Осторожно, Алмазов!

Публикация в группе: И В ШУТКУ, И ВСЕРЬЁЗ

LONDON, ENGLAND - OCTOBER 03: A woman experiences the 'Rain Room' art installation by 'Random International' in The Curve at the Barbican Centre on October 3, 2012 in London, England. The 'Rain Room' is a 100 square meter field of falling water which visitors are invited to walk into with sensors detecting where the visitor are standing. The installation opens to the public on October 4, 2012 and runs until March 3, 2013. (Photo by Oli Scarff/Getty Images)

Это случилось точно в пятницу, как раз перед закрытием банка. Двери без особой охоты отворились, и угрюмого вида человек в изрядно помятом плаще вошёл в центральный зал отделения, и вяло огляделся. Его лицо не выражало особенного интереса, но, тем не менее, подняв воротник плаща над ушами и посадив очки на переносицу, джентльмен медленно направился к окошку кассы.

Кассирша даже вздрогнула, – так неслышно и незаметно, сливаясь со стеклом, возникло в окошке выдачи лицо господина. От унылого взгляда посетителя и ей стало кисло на душе. Лицо же, какое-то вчерашнее, несвежее, глубоко вздохнуло и робко поздоровалось. Грустные глаза мужчины с воспалёнными роговицами, – то ли от бессонной ночи, то ли от недавних слёз, – мучительно взывало к вниманию милой сотрудницы банка. Кассирша лениво улыбнулась и подала вперёд подбородок в форме подушечки-сердечка, готовая слушать. В считанные секунды между клиентом и кассиршей установились сочувственные отношения. Лимонная флюидная аура поглотила мужчину и женщину в одном пространстве, и смешала их в коктейле незримой, но ощущаемой в воздухе скорби и печали. Ей захотелось плакать, ему – вздыхать и утешать её. Посетитель мягко, почти незаметно извлёк из внутреннего кармана плаща новенькую открытку и с виноватым видом протянул в окошко погрустневшей девушке. Однако касирша всё же оказала честь и внимательно прочитала текст: «Не волнуйтесь, это ограбление. Нижайше прошу выдать всю наличность из кассы».

Дождавшись, пока кассирша поднимет влажные глаза, посетитель ещё раз глубоко вздохнул, отчего лицо окончательно погрузилось в отчаяние. Кассиршу не так удивил текст, – в другой раз она подняла бы вопящий шум, – как сбило с толку то, что внутри открытки все поля были аккуратно заполнены. Там указывался город, индекс, улица с номером дома и
фамилия – П.Алмазов.

Глаза девушки сузились в две плоских линии и застыли. Чувствуя некоторую неловкость и волнение, господин Алмазов робко кашлянул. И вдруг лицо кассирши просветлело, сквозь надувные лодочки губ показался кончик языка, и даже чёрные смородиновые глазки растеклись благодушным вареньем. Собрав губы в трубочку и хитро поводив глазами по сторонам, кассирша тихо и совершенно спокойно попросила:

– Вы пока присядьте вон там – в креслах. Мы незамедлительно займёмся вашим делом. Сожалею, но придётся подождать, пока не освободится ваш оператор. Пятница – короткий день, сами понимаете.

Последняя фраза выпорхнула вместе с абрикосовым дыханьем, а смородинки виновато расплылись в извинениях: «Сами понимаете».

Посетитель не возражал и сочувственно кивнув, направился к столикам с рекламными проспектами. Четверь часа спустя кассирша, стрекоча каблучками по кафелю, словно плыла навстречу задремавшему странному гостю. Её сопровождали двое охранников, которых больше интересовал пикантный разрез сзади на юбочке девушки, чем их странная миссия да еще и то, что их обоих заставили причесаться и нацепить проклятые бабочки на шею. Девушка, лучась от счастья, обрызгивая Алмазова соками умиления, торжественно вручила небольшой кожаный чемоданчик, за что посетитель был бесконечно благодарен и вымучил бледную улыбку невыразительных губ. Он был учтив и не преминул одарить миниатюрную ручку дамы подобием церемонного поцелуя, прикасаясь больше к аромату жасминового крема, чем к коже.

Девушка гордо подняла головку и, делая глазками в сторону, произнесла лишь: «Ах», –  весьма необычное для кассирши. Тем не менее, она дала знак охране и те незамедлительно проводили Алмазова до двери. Вдогонку ему лилась смородинно-абрикосовая патока и море любезностей. Девушка еще какое-то время продолжала стоять, осматривая зал, стены и потолок.

Острым порывом морозного ледяного хлада втолкнуло в проём дверей ресторана сначала чемоданчик, затем сизый нос и наконец плотное туловище Алмазова, обёрнутое плащом неизвестной расцветки, – разукрашенного ржавыми разводами от стекающих дождинок.

Алмазов быстро смахнул с головы шляпу и напялил на нос очки. Источая тоскливую кислоту с лица, он подошёл к швейцару, внимательно под косым углом упёрся глазами в его бороду, перевёл взгляд на шею, затем поправил тому булавку на галстуке, всем своим телом тяжело вздохнул и с чувством пожал кисть оторопевшего швейцара.

Прошествовав по мраморным ступенькам, Алмазов пару раз ударил носком ботинка по алюминиевым прутьям перил и вышел на площадку. До ушей уже доносился «Мой путь» Фрэнка Синатры, а из-за колонны раздражающе плыли ароматы солянки и жареного лука.  

В банкетный зал Алмазов вошел твёрдо, уверенно, с блокнотом в руках. На лимонно-постном лице появился новый штрих – деловой озабоченности, которой он тотчас взволновал персонал за стойкой бара. Новый посетитель в плаще и в странной бесформенной шляпе подходил к умывальнику, открывал кран с холодной водой и что-то записывал в блокнот, затем ту же процедуру проделал и с краном с горячей водой. Около последнего Алмазов задержался подольше, шевеля беззвучно губами. Бармену показалось, что странный господин считает количество капель воды. Оторвав взгляд от раковины, Алмазов прошел по периметру помещения, на глаз прикидывая размер стола и правильное расположение стульев относительно друг друга и наконец, углубился в увлекательное чтение инструкций на пожарном щитке. Глубоко вздохнув, испытывая внутренние муки и терпение персонала, Алмазов занял столик, уселся и небрежно откинул табличку «Для гостей» в сторону.

Пару минут спустя он услышал над самой макушкой прерывистый астматический кашель, согревший лысину Алмазова тёплой и ароматной струёй росы. Толстячок в цветастой жилетке и подтяжках и весь из себя видом а-ля Денни де Вито взволнованно просипел:

– Чем могу-с?

Алмазов небрежно вскинул голову, нащупал глаза толстяка и остановился где-то в районе кончика носа. Затем словно обращаясь лично к обеим ноздрям одновременно, спросил:

– С кем, собственно….

Толстячок услужливо склонил голову и поспешил представиться:

– Имею честь исполнять обязанности распорядителя зала, поставлен для обеспечения, так сказать, комфорта….чтобы никаких неудовольствий, так сказать….

Сбиваясь с нужных слов, распорядитель всё притоптывал на месте, словно вбивал каблуками расшатанную панель паркета. В конце концов, он представился:

– Винегретов, Алоизий Лукич.

Алмазов тотчас достал из кармана открыточку и ровным мелким почерком с завитушками и крендельками вывел столбиком несколько увесистых строк. Толстыми сосисочными фалангами пальцев Винегретов принял открытку и мгновенно оценил содержание, – он вообще отличался скорочтением, когда речь шла о приказах, резолюциях и личных уведомлениях. К тому же был на редкость смышлён и расторопен, – сразу чувствовал, кто перед ним и, замирая, благоговел.   

– Угу…угу…, – пробормотал распорядитель и щёлкнув крокодильчиками на подтяжках, поинтересовался лишь:

– Вам с собой?

А затем легко, элегантно, словно паря воздушным шариком над столиками, поплыл исполнять заказ, одаривая очумевших посетителей и офциантов загадочной нервной улыбкой, которая говорила им: «Смейтесь-смейтесь. Вы ничего не понимаете, потом я посмеюсь».

 

Целый день до вечера под снегопадом, чихающим дождём и градом бродил Алмазов с чемоданчиком в руках. Целый день он наносил визиты то в клинику, то в бутик модной одежды, то в музей местных изобразительных искусств. Выйдя из ювелирного салона «Золотой Оскар», Алмазов с грустью бросил взгляд на левое запястье, сверкая бриллиантовым «Роллексом» и спустился по бульвару к сигаретному киоску.

Его внимание привлекла парочка, – вероятно муж с женой, – которая весьма энергично жестикулировала, адресуя друг другу весьма острые замечания.

– Я давно подозревала, что тебе наплевать на мою маму. Боже, где были мои глаза!

– На твою маму, дорогая, мне жалко даже плевать.

Алмазов зашёл за стойку ограждения парковочной площадки и присел на массивную чугунную цепь, пряча озябшие руки в карманы и прислушиваясь к разговору.

– Эй, – обратился к нему муж. – Любезный! Позаботься о моём Ровере, пока мы прошвырнёмся по «Таргету».

Небрежно провожая слова, муж подбросил в воздух ключ и они, описав кривую дугу, шлёпнулись в ладони Алмазова. Тот с обречённым видом и бормоча что-то вроде «Ну что ты будешь делать – всегда так», побрёл к машине. Устроившись на месте водителя, он приободрился в теплом салоне, где витали еще ароматные ленты дорогого парфюма, зашвырнул шляпу на заднее сиденье и вырулил из площадки, медленно подъезжая к выходу.

Не успела нервная супружеская чета скрыться в дверях супермаркета, как оттуда выскочила жена и в глубоком беспокойстве заметалась по парковке. Предупредительный Алмазов мигнул фарами и, опустив стекло, сделал знак рукой.

— Простите, – задыхаясь, прожурчал довольно милый голосок дамы. – Я забыла сумочку. С вами что-то случилось? – хмуро спросила женщина, наблюдая опечаленное выражение лица Алмазова. Опустив глаза вниз и отводя лицо в сторону, он вздыхал и надувал щёки.

– Послушайте, – чуть тише, но настойчиво говорила хозяйка машины. – Откройте же.

– Извольте, мадам, – несчастно промолвил Алмазов, вышел из машины и учтиво открыл переднюю дверь.  

– Но, – удивилась женщина, – Сумочка не здесь.

Алмазов буравил лицо дамы и останавливался на переносице с таким видом, будто нос подлежал немедленному исправлению. Приблизив губы к подбородку дамы и приобняв её за талию, Алмазов загадочно прошептал:

– Садитесь, прошу Вас.

В женщину постепенно, мягко и настойчиво вошло лёгкое волнение, но было оно приятным, интригующим, с запахом преступного искушения. Запах еще только подползающего греха уже начинал опьянять, пробирая тело мурашками; он окутывал разум, заставлял покоряться и закрывать глаза – на опостылевшего мужа, на серый быт и тоскливые будни. Ей вдруг захотелось чего-то неправильного, ей захотелось не выглядеть как все, ей захотелось, чтоб осуждали, – «Обязательно пусть осудят, но непременно завидуя, пусть сгорю, но зато один раз и дотла».

Она подобрала подол юбки и демонстрируя обтянутую атласом изящное бедро, умостилась в кресле, сжав отточенные идеальные ножки вместе, направив колени в сторону коробки скоростей. Ей захотелось необычной скорости – на грани безумия.

Пока Аламазов обходил машину, дама всё ёрзала на месте, раздумывая, как выгоднее расположить ноги, куда девать руки и как приподнять юбочку, чтобы представить себя в лучшем свете. Наблюдая, как Алмазов что-то пишет на открытке, и прикалывает её к знаку на квадрате стоянки, дама припудрила носик, сделала несколько гримас в зеркальце заднего вида и в целом осталась собою довольная.

Когда они тронулись в путь, она торопливо спросила:

– Скажите же, что вы написали на открытке?

Алмазов хрипловатым голосом признался:

– Я предупредил вашего супруга, чтобы он не волновался – я всего лишь беру вас напрокат.

– Что? – вскрикнула женщина, сомкнув колени вместе и сверкая глазами, которые имеют самые отъявленные фурии. – Как вы можете?  

– Ваше беспокойство излишне, – уверенно, но с тоской в голосе прозвучал Алмазов. – Вы не останетесь в ущербе. Мы прокатимся по бульвару, я покажу вам Бестужев сад и Муравьёвы пруды. Согласны? Вы гуляли по набережной не раз, но мало кто бывал на мысе Несбывшихся желаний. Там есть наш Поцелуев мост. Говорят, если стоять на нём вдвоём, зажмурив глаза и загадывать желания про себя, то обязательно сбудется то, которое совпадёт у обоих. Согласны ехать? Чего же вы молчите? Вы расскажете о себе, всё что хотите, – всё, что не рассказали бы даже мужу. Вы подарите мне самую ненужную вещь, а я вам – самую старую. Эти вещи незримо через космос повенчают нас и обретут удивительный смысл, – тайный и только для нас. Согласны ехать? А на Холодной горе, там где когда-то поставили гигантские часы, мы будем вместе считать секунды и с наслаждением и волнением ждать чуда. Согласны? Затем я верну вас обратно.

Алмазов так был увлечён, что совершенно не слышал, как от каждого его вопроса лицо женщины розовело и увлажнялось.  

– Я согласна….– тихо прошептали чувственные губки дамы и приблизились к его лицу. Словно очнувшись, женщина еще раз посмотрела на странный вид Алмазова, тронула длинными пальцами обшлаг его плаща, оценила свежий маникюр, хризолит в золотой оправе на пальце и глаза её молча спросили:

«Вы ведь не парковщик»?

«Нет, – спокойно ответили глаза Алмазова. – Я миллионер».

При этом мужчина вытащил чемоданчик и предложил уже вслух:

– Откройте, пожалуйста.

– Ах, – лишь застонала дама, бросив небрежный взгляд на содержимое.

Голова закружилась. Слова отказывались складываться в предложения, – может от того, что мозг никак не мог найти подходящий смысл происходящему. Но говорить было не о чем. Молчание в салоне Рэнж Ровера было слишком красноречиво, а желания становились еще более очевидными. Дама подумала, что объяснять мужу она ничего не собирается. В чём-то оправдываться перед своей совестью – не хотелось. Размышлять о последствиях, изображая из себя законченную моралистку – казалось карикатурной глупостью. А что же хотелось женщине, сидевшей в уютной машине, которая с возникновением в ней Алмазова превратилась в золотую карету, а она – из жены в королеву, а лучше опять в юную девочку, которую особыми ласками развлекает настоящий мужчина? Ну как что.

Туманная пелена моментного шока от стрессодавящих бумажек сошла. И дама, которую звали Рита, увидела в Алмазове не миллионера, но прониклась им как человеком. Ещё больше женщину тронул немного неопрятный вид, извинтельный тон в словах при каждом резком повороте. Ей импонировала даже его неловкость во время остановки перед светофором. Совсем покорила Риту располагающая открытость мужчины. Он просто взял да и спросил, а нет ли у неё таблетки от расстройства желудка, он мается им с утра. «Как это по-домашнему», — улыбнулась Рита.

Он обратился к ней, как к давней знакомой, как к женщине не чужой, от которой у него нет секретов, как например расстройство желудка. Если мужчина признаётся женщине в подобном, – это значит, что ему нечего от неё скрывать, это значит, что он пришел к той, которой доверяет и просит от неё такого же доверия и участия; это значит, что он пришел к той, которая его спасёт и она его спасёт – такого в считанные часы ставшего тёплым, домашним, родным, – без пафоса и лоска, которым обхаживают даму кавалеры, без напускной важности и собственной значимости и «яканья», без фальши и мишуры, которая слетает с мужчин при первом же случае, когда они вдоволь попользовались некогда предметом своих воздыханий, и еще без миллиона остальных мелких и ничего не значающих в этот момент без, без и без. А он просто взял и попросил у неё таблетку и приблизил её к себе, — не касаясь тела, но обняв и согрев душу, обнажив при этом свою.  

Растерянность в глазах Алмазова умиляла Риту и она слегка коснулась ладонью его плеча.

– А если… — почти шёпотом спросила она, – Если мне не захочется возвращаться?

Алмазов лишь вздохнул, одной рукой обхватил ладонь женщины и поднося её к обветренным губам, горячо задышал, покусывая подушечки пальцев.

– Ах, – томно протянула дама и юбочка предательски поползла вверх по шёлковой глади колготок. Машина свернула с трассы и медленно спустилась вниз, к опушке, окунаясь в лесную мглу, за которой лапы елей и рубашки осин, о чём-то шепча и чему-то усмехаясь, скрыли обнажённые тела и необузданные мысли, взорвавшие серую обыденность двух одиноких путешественников на одной огромной и некогда пустынной для них планете Земля.

А в следующую среду зал заседаний Городского Суда лихорадило от приступов хохота. Свидетелей собралось много – из самых разных областей сферы услуг. Дело, которое с педантичной щепетильностью и во всех деталях описал следователь, производило на зал и присяжных противоречивое впечатление. На лицах читалось недоверие. Как мог обычный и такой невзрачный на первый взгляд гражданин беспрепятственно получить всё то, что просил, при этом ничуть не пострадав и совершенно бесплатно? И не просто просил, а писал пожелания на открытках, да ещё цинично указывая обратный адрес с фамилией. Зал сотрясало от смеха, когда судья задала один только вопрос всем пострадавшим:

– Как вы могли так попасться на крючок мошенника?

Кассирша банка: Я сразу заметила, что гражданин будто бы не в себе. Но вместе с тем он был настолько убедителен и вёл себя уверенно, что меня и наших охранников тут же посетила мысль о скрытой камере где-то в банке. А, простите, попасть в розыгрыш и выглядеть дурочкой на потеху всем никак не хотелось.

Распорядитель банкетного зала ресторана: Сначала я было решил, что он из СЭС. Затем, что пожарник или вообще оттуда. Но приняв странный заказ на открытке, я тотчас понял, что товарищ шутит и решил подыграть ему. Мы все уверовали в скрытую камеру и держались на высоте. Видите ли, мы болеем за наш ресторан и как отреагировали бы клиенты, если бы мы как ослы поверили в розыгрыш. Меня так просто не проведёшь, я всех насквозь вижу.

Смех в зале усилился.

– А что было написано в открытке? – поинтересовалась судья.

– Ну…  замялся Винегретов, потея и приплясывая на месте, – Как вам….в частности, там говорилось: Две фуры с тортом «Наполеон» и три прицепа с греческими салатами, а также цистерну компота по адресу на открытке.

Хохот вновь прокатился вдоль рядов зала. Жертв никогда ещё в суде не провожали смехом. А когда к трибуне свидетелей вышел подавленный муж нашей дамы, и выяснилось, что он тоже променял жену на то, чтобы не выглядеть дураком в скрытой камере, даже судья зашлась в истерике.   

 

Зрители никогда так весело не проводили свой досуг в суде. Многие иронично справлялись, чьё дело слушается завтра и просили программку на месяц. Однако закон есть закон и судья, сдерживая подкатывающие волны хохота, вынуждена был объявить решение суда:

«За особо циничное и изощрённое ограбление банка, за обман персонала ресторана, выдавая себя за должностное лицо, за другие мошеннические действия и кражу автомобиля, сопровождающуюся похищением человека, суд города Х. признаёт гражданина Алмазова П.А. виновным во всех содеянных преступлениях и приговаривает данного субъекта к пожизненному сроку…». Судья бросила косой взгляд в сторону, в дальний правый угол зала, затем метнула глаза к потолку, повела по карнизу и, прищурившись, вымучила резиновую улыбку: «…условно. Посему суд постановил освободить гражданина Алмазова из-под стражи прямо в зале суда».

И пока ошарашенный текстом судьи народ не покинул зал в полной прострации, судья, остолбеневшая, немигающим взором буравила угол под потолком и широко улыбалась. Оставалось надеяться, что конвой не отошёл далеко, а скорая помощь ещё не успела отъехать. Ибо по потолку весело бегали «солнечные зайчики». А судья стояла и всё продолжала чему-то улыбаться.

У здания суда Алмазова окликнули. Это была Рита. В норке нараспашку, она вся сияла и выстукивала высокими каблуками замшевых сапог по ледяной ступеньке крыльца. Они присели на лавочку и она сразу же защебетала:

– Я волновалась, так мучительно долго тянулись часы. И всё боялась войти в зал. Я бы не выдержала приговора и лишилась чувств. Волнение было столь велико, что я готова была уже что-то сотворить с собой. Но я надеялась, что вы что-нибудь придумаете. Вы….вы молчите?

– Отправляйтесь домой, – грустно произнёс Алмазов.

– Что такое вы говорите? – Рита прижала манто к лицу. – Вы не можете отказаться от меня. Вы…мы…вместе. Разве для вас ничего не значило….

– Я нищ, сударыня, простите, – выдохнул Алмазов и поднялся с лавочки. – Возвращайтесь к мужу, прошу вас. Не мучайте ни себя ни меня. Послушайте доброго совета.

– А мне, – спокойно и ровно ответила женщина, – Мне некуда больше возвращаться.

Алмазов резко повернул голову к Рите и сказал:

– Вот как. А хотите пообедать в Париже?

– С вами – на край света, – подпрыгнула дама и обдала бедного Алмазова смертельным сексапилом. Он вздохнул, взял Риту под руку и в торжественной грусти промолвил:

– Только зайдём на почту. На минуточку. Мне надо купить дюжину новых открыток.

(Visited 171 times, 1 visits today)
14

Автор публикации

не в сети 21 минута

Lady Karina

12K
Осторожно с желаниями...
День рождения: 27 Мая
flagВеликобритания. Город: Харьков
Комментарии: 2422Публикации: 395Регистрация: 04-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • серебро - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ
  • золото - конкурс ЖЕЛТАЯ СОБАКА
  • золото - конкурс НИКТО НЕ ЗАБЫТ

39 комментариев к “Осторожно, Алмазов!”

  1. Супер! Классно написано! Очень впечатляет!))

    I wish you luck and creative inspiration! I want to believe only in good things!) Respectfully! Emmi
    0
    1. Очень странный — да)) Мне захотелось написать о человеке ниоткуда, о человеке, от которого всего можно ожидать)) Спасибо, Олик!laugh

      4
      1. Хорошо бы, если б такие люди существовали только на страницах литературных произведений и в кино)) Но, увы, в жизни иногда встречаются такие Алмазовы…

        Eines Tages werden wir andere sein...
        2
  2. В последнее время алмазовы всё чаще мелькают не только в вышеописанном изящно-гротескном произведении. но и в бизнесе и увы! — в политике. Достаточно включить ТВ-новости — и вот она, алмазовщина как на духу!

    4
      1. Карина, я восхищена! Что ни фраза, то "укаталовка"! Таблетки от живота —  это момент "стёртого барьера" для мужчин! А для женщин — этот момент наступает, когда она перестаёт втягивать живот!Так вот, наличие чувства юмора в 100 важнее наличия самого таланта!  Благодарю Вас за доставленную радость!

        0
        1. Спасибо, Наташенька, я старалась. А точнее, взяла карандаш с вялым желанием что-то написать на бумаге, не зная еще, о чем. Потом фраза за фразой нанизывалась, пока что-то не начинало вырисовываться))

          2
              1. Ну разве тут сюжет играет ключевую роль? Конечно же, нет! А комизм, шутки, как их рога изобилия. Причём непринуждённо, ненавязчиво и, главное, ни одна не отдаёт пошлостью, что говорит о хорошем вкусе автора! Браво!!!

                0
                1. Вы точно уловили суть. Да, мне была важна интонация Горинской природы. Что-то вроде их с Захаровым "Дома, который построил Свифт". Здесь именно комизм положения, фарс, абсурд, смешение красок, полутона, настроение и неожиданность)) Еще раз большое спасибо, Наташа!

                  2
        2. Живот — это что! Раздутое восприятие всего сущего — уж как выпирает из некоторых представителей уже не столь сильной половины!.. 

          4
            1. А с другой стороны, не появляйся алмазовы порой на горизонте, как скучна была бы литература… 

              4
  3. А я всё гадала — что же это за новый такой Парфюмер этот Ваш Алмазов?)) Чем таким он мгновенно покорял и обезоруживал людей, что они готовы были делать всё, что он им скажет? Может, и впрямь пользовался какими-то неуловимыми духами? А оказывается, все его "жертвы" боялись выставить себя на посмешище, уверенные, что их снимает скрытая камера. Да уж, наша жизнь скоро и впрямь станет похожей на перманентное "реалити-шоу", когда уже не знаешь, в какой момент тебя застанет весёлая фраза: "Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера"!

    0
    1. Абсолютно верно)) Кто же захочет выставить себя дураком. Разве что тот, кто однажды ответил на реплику бургомистра: — Карл, станьте, как все и тогда город перестанет над вами смеяться. — Я никогда не боялся этого. Не каждый может себе это позволить….. Улыбайтесь, господа, улыбайтесь. Умное лицо — это еще не признак ума, господа…

      Спасибо, большоеlaugh

      0
    1. Спасибо большое, Николай. Хотя….я так никогда не вырасту, как автор. Мне критика нужна. Или вообще конкретика, чтобы я чётко знала, где хорошо, а на что нужно обратить внимание. За цветочки спасибоlaugh

      2
        1. Спасибо за правду)) Но я только попрошу вас, если вдруг заметите, например, что я измазалась мелом, непременно мне сообщите об этом….

          2
          1. Сонц, я тебе об этом первая скажу)) Пока мне твои тексты очень нравятся. Так что не заморачивайся без причины)

            Eines Tages werden wir andere sein...
            2

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *