ДНЕВНИК КОРОЛЕВЫ — День третий

Публикация в группе: Дневник Королевы

У меня чудесная охрана – гора мышц, грозность и абсолютная собачья преданность мне. Последний аргумент перевешивает все остальные. Хотя сегодня утром мои верзилы мальчики – Халк и Арни — проявили все свои качества просто блестяще. Между ними я чувствую себя слабенькой, но защищенной Дюймовочкой.  

В Переговорной комнате столы расположены кругом. Посредине изумительной красоты и пестроты раскинулся цветник и каменистый фонтанчик. Все учителя напряженно сидели за столами. Как они мрачны, некоторые показались мне еще более отвратительными, нежели были раньше, когда директрисой была Силина. О, вот и она – бледная и холёная, с номенклатурной прической. Собранная, сжатая, жалит ехидной ненавистью. Все смотрят на меня вызывающе. Они, конечно же, скоро поплатятся за это.

Моя секретарша, Анечка, в ужасной мешковатой кофте с безобразно собранными в хвост волосами, раздала всем листы с напечатанным текстом. Не в силах преодолеть искушение, я с умилительной улыбочкой наблюдала реакцию всех, после того как они прочитали то, что было написано. Когда все мутные взоры устремились на меня, стало понятным, что они меня все собираются….как минимум, сжечь. Как ведьму, как стерву, как последнюю дрянь. Фи! Предвосхищая их тайные желания, как можно мягче я произнесла:

– Перед вами одинаковый текст увольнения. Половину учительского состава я точно выгоню. По каждому предмету три учителя – это много. Достаточно и одного.

– Но это получается не половина – насмешливо сказала Силина.

У меня грудь поднялась от гнева. Но взяв себя в руки, строгим тоном я объявила:

– Тот один по каждому предмету, кого я оставлю, получит двойное повышение зарплаты. Для этого мы устроим конкурс.

Силина, вновь усмехнувшись, отозвалась:

– У математиков таблицу умножения спрашивать будете или и её не знаете?

Меня уже начало прошибать электричество. Я ожидала чего-нибудь подобного, поэтому промолчала, скрипя зубами.   

– У всех вас есть пять минут на то, чтобы на обороте заявления об уходе написать пару слов о том, почему вы считаете, что именно вы должны остаться в пансионате.  

О, какая в зале настала тишина. Как изменились их глаза. Почти все отодвинулись друг от друга, как от чумных. Заглядывая к каждому в листочек, я ничуть не удивилась. Никто не писал о себе, все клеветали на своих коллег, выливая на тех цистерны грязи. Милые сотруднички, я не ошиблась в вас. Представляю, что бы вы написали обо мне. Шл. и Бл. это были бы самые мягкие эпитеты в мой адрес. А теперь в вас смешано презрение ко мне и ненависть ко всем остальным. Разбавляя коктейль их сомнений, я надменно заявила, обходя всех:

– Выбирайте, что вам важнее – остаться и служить мне или….    

 Сегодня я себя обожаю, презираемую, ненавидимую и проклинаемую. Вон там подруга директрисы, её шестерка, Алина Булатовна – рыжая очкастая змея. Она готова испепелить меня, еще надеясь на то, что Силина останется в силе. Коснувшись её плеч со спины, я тихо спросила:

– Это вы меня называли длинноногим недоразумением. Правда?

У неё запотели очки.

– Я? Что вы? И в мыслях…

– Вы! Вы! – улыбаясь, ответила я, проводя длинными ногтями по шершавой шее грымзы. Та вздрогнула и отшатнулась.

– Хотите должность тряпконоса?

– Как-как?

– Тряпку будете перед уроком увлажнять с доски стирать, – рассмеялась я, поглаживая себя по бедру.  

Алину Булатовну колотило внутри, она бы с радостью вцепилась мне в волосы, но сегодня ничего не могла сделать. Через несколько секунд от неё дурно запахло, и я приказала охране, поведя носиком:

– Халк! Выведи мадам. Она разлагается.

Когда все закончили писать, это были уже совершенно другие люди. Даже не люди, у них исчезли лица и проступили маски, как кляксы сквозь промокашки-заявления об увольнении. Эти маски становились моими подданными. Впрочем, не все из них, что меня чуть-чуть расстроило.  Устроившись поудобней в кресле и поднявшись выше стола, чтобы мои совершенства были хорошо видны всем, я громко стала читать их кляузы друг на друга. По залу прошелестел ропот. Никто не ожидал от меня озвучки:  

– Петряева не бельмеса не понимает в своём предмете и пьяная приходит на занятия…. Уваров-свинья засыпает прямо у доски и оскорбляет учеников… Иваницкая, мне кажется, вообще лесбиянка….

– Фи! Кто же написал такую пошлость про нашу красотку Аллочку? Ах, это вы, Сергей Владимирович. Отказала вам, да? Как не стыдно, – восторженно забавлялась я.

Зал оторопело уставился друг на друга – на тех, кто писал и на тех, о ком писали. Эти люди уже никогда не станут друзьями. Кто в этом виноват? Неужели я? Что вы…я ангелочек по сравнению с этими шакалами, готовыми ради подачки от своей королевы перегрызть друг другу яремные вены. Нет, не я виновна, а они – палачи. А я топор, который они опускают на головы своих бывших друзей. Из-за паники даже не догадываются, что топор найдётся и для них. В своё время, в свой час. Как историк говорю.  

– Ой, вот и Сергей Владимировичу не по себе, за корвалол схватились. Арни, выведите бедолагу. Нельзя вам с таким слабеньким здоровьем с детишками работать. Они вас заклюют.

Мурлыча под нос, я прошла к окну и облокотилась попкой о подоконник.

Тут поднялась Силина и задыхаясь, пробасила:

– Вы меня извините, Снежана Юрьевна, но я не намерена дольше терпеть это издевательство. Как вы смеете натравливать друг на друга честных и чистых людей?

Мой ротик растянулся от улыбки до ушей:

– И вы чистая?  

–Да почище вас, – хмуро ответила Силина, брызжа слюной и выпячивая достоинство шестидесятилетней трухлявости.

– Раздевайтесь! – строго приказала я.

– Что? – глаза Силиной округлились. – Вы в своём уме, соплячка?  

С непроницаемым, но всегда прекрасным лицом, я приказала:

– Как новый директор я желаю проверить вашу чистоту или вы посмели солгать мне? Халк! Арни! Помогите мадам Силиной освободиться от вериг и явить пред нами кристальную чистоту свою.

Они взяли бедняжку под микитки и ждали только моего приказа. Зал напряженно молчал. Силина поняла, что над ней сейчас надругаются. Как она расплакалась, расплевалась и вообще стала выглядеть омерзительно. Её усадили на стул, и тут я резко поставила ей на колени свою ножку. Сдавливая каблуком ей пах, я грозно и гордо смотрела Силиной в лицо.

– Пожалуйста, не надо… – шептала она сквозь слёзы. – Что вы хотите от меня?

– Ваше Величество.

– Что?

– Добавляйте Ваше Величество, – приказала я. – Вот вам тряпка. Почистите мою туфельку.

– Хорошо…. Ваше Величество, – еле произнесла бывшая директриса и лишилась чувств.

Я обвела аудиторию глазами и спросила:

– Может быть, кто-то желает еще проверить чистоту друг друга?

Мёртвая тишина. О, как они были шокированы, когда я оставила работать тех, на кого больше всего было вылито грязи. Грязь – это чудесный компромат, теперь я знаю, как мне сделать из них рабов. Впрочем, рабское в них было изначально. Зал опустел, все разошлись в удрученном состоянии.

Стоя перед зеркалом, я восхищенно посылала себе поцелуйчики, подводя пухлые губки. От пережитого наслаждения властью, показалось, что даже налилась грудь и в животике игриво защекотало. Кокетничая сама с собой и играя с локонами, я не переставала признаваться себе в любви. И услышала признание со спины. Резко обернувшись, я испуганно воскликнула. На мой окрик мгновенно вбежали верные псы Халк и Арни, но увидев, что в комнате стоит лишь Алла Иваницкая, я тут же отпустила их.

– Вы напугали меня, – надменно сказала я, поводя глазками. – Кто вам позволил входить так тихо?  

– Прости…те, Снежана Юрьевна,  – тихо произнесла Аллочка. – Я не хотела. Отнесу туфли к сапожнику, пусть сделает набойки.

Она была старше меня на три года, но её раболепное «Вы» мне понравилось и я подала ручку, в которую она тут же вцепилась. И принялась целовать её и облизывать каждый пальчик…. Каждый…пальчик Ах, как вспомню… Неожиданная волна тёплого покрыла мурашками всё тело.  

– Закройте…дверь, – еле выдохнула я.

Аллочка тотчас исполнила приказ и сгибаясь, приблизилась ко мне. Бросившись в ноги, она прижалась к моим щиколоткам и обертывая ладошками голени, начала быстро гладить по бедрам, всё выше и выше. Юбка ушла вверх, оголив все прелести, затянутые колготками. Я без сил опустила дрожащее тело в кресло и подтянула за волосы лицо химички Аллочки.

 Сюда…скорее.. ползи сюда….ближе…ближе… – капризно лепетала я.

Она что-то шептала сладкое обо мне и одновременно стучала на своих коллег, обещая стать для меня ушами и глазами пансионата. Желая наградить рабыню, я решила разрешить её пальчику поласкать мои розовые губки, уже отяжелевшие от ароматного сока.

 И тут раздался телефонный звонок. Бросив злой взгляд на дисплей, я щелкнула пальцами и приказала Иваницкой выйти:

– Мы еще… встретимся. Я вызову вас к себе. Ступайте.  

Аллочка,  растрепанная и покрасневшая, согнулась в поклоне и весьма довольная вышла из зала.

– Да, мамочка, что ты хотела? Нет, уже не занята…

Мама как всегда вовремя звонит, когда я на грани. Пришлось идти в душ и снимать напряжение самой. Долго фантазировать не пришлось. Только успела представить, что меня подкараулили и внезапно напали все те, кого я уволила, и грубыми способами изнасиловали, как я завизжала, как болонка, на которую нечаянно сели и раздавили. Из меня громко, толчками изрыгнул накопленный соленый яд. Стеная и трясясь, я взорвалась мощной волной, а голову пронзили острые судороги. Неожиданно я разрыдалась, обессилено погружаясь  в горячую пенную ванну и постепенно успокаиваясь и растворяясь в ленивой неге. Ах, как мило….      

Изумительный день. Обожаю себя сегодня…

(Visited 26 times, 1 visits today)
4

Автор публикации

не в сети 1 месяц

Эллен Ласт

42
Пишу на грани фола
flagФранция. Город: Paris
Комментарии: 12Публикации: 6Регистрация: 13-12-2018

    2 комментария к “ДНЕВНИК КОРОЛЕВЫ — День третий”

    Добавить комментарий

    ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *