Опасное пророчество

Публикация в группе: Хуй вам, а не Харьков!

Никто не спорит о том, что каждый народ должен иметь, защищать и уважать собственную культуру, язык и историю. Но есть святыни, которые являются общими и неоспоримыми ценностями многих поколений, невзирая на меняющееся политическое значение их.  Политика и духовность – разные вещи, господа. Тот же человек, кто с дикой яростью и гиканьем разрушает общую культуру, харкает в историю и забывает язык, первое слово на котором он услышал еще от своей матери, рискует остаться духовно нищим во всех смыслах. С позиции этноцентризма – склонности рассматривать нормы и ценности своей культуры как основу для оценки других культур, такой зашоренный нищий считает ценности другого человека враждебными: есть только мое, моя нация, мой язык, все остальное – чуждое и вредное. Дурно попахивают подобные сентенции, не находите?   

Речь я веду о  том, что в Харькове хотят переименовать Пушкинскую улицу в улицу имени Григория Сковороды. Я понимаю, что подобные скоропалительные решения возникают исключительно под воздействием брызжущей эйфории обиженного народа, который успешно защищает собственное право на независимость в кровавой борьбе против русского фашизма, отметая от себя вообще все русское, но ребята, опомнитесь! Что лично вам плохого сделал Пушкин, на сказках которого вы выросли и стали личностями? Он “чувства добрые лирой пробуждал”. После кровавого террора, охватившего всю Россию во второй половине девятнадцатого века именно Пушкин, временно забытый после своей смерти, вдруг понадобился уставшим от всего этого морока, озлобленным и просто отчаявшимся людям. Именно Пушкин явился “нравственным чудом”, способным восполнить душевную пустоту и вселить жажду новой жизни в людей, жажду ценить прекрасное, спасаясь от грязи и бездуховности.  Пушкин – лекарство на века, Путин же – яд на время. Это существо совсем иной природы – некрофильской, желающей только одного: уничтожить вас как ту же личность, сломать и превратить в тварь дрожащую. Зачем же вы и Пушкина, и Путина ставите в один ряд? Только потому что они из одной страны? Ошибаетесь. Та страна, в которой жил Пушкин, не имеет ничего общего со страной глухонемых трусливых зомби, которую создал Путин.

Зачем же связывать фашистский режим с богатейшей русской культурой, с Пушкиным, Толстым, Чеховым? Так не поступали даже после победы над Германией в 1945-ом году. Разве тогда запрещали Бетховена, Гете, Шиллера, сказки Гофмана или  братьев Гримм, наконец? Нет! Так зачем же вы учиняете подобное варварство в нашем Харькове? Никто не против Сковороды. Напротив! И он, и Леся Украинка, и Шевченко, и многие другие для меня – святые имена в национальной украинской культуре. Но зачем же быть такими варварами и дикарями, растаптывающими и русскую культуру – как неотъемлемую часть многих из нас? Не уподобляйтесь фашистам. В борьбе против рашистов не заразитесь от них нацизмом, умоляю. Это вам не ковид. От духовной нищеты никакая маска уже не спасет.  

Печально то, что я всего полгода назад написал сценарий фильма “Свалка истории”, в котором рассказывается как один мэр, чтобы повысить свой рейтинг, начал сносить памятники тем, кто никогда не был в его городе и ничего для него не сделал: “Возродим нашу национальную культуру и историю и разрушим то, что насаждали нам!”. Начал он с памятника Пушкину, после чего народ стал дичать и забывать русскую речь с катастрофическими последствиями. После сноса памятника Жукову на улицах появились люди со свастиками на рукавах, а после падения памятника Курчатову появились проблемы с реактором на АЭС. Основная мысль моего сценария в том, что прежде чем вырывать страницы своей истории, прежде проверь, нет ли там и твоей фамилии. Может быть и ты – часть истории, в которую ты решил плюнуть? Плюнуть в свою мать, научившую тебя говорить и ценить прекрасное, плюнуть в деда, воевавшего против фашизма, плюнуть в цивилизацию, благами которой ты совершенно спокойно пользуешься. Разрушая историю и культуру, смотри, как бы самому не погибнуть под обломками. 

Когда 24 февраля Россия напала на Украину и все мы (а впрочем не все, а только украинцы, ибо россияне до сих пор не знают, что творят путинцы у нас – куда там немцам в 1941-ом) стали свидетелями и жертвами кровавого террора русской чеченской мордвы против мирного населения, я вспомнил тот сценарий и ужаснулся собственным пророчествам. Бог мой! Неужели писатель действительно может предсказывать? Но тогда… Тогда тот финал, который есть в сценарии, многим ой как не понравится. А впрочем, судите сами. Предлагаю вам адаптированный вариант сценария, написанного почти полгода назад.  

«СВАЛКА ИСТОРИИ»

сатирическая драма, черная комедия, трагифарс

Перед предстоящими выборами для поднятия собственного рейтинга мэр Хрякин решает воспользоваться трагедией, случившейся с маленькой девочкой, пострадавшей от упавшего на неё чугунного фрагмента памятника Пушкину, и объявляет кампанию сноса памятников национальным врагам культуры и истории его народа. Но безмолвная доселе история не собирается оставаться в долгу. 

Мэр ХРЯКИН (54) ходит по кабинету с хмурым лицом. Его пресс-секретарь АЛЛА (28) стоит в дверях по стойке “смирно”. Из телевизора доносятся фразы горожан.

Голос журналиста. Значит, вы не станете поддерживать нынешнего мэра Хрякина на предстоящих выборах?

Голос горожанина. Кого? Хрякина? Да я бы все это ворье на столбах вешал головой вниз и…

Запикивание длинной брани. 

Хрякин (огрызаясь). Ох, уж мне эти пенсионеры. Вечно недовольные. А кто вам бесплатные туалеты в городе поставил? А? Только вам! Ходи – не хочу.

Алла (робко) Но многие из них не могут ходить, Николай Ильич. А после того как вы заблокировали карточки на проезд…

Алла замолкает, ловя на себе злой взгляд Хрякина.

Хрякин (в отчаянии). Пролечу. Как пить дать пролечу. Что же делать? (Алле раздраженно.) Я со стенкой разговариваю или своим пресс-секретарем? У меня рейтинг на нуле, если ты не в курсе. А выборы через неделю. (Угрожающе.) Уволю!  

Хрякин хватает Аллу за плечи, та начинает жалобно скулить.

Алла. Может быть… В зоопарке на днях голубая овца родила шестерых ягнят.

Хрякин (смотрит не мигая). И чего?

Алла (робко). Ну, вы могли бы сфотографироваться на фоне животных с детишками, а на колени  маленьких ягняток усадить. По-моему, мило будет.

Хрякин (надуваясь). У тебя что, блондиновые дни начались? Какая овца? Какие ягнята? Я уже вижу заголовок:  Мэр Хрякин среди других баранов. Еще есть предложения кроме идиотских?

Алла скулит еще громче и только открывает рот, как по телевизору начинают передавать новости из Ближнего Зарубежья. На экране показывается момент сноса памятника Ленину. 

Диктор. Вчера городская администрация при поддержке широких масс и активного участия национальной партии «Новая история» демонтировала памятник Владимиру Ильичу Ленину. Мэр сформулировал решение довольно просто: Вождь мирового пролетариата никакого отношения к городу не имеет, поскольку никогда здесь не был и ничего полезного для него не сделал. Жители в восторге от решительных действий хозяина города.

У Хрякина озарение на лице. Он ухмыляется и щелкает пальцами.

Хрякин (Алле). А ну-ка, принеси мне список наших объектов культурного наследия.

Алла (с тревогой). Николай Ильич, но сносить памятники небезопасно. Можно не угадать и…

Хрякин (внушительно). А ты угадай, девочка. Угадай, если на панель вернуться не хочешь. 

Алла послушно кивает и выбегает из кабинета.

Тойота мэра едет по центру города. Вокруг банки и рестораны. Хрякин напряженно смотрит в окно. Алла рассказывает о памятниках коту Бегемоту и Пушкину. Они установлены рядом друг с другом у входа в детский парк.

Алла. Их обоих поставили еще при бывшем мэре и в районе тут же начались неприятности.

Хрякин. Какие же?

Алла. Кто мимо пройдет, у того либо сердце схватит от странного взгляда кота, либо под машину бросится безо всякой причины. А на той неделе ураган страшный был, помните? Ну, когда мы с вами на лодке перевернулись, а потом грелись у костра. Но вы так замерзли, что мне пришлось…

Хрякин кашляет в кулак и пучит глаза. Алла прикрывает ладошками рот, поглядывая на улыбающегося водителя.

Алла (робко). Ветром книжку из рук Пушкина как вырвало и прямо в голову маленькой девочке, представляете? Она и сейчас еще в больнице с сотрясением.  

Хрякин. С сотрясением, говоришь? Хорошо… (Смотрит в окно.) А почему вообще Бегемот?

Алла. Не знаю. (Пожимает плечами.) Документы потерялись, но говорят, что памятник очень похож на кота, что на нашем гербе.

Хрякин (задумчиво). На кота…На кота… А Александр Сергеевич? Он часто бывал у нас?

Алла (уверенно). Ни разу.

Довольный Хрякин делает знак водителю остановиться. 

В парке вокруг памятника коту Бегемоту толпа молодежи, мамаш с маленькими детьми и беременных женщин. Кое-где можно наблюдать бритоголовых мужчин мощного склада в черных куртках с нашивками «За дело!» В позах сторожевых псов они зорко посматривают по сторонам и готовы к бою по любому жесту их вожака – высокого сутулого мужчины в надвинутой на лоб шляпе, по фамилии УДОДОВ (31). Удодов стоит сбоку от сколоченной сцены, с которой Хрякин в сопровождении  Аллы и соратников энергично жестикулирует и орет в мегафон.

Хрякин. Граждане, вы только взгляните! (Показывает пальцем в сторону памятника Бегемоту.)

А теперь ответьте, может ли подобное убожество принести славу нашему городу и сделать счастливыми ваших детей? А? Может?!

Из толпы выкрики, спровоцированные бритоголовыми по отмашке Удодова: НЕТ! НИКОГДА! УБОЖЕСТВО!  

Хрякин. Откуда же взялось это уродство, как не от бывшей власти оборотней! Это они насаждают нам свою чуждую культуру. Это они заставляют вас и ваших детей говорить на их птичьем языке. Это они искажают и душат наше многострадальное прошлое, чтобы ваши дети никогда не увидели светлого будущего. Никогда! А что же они тогда увидят, спросите вы? Голод и нищету. Куда их толкают? На гастарбайтерство и войну. Ради чего? Ради такого вот убожества, которое вконец искалечит их и превратит в бессловесных рабов.

Кто-то из толпы выкрикивает: Руки коротки!

Хрякин (одобрительно кивая). Вот слова настоящего патриота. Возродим же свою национальную культуру. Хватит жить по указке засланных к нам наймитов. Сколько мы натерпелись от них!

Одобрительные возгласы и аплодисменты. Хрякин обращает внимание толпы на памятник Пушкину.

А это знаете, чьи слова? (цитирует из Пушкина.) «Самовластительный Злодей! Тебя, твой трон я ненавижу, Твою погибель, смерть детей С жестокой радостию вижу». А?! Каково? Как можно было такое сказать о детях! И это – наше все? Нет, друзья. Это не наше! Не допустим же больше трагедий, какая совсем недавно произошла вот тут на этом самом месте с маленькой девочкой. Подобные случаи есть не что иное, как провокации со стороны наших врагов. Вы все знаете их имена!

Из толпы зычно донеслось: Знаем! Знаем! Из толпы в сторону памятника Пушкину летят редкие камни. Хрякин неожиданно для всех падает на колени. С трагической миной в голосе он произносит:

Я прошу прощения у матери этой девочки за бессовестную политику бывшей администрации, а также у матерей других пострадавших детей.

Хрякин передает мегафон Алле и незаметно шлепает ее по заднице. Та оживает.

Алла (торжественно). Сегодня из фонда защиты детей, который возглавляет наш уважаемый и всеми любимый мэр Николай Ильич, на лечение Машеньки была перечислена крупная сумма. Мы сделаем её счастливой. Но главным счастьем для девочки был подаренный ей щенок.

В звенящем от речей и оваций воздухе, пропитанным национальным пафосом и сентиментальностью подстрекаемая активистами толпа, орет: ХРЯКИН – НАШ МЭР! НАШИ ДЕТИ – ЗА ХРЯКИНА!

Хрякина на руках относят к машине. Машина Хрякина отъезжает. Из-под колес в лицо Пушкину словно пощечиной летит струя грязи. Хрякин дает отмашку из окна, и бульдозер рушит оба памятника. С лиц людей сходят улыбки и появляются оскалы дикарей. Озверевшая толпа беснуется. В толпу врывается древний старик и воздевает руки к небу.

Старик (с надрывом). Безумцы! Не слушайте идиотов! Пушкин – он…он ведь чувства добрые нам лирой пробуждал. И милость… милость к падшим…. Он не был у нас, но он наш. Наш. Люди…     

По жесту Удодова старика бьют дубинками, он сплевывает кровь и его уводят в никуда.     

Машина мэра останавливается на перекрестке. Пробка. Хрякин злится, нервно поглаживая коленку Аллы.

Хрякин (водителю). Черт. Что там?

Водитель высовывается из окна и что-то спрашивает у прохожего. Поворачивается к Хрякину.

Водитель. Говорят, кто-то под трамвай бросился.

Алла с Хрякиным переглядываются. Вдруг на капот машины прыгает черная кошка и бьет лапой по стеклу. Много других кошек пролезают через окна в салон. Они прыгают на голову шоферу и Алле. Кошка срывает парик с головы Аллы. Хрякин смеется. Водитель тоже смеется, но трубным голосом. Алла с Хрякиным смотрят на него и кричат от ужаса. У водителя нет головы. Алла смотрит на Хрякина. У того тоже нет головы. Кошки рычат: ВОР! ВОН! ВОР! ВОН!  

Хрякин просыпается в холодном поту. Телевизор работает на полную громкость. Близорукий мэр надевает очки. На экране телевизора график предвыборной гонки, на котором рейтинг Хрякина зашкаливает. Довольный Хрякин энергично вскакивает с кровати. В комнату входит Алла в банном халате с полотенцем на голове. Хрякин в трусах и майке строго смотрит на неё. Алла тут же оказывается в деловом костюме, в руках блокнот и ручка.

Хрякин (с бесиками в глазах). Пора, наконец, вернуть городу его истинную историю и культуру. Люди должны помнить имена только настоящих героев. А?    

Алла (преданно). Да, шеф. Вы великолепны.

Хрякин ходит по комнате с видом Наполеона и диктует. Алла с восхищением смотрит на него и записывает.  

Хрякин (отрывисто). Создать штаб.

Алла. Уже создан.  

Хрякин. Объявить всеобщую мобилизацию.

Алла. Объявлена по всему городу.

Хрякин. Подключить Общество национальной идеи. Задействовать радикально настроенное студенчество. Охватить повышенным вниманием малоимущих! В общем, собрать всех наших.

Алла (с чувством). Николай Ильич, сегодня все – ваши.

Хрякин (потирая руки). Отлично. Вызовите ко мне Удодова. Мне понадобятся его патриоты. И с завтрашнего дня юбку оденьте подлинней, начальница Комитета по культуре.

Алла в изумлении раскрывает ротик. Хрякин возбужденно  поглаживает Аллу по ягодицам, проникая сквозь разрез юбки. Алла вздрагивает и смотрит на Хрякина ласково, ее губки дрожат. Хрякин уводит её из комнаты. Слышатся стоны.      

В кабинете начальника группы «За дело» Удодова собрались бойцы и смотрят выступление Хрякина по телевизору. Хрякин стоит у памятника Бехтереву перед зданием городской психиатрической лечебницы. Хрякина окружает толпа.   

Хрякин. Может быть, Бехтерев чем-то и знаменит. Может быть даже герой. Но что героического он сделал для нашего города? А я скажу вам что. С приходом военных в городе  все становятся солдатами, с появлением поваров всем очень хочется есть. Когда же являются подобные горе-психиатры, они тут же начинают ставить диагноз шизофрении нашим детям. Это ли геройство? Не позволим чужакам превращать нацию в психов! Мы и сами отличные диагносты. А?!

Толпа кивает и блеет. Все аплодируют, а над толпой растягивается длинное полотно: «НИКОЛАШУ НА ЦАРСТВИЕ!» Все кричат: Ура!

Удодов выключает телевизор и вопросительным взглядом смотрит на бойцов.

Удодов. Всем все ясно? Тогда действуйте по всем направлениям – быстро и организованно. 

Бойцы активно покидают кабинет.

Школьный двор. Байкеры-патриоты, сопровождаемые толпой, рушат памятник Макаренко. В школе ученики бьют стекла, улюлюкают и всей гурьбой покидают школу, рассеиваются по улицам, грабят прохожих и попадают под машины.

Двор военной академии. Байкеры-патриоты с еще большей толпой рушат памятник Жукову. Завязывается драка между курсантами и активистами, звучит военная тревога, окна домов заклеивают бумагой крест-накрест. Людей хватают на улицах автоматчики на мотоциклах в нацистской форме и увозят.

Во дворе Центра офтальмологии. Падает памятник Святославу Федорову. На улицах появляются слепые нищие.

Кабинет. Хрякин вскакивает с дивана, щупает руками пространство и стонет.

Хрякин (звонит по телефону). Алла!  Где мои очки? Я ни черта не вижу, мать твою! Да мне по хер на твои культурные мероприятия. Жопой перед иностранцами успеешь навертеться. Бегом ко мне. Что? Как это много дел? Да я тебя… Я тебя так отпизжу, шлюха деловая! (Слышит мужской голос трубке.) Борис Сергеевич? Губернатор? А вы… А я…я… (жалобно.) Они же Федорова снесли. (Швыряет телефон в стену.)

От удара телефона включается громкая связь. Слышится голос губернатора.

Губернатор. И что не так? «Во дворе глазной клиники имени Гиршмана какой-то не наш Федоров». Твои слова?

Хрякин (еле шевеля губами). Мои… Мои. Боря…прикажи этим байкерам… Слепну я…

Губернатор. Твои идеи, ты и приказывай.

Хрякин (жалобно). Они не слушают меня. Как с цепи сорвались, бандиты.

Неожиданно из рук Хрякина вырывает трубку Удодов.

Удодов. Прошу прощения, Николай Ильич. Но мы не бандиты. Мы ваш народ и действуем по вашему приказу.

Хрякин (отстраняясь). Я ничего такого вам не приказывал.

Удодов. Как это не приказывали, учитель?

Хрякин. Учитель?

Удодов. Конечно. Мы теперь навсегда под вашими хоругвями. И не стоит сбивать с пути своих лучших учеников. А если и перегибаем, то только чтобы превзойти своего учителя.

Хрякин. Вон! Уволен! Все уволены.

Удодов. Народ уволить нельзя, хозяин.

Хрякин. Вы что, не соображаете, что происходит? Как только вы разрушаете памятник, уничтожается жизнь, перечеркивается вся история человечества. Остановитесь же, прошу вас.…   

Удодов. Это не наша история – чьи слова? Поздно, учитель. На полной скорости байкеры не любят поворачивать, а народ – тем более. Уйдите с проезжей части, мой вам совет.

Хрякин (скрежеща зубами). Да я вас, пьяниц, в порошок…

Удодов (с усмешкой). Не надо нас пугать, господин мэр. Потому что если мы протрезвеем, никому мало не покажется. (Уходя.) И еще: слепые мэры народу не нужны.  

Хрякин швыряет пультом в телевизор. Слышит новости.

Диктор. На протяжении последних дней в городе наблюдается нестабильность, проблемы с обеспечением магазинов продуктами, рост малолетней преступности и эпидемия пока еще неизвестного заболевания. В связи с этим кампания мэра Хрякина хоть и набирает обороты, но у большей части населения вызывает недоумение, а в некоторых районах города происходит… Вот нам еще сообщили: снесен памятник Курчатову. И тут же экстренное сообщение из службы безопасности АЭС. Просьба граждан соблюдать спокойствие пока на реакторе ведутся профилактические работы. Несмотря на известные трудности, мы, тем не менее, от всего сердца желаем мэру Хрякину успехов на своем нелегком пути.

Хрякин воет белугой и вылетает из кабинета.     

Окулист ХЛЕСТАКОВСКИЙ осматривает глаза мэра, что-то капает в них, от чего мэр вскакивает.

Хрякин. Какого хрена так печет!

Хлестаковский (смущенно улыбаясь). Ой, это ж ацетон. Простите великодушно.

Хрякин (орет). Что?!

Хлестаковский. Вообще-то, я маляр. Но зато первоклассный, так что не извольте беспокоиться. 

Хрякин вскакивает с кресла и бегает по кабинету, натыкаясь на мебель и стены.

Хрякин. А доктор? Доктор где, твою мать?

Хлестаковский. Он на футболе, а я его заменяю. Да вы не волнуйтесь, меня здесь все знают. Я даже с губернатором на дружеской ноге.

Мэр в ужасе выбегает из кабинета. Хрякин бежит по коридору, разражаясь нецензурной бранью. Останавливается отдышаться. В это время сзади ему на плечо ложится тяжелая рука. Хрякин оборачивается. Перед ним мужчина с сигаретой в зубах, в надвинутой на лоб фуражке и в толстом шарфе, обмотанном вокруг шеи. Мужчина с таинственностью в голосе сообщает свое имя:

Бендер-Задунайский к Вашим услугам.

Хрякин. А?

Бендер-Задунайский. Скидки на бесплатное лечение не нужны? 

Хрякин мычит и убегает.

Бендер-Задунайский. Стопроцентная гарантия! Куда же вы? У меня есть четыреста сравнительно честных способов, как выманить у вас деньги, Николай Ильич. Ваша школа, учитель.

Хрякин на крыльце. Видит движущиеся в его сторону полосатые пятна. Красотка-вамп АЗАЗЕЛИНА с вставным стеклянным глазом прикладывает к глазам Хрякина огромное увеличительное стекло. Хрякин видит, что эти пятна – толпы людей в противогазах и полосатой форме узников концлагеря, с плакатами: БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, ИСТОРИК! УБИРАЙСЯ ВОН ИЗ ГОРОДА!  Хрякин прячется за спину Азазелиной. Азазелина поднимает руку, и все замирают.   

Азазелина (Хрякину нежно). Не бойтесь, мой дорогой. Пока я здесь, вам ничего не угрожает.

Хрякин (задыхаясь). Кто…. Кто вы такая?

Азазелина. Я? Не помню. У меня был автор, но его отправили на свалку. Было имя, но его вычеркнули из истории. Если угодно, зовите меня, скажем, убийцей. 

Хрякин сжимает голову руками и делает гримасу ужаса. Ему страшно.

Азазелина (равнодушно). Хотите умереть? Это не больно, а вам даже на пользу пойдет. 

Хрякин (огрызаясь). К черту, дура. К черту! Глаза. Мои глаза…

Азазелина. Ну что ж, к черту так к черту. 

Азазелина протягивает Хрякину талон.

Первоклассная столичная клиника, лучшие врачи. К вашим услугам лечебные смолы, горячие ванночки и распятие. Последнее рекомендую особенно.  Поспешите, пока действует флаер.      

Азазелина исчезает. Хрякин бежит к машине. Пока он садится в салон, ему в спину летят яйца и помидоры.

Хрякин (водителю). В аэропорт! Живо! 

Машина лавирует между танковых заграждений на дорогах, проезжает мимо фонарных столбов, на которых обезображенные жителями портреты Хрякина. Путь машине преграждает кавалькада мотоциклов. Машина останавливается, подходит Удодов.

Удодов (Хрякину, улыбаясь). Николай Ильич, вы никак уехать собираетесь?

Хрякин (хмуро). А вам какое дело?

Удодов. Очень даже прямое. Вы лицо государственной важности и ценности необыкновенной. Вы не просто наш лидер, вы – новый символ города и если с вами что случится…

Хрякин. Что случится?

Удодов многозначительно кривит рот.

Удодов. Все ваши прожекты, идеи, амбиции – все вмиг кончится и тогда ради чего все затевалось? Не хотелось бы перед потомками выглядеть неоднозначно. С исторической точки зрения.

Хрякин. Что вы мелете? Я всего лишь лечу в глазную клинику – к мировому специалисту.

Удодов. Ах, ну это можно. Надеюсь, вы не против, если мои ребята сопроводят вас до аэропорта, а я уж так и быть до самой столицы? Разумеется, в целях безопасности. У вас найдется местечко в вашем частном лайнере?

Хрякин в сопровождении байкеров и форда Удодова едет в аэропорт. Хрякин выглядывает из окна машины.

Хрякин (водителю). А далеко ли до авиазавода?

Водитель. Два квартала.

Хрякин. Сверни туда.

Водитель. Но нам не по пути.

Хрякин (достает нож и упирает острием в бок водителю). Прирежу.

Водитель послушно сворачивает. Они доезжают до авиазавода. Возле них резко останавливается форд Удодова.

Удодов (подбегая к машине Хрякина). Николай Ильич! Вы здесь что-то забыли?

Хрякин (деловито). Нет, это вы забыли. (Указывает пальцем на памятник Туполеву.) Плохо исполняете приказы.

Удодов (удивленно). Разве этот адрес был в вашем списке? (Пытается найти в карманах список.)

Хрякин. А как же.

Удодов (улыбается). Хитрец какой! Ладно. Мои ребята займутся им, а мы двинемся дальше. (Наклоняется к уху Хрякина.) От народа не убежишь. (Водителю.) Заводи.

Байкеры облепили памятник Туполеву. Хрякин усмехается и в сопровождении удодовского форда едет дальше.

Аэропорт. Частный самолет. Удодов забирается в самолет, Хрякин резко закрывает за ним дверь и спускается с трапа. Он доволен. Видит перед собой толпу народа: нищего, злого, часть в эсесовской форме, часть в полосатой форме узников концлагеря и большая часть в противогазах. Хрякин подходит к толпе.

Хрякин (пожилой женщине с синяком под глазом). Нина Николаевна? Господи, моя первая учительница. Что с вами?

Нина Николаевна. Ничего, Коля. Я сама виновата. Не надо было вступать в дискуссию с фашиствующими неандертальцами.

Хрякин подходит к старику в форме узника концлагеря с орденами на груди.

Хрякин. Дедуль! Ты как здесь?

Дед Хрякина срывает с себя ордена и протягивает их Хрякину. Пальцы кровоточат.

Хрякин. Ты чего?

Дед молча плюет внуку в лицо. За спиной Хрякин слышит голос. Он оборачивается. Стоит Алла в противогазе.

Хрякин. Алла! Что это за фокусы?

Алла. Фокусы только от вас, Николай Ильич. (Гладит себя по животику.) Через шесть месяцев увидим, что за фокус родится? Может даже трехголовый. (Смеется.)

Хрякин сжимает голову ладонями и стонет. Задом пятится к самолету. Толпа напирает. Хрякин становится перед толпой на колени. Толпа плюет в него и смеется. Хрякин поднимается и идет к трапу. Входит внутрь салона. Самолет взмывает ввысь.

Байкеры сваливают памятник Туполеву. В тот же момент падает и самолет Хрякина.

На свалке догорают обломки самолета. Вокруг черепки разбитых памятников, над ними кружит воронье.

Черный кот Бегемот лапой срывает этот финальный кадр, словно вырывает страницу из книги и произносит полуутвердительно-полувопросительно:

ЭТО – НЕ НАША ИСТОРИЯ?

(Visited 8 times, 1 visits today)
0

Автор публикации

не в сети 1 неделя

Гарри Озерный

8 617
Здесь нет места травле друг друга, шантажу и ультиматумам, а также злобным угрозам, повергающим людей в беспокойство, смуту и бегство с сайта. В целях сохранения мира на "Литературиии", к диверсантам, угрожающим общей безопасности нашего дома, будут применяться самые радикальные меры.
flagУкраина. Город: Харьков
День рождения: 18 Апреля
Комментарии: 430Публикации: 307Регистрация: 01-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ
  • золото - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *