ДНЕВНИК КОРОЛЕВЫ — День шестой

Публикация в группе: Дневник Королевы


Целый день я ходила сама не своя – нервная, злая, безжалостная и свирепая. Отстукивая острыми каблучками сапог с высокими замшевыми ботфортами по мраморному полу и шурша узкой юбочкой с манящим разрезом, я направо и налево отдавала приказы: «Переделать!» «Убрать!» «Отчислить!» «Уволить!» Мои верные сексотки – две блондинки-близняшки из 9 «А», которых я однажды застукала за лесбийскими играми, доложили, что сегодня меня называли манерной сучкой, длинноногой стервой, злобной тварью и обещали «вставить во все дырки и драть меня как кошку, пока не превращусь в мокрую тряпку». Ах, как меня возбуждают такие милые угрозы.

Но, несмотря на слёзы, мольбу и проклятья в мой адрес, которые меня весь день забавляли, из головы не выходило ужасное: «Завтра в 11 часов вечера за дубом возле мужского общежития…». Завтра – это сегодня. И именно сегодня я должна прийти…. Ах, меня начинает трясти, как подумаю об этом. А ведь среди тех, над кем я сегодня зверски издевалась, мог быть и автор этой гнусной СМС-ки. И если я не сделаю так, как он хочет, он выложит в Интернет мои нежные ласки с Аллочкой и тогда мне – конец. Мурашками покрывается моя белая кожа, как представлю, что меня с позором….меня, которая есть само Неприкасаемое Совершенство. Хочется пойти и еще над кем-нибудь учинить расправу.   

Кинг-Конг в поте лица тайно ищет мерзавца. Если не найдет, я уволю этого громилу. А сама…ах, как я чиста, высока и божественна и отдаться какому-то малолетнему шантажисту….Нет! Никогда! Он не посмеет…

– Вы прекрасны, Ваше Величество. Ах, как куколка, тонка, изящна и сексуальна, – пищали тоненькими голосками блондиночки Вика и Марина Тальянские, массируя мне шею и ножки, пока я нежилась в подушках на диванчике в ожидании известий от Кинг-Конга.  От меня и вправду веяло диким желанием мести и секса, смешанным в бурлящем коктейле. Воздух искрился, стонал и дрожал от нетерпения, а милое щебетанье девочек: «Вы источаете медовую сладость – пряную и острую, Вас хочется кушать, пить и целовать» и щекочущие ласки их маленьких ручек погружали меня в трепетную истому. Марина, сидя на коленках на полу и поглаживая мои бёдра, с восхищением и страхом поглядывала на треугольник моих трусиков. И с довольной улыбкой продолжала натирать кожу маслом, когда видела учащенное дыхание моей кисоньки сквозь трусики. У Марины мягкие руки, я млею от ласк этой девочки. Она и сама как куколка Барби с пухленькими

губками и зелеными глазками, чуть полновата, но волнующая попочка – ах….хочется проникнуть в неё язычком. Девочка старается, надо дать ей поощрение. Еще чуть-чуть такого старания…эти обертывающие ладошки и царапающие ноготки и страсть, исходящая от тела… и я позволю этой маленькой искусительнице поцеловать меня там…там….да…там и с радостью сгорю… От нахлынувших мыслей о стремительном вторжении пленительных губок и остренького горячего язычка Марины в моё царство, я потекла…  

Её сестренка Вика, стройняшка, чуть строга, немного замкнута, но скорее стеснительна. Она тоже старается, перебирая мои волосы и массируя шейку. Правда у неё пока получается не очень и видно, как это расстраивает её. Но я ощущаю страдания девочки и вижу её детские глазки, наполненные слёзками. Мне они нравится, потому что в них – великая сила преданности и обожания и желание доставить своей госпоже максимум удовольствия. Чтобы ободрить девочку, я приказала ей снять кофту, обхватила рукой талию и опустив ладонь на упругую вздрогнувшую попу, поцеловала Вику в живот. Она застонала и густо покраснела, но не посмела отдалиться. Её дрожь возбудила меня, ножки девочки чуть согнулись от слабости, и я властно притянула хрупкую податливую Вику к себе. Потом поцеловала еще раз, опустившись язычком по молочной коже ниже, и схватила зубами резинку её трусиков. Марина с завистью даже с какой-то злой иронией смотрела на сестру. Меня это забавляло, я откинулась на диванчик и замурлыкала, расстегнув змейку сарафана и открывая моим рабыням всю себя – шикарное прелестное тело королевы, наблюдать которое эти две девочки вполне заслужили сегодня. Забыв о своих тревогах, я уже лелеяла плотоядное желание насладиться оргией с этими сладкими куколками и вкусить все плоды их нежной наивности и розовой юности, как прозвенел стальной голос секретарши по селектору: «К Вам начальник службы безопасности».  

Когда Кинг-Конг вошел, я уже была строга, холодна и властна. Девочек я не отпускала и выслушала моего охранника:

– Мы обыскали всех, ни в одном из телефонов не обнаружено ничего подозрительного.

– И что это значит? – отказываясь понимать, спросила я.

Кинг-Конг замялся и тихо сказал:

– Простите, Снежана Юрьевна, но, наверное, Вам придется всё-таки выполнить…

– Что? – вскричала я, хватая плетку со стола. – Как ты смеешь мне приказывать, раб!

Яростно хлестнув по крышке стола, я готова была разорвать и без того подавленного Кинг-Конга. К шее подкатил комок страха, под коленками пошли судороги, я представила еще раз, что будет и чуть не заплакала от отчаяния.

– Говори же! Я приказываю!

– Мы сделали всё, но клянусь, Вам не стоит волноваться. Вы только подождёте на условленном месте за общежитием, а наши люди будут везде. И стоит только кому-то подозрительному появиться, он даже не успеет взглянуть на Вас.

 Слова Кинг-Конга вернули меня в равновесие, но злоба, смешанная со страхом насилия и позора, угнетала и не давала спокойно собраться с мыслями.

– Я всех вас уволю! Слышите? Всех! – страшно шипела я на Кинг-Конга, съёжившегося в комок до размера макаки. Он наверное мечтал в тот момент вообще выброситься из окна. Но бросив гневный взгляд на двух блондиночек, испуганно прижавшихся друг к дружке, я снисходительно сказала:

– Хорошо, готовьте мой кабриолет.

Как холодно было в рощице за общежитием, даже в шубке и манто. Я стояла и прислушивалась. Сквозь деревья проглядывалось здание, там жили мальчики, а в ста метрах находилось и женское общежитие, но сегодня было не до него. В свете от окон общаги, что-то мелькнуло. Послышался хруст веток и спустя несколько секунд до слуха отчетливо донеслись звуки шагов. Мне не было страшно, в этом я могу признаться, так как вокруг в засаде было человек двадцать моих людей. Они были везде – под пнями, на ветках, за каждым деревцем и фонарным столбом. Разве что под юбкой никого не было. Вот именно тогда я почувствовала себя королевой – все готовы защитить и спасти меня.

Из тени на просеку вышел парень в спортивном костюме. Беззаботно насвистывая, он вальяжно шел с сумкой наперевес и уже с первых же секунд вызвал во мне чувство отвращения. «Какой урод!» Не успела я фыркнуть, как сверху на него упал мешок, с боков появились мои слуги и парня тут же повалили на землю. Я гордо проследовала к месту происшествия и бросила надменный взгляд на тело, пнув носком сапога голову.

– Кто вы? – сипло спросил он.

Кинг-Конг поднял выпавший из кармана подростка телефон и прочитал так знакомое нам сообщение. Там же в памяти телефона был и видео ролик моих ласк.

Мой охранник заслужил милостивую улыбку своей госпожи и крикнул на парня, прижав его головой в траву:

– Это ты писал, поддонок?

– Нет, – хрипел тот и отплевывался в грязный грунт.

– Сделайте так, чтобы я не волновалаcь, – спокойно и холодно приказала я и Кинг-Конг подчинился в поклоне, пиная ногой жертву:

– Вы больше не услышите о нём.

Усаживаясь в кабриолет, где меня уже ждали мои девочки, я сказала в темноту:

– В холодную его. Воспитайте его, как надо.

Холодной я называла подвал в цокольном этаже моего корпуса. Когда-то это была раздевалка – длинный коридор, по бокам которого железные боксы с решетками. Теперь же этот подвал был чудесной тюрьмой – наказанием для любого ослушника. Там были надсмотрщики и мои слуги, которые воспитывали виновных самыми изощренными способами. В основном это были розги, которые были официально разрешены в моих владениях. Ах, как вспомню, что мне за это пришлось сделать Альбине Сергеевне – заведующей сектором образования области. Впрочем, она такая лапочка…я даже скучаю по её ненасытной киске.  

– Слушаюсь, Ваше Величество, – услужливо отозвался Кинг-Конг.


Пред моими рабынями я предстала нагой Афродитой, но в шубке. Ах, как пушистый мех ласкал и нагло щекотал каждую клеточку моего нежного тела. Изнывая от желания, я пальчиком поманила Вику с Мариной к себе и приказала им СЪЕСТЬ МЕНЯ, что они, рыча и отталкивая друг друга, и сделали. После этого еще долгое время под меховой шубкой стонало и вздрагивало от конвульсий мокрое счастливое тельце королевы. Девочки, счастливые от чести, которую я им доставила, лишив их невинности, напившись с их сорванных бутончиков медового сиропу, были мною отпущены.

Утром, воспитанный шантажист, получивший пятьдесят ударов розгами, был отчислен мною. О, сколько ходатайств я получила по его поводу. Его классная руководительница с волнительным азартом распылялась о достоинствах своего ученика.

– Он отличник учебы, прекрасный спортсмен и чудесный человек. С его отчислением пансионат потеряет много. Мы не должны разбрасываться такими кадрами.

– У нас достаточно других кадров, которые меня устраивают, – заявила я.

– Но я совершенно не понимаю причины отчисления, – удивлялась классная.

– Вам ничего не нужно понимать, Людмила Васильевна. Таково моё решение и оно неизменно. Идите работать и не отвлекайте меня от работы.

Приходили и его родители, которые со слезами умоляли оставить их сына на месте, но я была непреклонна.

– К сожалению, ваш сын не вписывается в дружный коллектив нашего пансионата. Его дерзостям нет конца. От несносного поведения пострадал замечательный человек. Мы не можем держать воспитанника, если он причиняет неудобство. Это может неблаготворно сказаться на общем климате заведения и на микроклимате в узком кругу. Вы понимаете меня?

Мамаша пыталась сказать, что её сыночек и мухи не обидит, но я улыбнулась и холодно ответила:

– Значит, вы плохо знаете своего парня.

– Но кого он мог оскорбить? Мы придем к этому человеку и вымолим прощение.

Порыв был неискренним, который увы был вызван лишь тем, что родители всеми средствами пытались спасти своё гнусное чадо. Ах, если бы их желание шло от сердца, я может быть пошла бы им навстречу. Расстроенные, они ушли. Выходя из моего кабинета, мамаша бросила, окинув злыми глазами мою фигурку:  

– Хоть бы юбку надела, шлёндра.

А папаша добавил в мою сторону:

– Попадёшься мне еще, соска губастая на пути.

Я никогда не считала себя дурой, хотя дурочкой всегда обожала выглядеть, но решила сама позвонить по телефону. Через несколько секунд услышала в трубке голос. Внушающий авторитет:

– Безумно рада Вас слышать, Альбина Сергеевна…. Конечно, Альбина Сергеевна.… Обижают меня.… Жду Вас с нетерпением, Альбина Сергеевна.

Когда начальница областного отдела образования вплыла в мой кабинет, оставив свиту в приёмной, она тут же взяла меня под руку и поцеловав в губки, нежно спросила:

– Кто посмел обидеть мою девочку?

Изображая унылое личико, я плаксиво пролепетала:

– Ах, какие жестокие неблагодарные люди. Сколько зла они все делают мне за мою доброту и ласку.

– Ничего, – улыбнулась Альбина Сергеевна. – Такова жизнь, моя радость. Но я успокою мою кошечку и буду впредь охранять её тонкую природу от всякой грязи и клеветы.   

С этими словам её жесткая рука проворно скользнула в вырез юбки и сжала мой лобок.

– Ой….

Прижатая к стенке, я почувствовала сначала напряжение в животе, которое затем сменилось блаженной слабостью, и услышала:

– Никто не смеет обижать мою протеже. Никто. Они за всё должны ответить.   

Она по-хозяйски массировала мою кисулечку, то нежно поглаживая, то властно сжимая и шептала мне в ухо:

– Всех накажу. Все будут здесь любить свою королеву. Хорошо тебе сейчас, деточка?

– Да….. – часто задышала я, порхая длинными ресницами, и подавшись вперёд, обняла Альбину Сергеевну за талию.

– Как я соскучилась по твоим ласкам, – шептала Альбина Сергеевна.

Наши губы слились в протяжном поцелуе, а пальчики внизу очень быстро стали мокрыми и липкими…

А еще через время, разрумяненная, лёгкая и свежая Альбина Сергеевна выходила от меня со словами:

– Даю тебе, лапочка, полный карт-бланш. Построже с ними. 

Сидевшие в приёмной сторонники моего шантажиста, алчущие моей крови и предвкушающие позор и смерть Марии Антуанетты, были разбиты наголову и уничтожены. На их окаменевших лицах читались разные эмоции, а общими были две – страх и ненависть. Теперь эти людишки будут знать, как велика моя королевская власть, которая может с одинаковой лёгкостью как казнить, так и миловать. Но милость им придется еще заслужить.

(Visited 22 times, 1 visits today)
2

Автор публикации

не в сети 1 день

Эллен Ласт

42
Пишу на грани фола
flagФранция. Город: Paris
Комментарии: 13Публикации: 6Регистрация: 13-12-2018

    2 комментария к “ДНЕВНИК КОРОЛЕВЫ — День шестой”

    1. Супер! Очень образно! Классно написано!))

      Очень понравилось!))

      I wish you luck and creative inspiration! I want to believe only in good things!) Respectfully! Emmi
      2

    Добавить комментарий

    ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *