, пропадая сутками в море. К сожалению, я слишком поздно понял, как мало времени проводил с Сальмой. А она любила играть и получала от этого огромное удовольствие. С местными собаками бегала и резвилась так, что трудно было разобрать, где моя дочка, а где животные. Ирена почти каждое утро, когда я собирался в море, упрекала меня за то, что редко бываю дома.

– Сальмочка опять сегодня звала папу. Хотела показать тебе свою любимую куклу и поиграть.

– Ты же знаешь, – вздыхал я, – Не домосед я и просто зачахну без рыбалки. Вот поймаю самую большую рыбку и подарю нашей красавице на уху.

– Ей не рыба нужна, – в ответ махала рукой Ирена и, отвернувшись, тихо возвращалась в детскую.

Райнис продолжал:

– Была у меня страсть – ставить динамитные глушилки. Заливал аммиачную смесь с керосином в бутылки и забрасывал подальше. Рыба килограммами всплывала от взрывов. Но однажды…. Я слегка приболел, а Ирена вышла погулять с Сальмой. Дочка просила показать ей и своей кукле, где ловит рыбку её папа. Мать ничего не имела против, они сели в лодку и поплыли.

Райнис запнулся. Ильдар не стал торопить того, понимая, насколько тяжелыми будут воспоминания дальше. Однако рыбак, отвернувшись к стене, говорил:

– Видимо одна бутылка не сработала у меня накануне, она плавала себе по волнам и когда лодка была рядом с буйком, очередная волна накатила, и бутылку швырнуло о шершавый бок железного буя. Взрыв, пожар….всё произошло так внезапно… Я даже не слышал ничего, но вдруг схватила судорога ноги. В общем, ни Ирену ни Сальму не смогли даже найти……

– Господи, – перекрестился Ильдар. – Райнис, дорогой…мне искренне…

– О, не стоит жалеть того, кто недостоин жалости, – простонал рыбак. – Я проклинал себя так, что с гор сошли три лавины. Я хотел умереть в море, но всякий раз волны выбрасывали меня на берег. Я пытался сброситься со скалы, но однажды увидел чайку. Она медленно парила в лазоревой дали над морем, внезапно там появившись, словно мираж и закружилась надо мной, явно стремясь привлечь к себе внимание. Я оступился, но вдруг меня будто приподняли и перенесли к брустверу. Когда я открыл глаза, то увидел перед собой огромный клюв. Таких не бывает у птиц, а у этой чайки был именно такой. Она сплюнула на меня что-то, и я уснул. А во сне пришла ко мне Сальма. Да-да, именно Сальма. Она…она протягивала ко мне руки, но я чувствовал, что не обнять она меня хочет, а задушить. С её губ исчезла улыбка и тогда я взмолился:

– Прости, прости меня, доченька.

– Я так любила играть. Я радовалась жизни и мечтала видеть тебя каждый день.

– О, не рви моё сердце. Что? Что я могу сделать для тебя, чтобы дух твой был покоен?

– Мы с мамой умерли, но я потеряла свою куколку. Мне совсем не с чем играть сейчас. А в ней была вся моя душа. Найди её. И я стану доброй как прежде и избавлю тебя от кошмарных снов.

– Но где же? Как же я найду именно её? – испугался я. – Ведь она же была с тобой тогда…

– Найди! Иначе и ты, и твои друзья и все-все, кто дорог или близок тебе, лишатся того, чего лишил меня ты – радости жизни.

– Вот так история, – прокашлялся Ильдар.  – Но почему ты решил, что виновен передо мной?

– Не спеши, сосед. Я долго искал куклу, хоть мало-мальски похожую на ту, которой игралась Сальма. Да я и ту в глаза не видел, несчастный я болван. И я стал их делать сам, выпиливал, шил, лепил из глины и обжигал. Они получались уродливыми с обезображенными лицами. Чайка же каждый день прилетала и, поднимая вверх куклу, разрывала её на части, а у меня в мозгу проносилось: «Не такая!» или уносила её в горы. А после  контакта с чайкой, куклы вдруг начинали заговаривать вибрирующими голосами….

– Поиграй со мной…. – задумчиво закончил Ильдар.

– Да! Да! Каждую ночь приходил дух Сальмы и требовал, чтобы я сделал ей её любимую куклу, а не то играть с ней буду я.

– Но почему было бы не поиграть? – спросил Ильдар.

– Поиграть с духом? Это значит, он выпьет мою душу и унесёт меня туда, где погибла Сальма  – в пучину, в никуда, навсегда.  Унесёт играть! И так этот дух поступит с каждым, кто согласиться играть с ней, с той, которая сама недоиграла при жизни, и которая теперь ненавидит всех тех, кто получает от жизни радость. Вот что значит поиграть с духом по имени Сальма.

– Эвона как, – нахмурился Ильдар. – Капризный дух.

– Дух ребенка, не получившего того, чего страстно желает, ужасен. Моя жизнь превратилась в кошмар. Я стругаю этих дурацких кукол несколько лет, уже и пальцы себе резал и слезами заливался, но всё не подходит духу моя работа. Всю ночь мастерю игрушки, а с утра из невода достаю их десятками – как издевательство кричащими: «Поиграй со мной».

В конце концов, чайка так разозлилась, что сожгла мой дом. В порыве отчаяния, я швырнул в неё поленом, и она упала за стену кухни. Я не стал проверять, убил ли её или нет, но решил уйти в горы и затаиться, а там убраться из этих мест. Потому что пока я жив, эта чайка не даст покоя ни мне…

– Как не дала его ни Марату, обожавшему свой мопед, ни Леноре, ни мне, — мы обожали своих детей, – продолжил Ильдар, – Но почему она убила Гюзель? Дочка с птицей носилась, как с лучшей подругой.

– Именно поэтому, друг мой, – раздался тихий голос рыбака. – Именно потому, что чайка почувствовала родственную душу, единственную из всех, желающую с ней играть. И чем сильнее Гюзель прикипала к чайке, тем дух Сальмы сильнее подчинял себе твою дочь и, в конце концов, не захотел с ней расставаться.

 

Далеко за рощей послышался звук клаксона. Ильдар с Райнисом выглянули наружу. Возле отгорающего дома охотника остановился джип с мужчиной и какой-то девочкой. Они о чём-то переговаривались, и видимо дочь привлекла внимание отца к чему-то лежащему на земле.

Райнис встревожено спросил:

– Ты уверен, что пристрелил чайку?

– Я меткий стрелок, – обиделся Ильдар.       

 ______________________

– Что же здесь произошло, – спросил себя бородатый геолог. – Всё сгорело. Абсолютно ничего не осталось.

– Папа, папа! – закричала девочка. – Смотри, птичка. Она ранена в крыло. И дышит.

Геолог подошел ближе и был поражён. На него смотрели глаза маленького ребенка, они умоляли спасти. Мужчина взял птицу в ладони и согрел дыханием.

– Жива, – радостно воскликнула девочка. – Возьмём её к себе? Она такая миленькая. Ну, пожалуйста.

– Ладно. Назовём её Сагди.

– А почему?

– Сагди – приносящая счастье.

 

И они ушли. Давайте и мы скорее отправимся подальше от тех мест, – туда, где чайки – это только чайки, а куклы – это обычные куклы, – где всё банально просто и объяснимо холодным рассудком, а не изощрёнными фантазиями автора.

(Visited 193 times, 1 visits today)
2

Автор публикации

не в сети 8 часов

Lady Karina

12K
Осторожно с желаниями...
День рождения: 27 Мая
flagВеликобритания. Город: Харьков
Комментарии: 2431Публикации: 395Регистрация: 04-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • серебро - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ
  • золото - конкурс ЖЕЛТАЯ СОБАКА
  • золото - конкурс НИКТО НЕ ЗАБЫТ

32 комментария к “Поиграй со мной”

  1. Жуткая мистика! Может Ильдару нужно было поиграть с куклой или забрать ее  для той же самой Гюзель? Рияна скорее всего погибшая  в море дочь Райниса, они с мамой забрали отца, а впоследствии решили отомстить Ильдару, который швырнул куклу в море. А куклы принадлежали утонувшей дочери Райниса и печаль мужчины, потерявшего близких перенеслась к ним, сделав способными разговаривать. Слишком жестокая месть. Причем пострадали дети, а Ленора с ее тайными сладострастиями отделалась легким испугом.  Надеюсь геолога с дочкой ждет лучшая участь. А в целом написано захватывающе, читается быстро и с огромным желанием узнать причины семейной трагедии. Чувствуется, автор мастер пера! И вообще , всех с началом нового конкурса!      

    4
  2. Ох, жуткая история… Даже скептик, я думаю, здесь поверит в мистику. А ведь происходят в мире такие вот необъяснимые случаи, и их много.

    Соглашусь с Гульдарией — возможно, здесь месть духа, хотя да, очень жестокая. Но духи обычно не гуманничают. В любом случае, захватывающе и необычно. Желаю автору удачи!

    Die Freiheit is mein Schatz
    6
  3. Мда….в принципе, мысль о том, что чайка — дух ребенка Райниса, мне нравится. Но Саша совершенно права, когда спрашивает о связи кукол с чайкой. Ведь получается, что птица и пугает и губит людей не без помощи кукол. И это "поиграй со мной"…..С ребенком не играли? Или что-то есть иное, что заставляет настойчиво требовать поиграть….  Будем думать.

    2
  4. Тут много вариаций: в чайке поселилась душа ребенка. Может Райниса (ох, как бы знать правильное ударение в этом имени, а то РАйнис — фамилия поэта :) ), а может кого еще.

    Тогда нужна подсказка, что делать. Предположим, кто-то будет играть с куклой (или чайкой). Что будет дальше? Игры приведут на место ..чего? Убийства? Несчастного случая? 

    0
  5.  Я так понимаю, что герои рассказа крымские татары, тогда ударение в имени Райнис падает на последний слог. Но я почему-то подумала, что РАйнис другой национальности. И может быть даже грек, эдакий мифический герой)  

    6
      1. А в паспортах у индусов по четыре слова. Имя там запросто может быть фамилией другого  и наоборот. Какая разница, как назвала ребенка мамаша. Вспомните наши: ВИЛЕН  -Владимир Ильич Ленин, но он же ему не родственник)) Или Даздраперма — Да здравствует первое мая или Кира — женское имя от фамилии Киров) Впрочем, если вы находите важным то, как звали рыбака…..умолкаю))

        2
          1. Понятно) Это точно так же, как у меня с детства ассоциации с именем Спартак. — Кто сегодня играет? — Спартак. — В футбол или Мишулин?))

            0
  6. Уже и так крутил и эдак. Вариаций не просто много, я их вообще не вижу с точки зрения причинно-следственных связей, кроме как душа ребенка в чайке. Но это очевидно и не так интересно. В принципе тут и детектив и мистика и философия и возможно из Крымской мифологии что-то и вообще всё в куче. Уж не для привлечения ли публики автор в силу неглубоких литературных способностей смешал все вместе и выдал эффекты, мол, догадайтесь сами, заодно сами за меня напишете финал. Извиняюсь, если это не так, но пока иного логического объяснения, нежели как морочить голову читателю и выехать за счет его собственного ума, я не нахожу. 

     

    4
      1. Ну, тогда может попытаться не логикой, а воображением представить…Скажем, поведение чайки не поддаётся разумному осмыслению, мы так привыкли воспринимать этих птичек совершенно миролюбивыми, что согласиться с тем, что чайка могла отплатить за спасение подобной "благодарностью" весьма сложно.

        Ещё меня смущают всё же куклы с их претензиями. Но поскольку появляются куклы, элементы рационального, разумного, логического сразу становятся лишь фоном и снижается их значимость, как мне думается. Связь бы найти теперь. О! Опять разум включил)) А если отпустить его и предаться исключительно воображению. Это ж всё таки не математическая загадка, наверное. Так и воспринимать содержание нужно не как задачу, а как литературу. Не знаю… Что-нибудь придумается)

        4
  7. Жду не дождусь уже, когда уже автор с "неглубокими литературными способностями" расскажет нам, в чём же всё-таки дело, что не так с чайкой и почему все куклы знают и повторяют только одну и ту же фразу….

    0
  8. Если тут речь о переселении души и последующей мести, то, может, чайка — это мать, а кукла — дочь? Вообще, у меня складываются подозрения по поводу трагической смерти оных, но не факт, что в море. Учитывая то, что чайка все подряд поджигает, — а не в огне ли она умерла? Мать, имею в виду. Может, по вине того же Райниса? Вот только как вплести сюда куклу — не знаю. Моя теория: у девочки была любимая кукла, которая по какой-то причине оказалась в воде или в огне; девочка полезла за ней и умерла.

    Накрутила я, короче)) Замолкаю.

    Die Freiheit is mein Schatz
    4
    1. Блестяще ты "накрутила"!)) Ты угадала огонь, воду и любимую куклу! А отсюда уже и весь сюжет строится. ПОЗДРАВЛЯЮ, дорогая!

      heart

      2
  9. Карина поздравляю Вас с Победой! Эта жуткая история с элементами мистики предостерегает общество от разрыва отношений отцов и детей.   Закончу Вашим пожеланием — Давайте и мы скорее отправимся подальше от тех мест, – туда, где чайки – это только чайки, а куклы – это обычные куклы, – где всё банально просто и объяснимо холодным рассудком, а не изощрёнными фантазиями автора. 

    2
    1. Спасибо большое, Гульдария! Увы, вы правы. Со времён античных проблема отцов и детей вечная. Мы уходим часто от неё и это ужасно. И вас с победой!

      2
  10. Все-таки я немножко угадала))) Но что хочу сказать — сюжет ты лихо закрутила. Мастерски! Тут и жизненная трагедия, и мистика… Вот всегда завидовала людям, которые умеют писать офигенные рассказы))

    Die Freiheit is mein Schatz
    2
      1. Да? Вау, я смущена))) Хотя, дорогая, у тебя мистика не хуже моей получилась. Я к этому жанру придирчива, а тут — зацепило, и еще как!

        Die Freiheit is mein Schatz
        2

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *