День переводчика (посвящается Карине)

Публикация в группе: \"Генкины истории\" (РАССКАЗЫ сборник)

thumb

Скучным сентябрьским утром, как раз в Международный день переводчика, 30 сентября, обстановка в офисе была такой же пасмурной, как и за окном. Все сотрудники были погружены в окна компьютеров, с хищным остервенением пытаясь отыскать нужный заказ, который мог бы спасти предприятие от банкротства. Последние годы старичок-завод еще как-то пыхтел, суетился, раздувал щёки, показывая всем, что он еще что-то может и что он незаменим в машиностроении. Но как у нас относятся к древностям – их можно еще выставлять напоказ в музее былой славы, но пользоваться ими, увы, нерентабельно.

Однако в общей безрадостной атмосфере инерционного движения, когда служащие были заняты соревновательным азартом – кто быстрее накапает на кого начальнику, среди вздохов и отчаяния вдруг открылась дверь в кабинет с табличкой Отдел переводов Управления экономики и маркетинга. Генка почувствовал вокруг себя аромат чего-то цветочного.

— Геннадий Иванович, у меня к вам будет огромная человеческая просьба, — обратилась к нему милая начальница бюро по охране труда, Наташа. – Вероятно, вы наслышаны о том, что у нас на заводе проходят учебные курсы по английскому языку среди сотрудников.

— Угу, — кивнул Геннадий, не отрываясь от монитора, так как была его очередь ставить букву в игре «Эрудит». Понимающая Наташа, улыбнувшись и зная, что этой игрой заражён почти весь завод, тем не менее, продолжала:

— Так вот, они уже 2 месяца занимаются, и так случилось, что сегодня экзамен.

— Прекрасно. От меня что хотите? – поднял глаза на девушку Генка.

— Меня в связи с этим одолевают смутные сомнения в их знаниях.

— Одолевают? – иронично переспросил он.

— Увы, — рассмеялась Наталья. – Мне бы хотелось знать, что же они выучили за всё это время. Понимаете, мы ведь платим преподавателю за уроки из фонда начальника, а об её квалификации можем судить только по результатам. Однако результатов пока нет. Да и сотрудников хотелось бы проверить, — не зря ли они в ущерб рабочему времени отрывались от производства и посещали курсы.

— Иными словами, вы хотели бы знать, отрывались ли они в жажде познаний либо просто отрывались?

— Или так. Но у нас нет экзаменатора, который бы мог пообщаться с учениками и выяснить их уровень. Я была бы крайне вам признательна, если бы вы поприсутствовали на экзамене и опросили бы их со своей стороны.

— А кто у них преподаёт? – с любопытством спросил Геннадий.

— Это Аня. Переводчица, что выше этажом, из бюро протокольных процедур.

Генка начал что-то судорожно припоминать. «Эрудит» он забросил и теперь был полностью поглощён предложением Наташи. Откровенно говоря, чувствовал он себя при этом не совсем ловко. Приглашая на экзамен, Наталья давала ему понять, что он должен будет экзаменовать не только несчастных учеников, но и свою коллегу. Иными словами, ему отводилась роль вершителя одной судьбы – либо возвести на трон либо обречь на плаху. «Хороша ситуация, — думал Генка и усиленно потирал подбородок. — Приятного мало. Это еще ничего, если Аня и вправду научила их языку, я был бы спокоен и с радостью пообщался бы с учениками. Но это…».

Но это была Аня. Перед глазами чередой пронеслись кадры недалёкого, но настолько неприятного прошлого, которое иногда не хочется вспоминать, а если всплывёт в памяти, тут же откашляешься и отмахнёшь рукой, мол, не было, ничего не знаю, забыть…забыть….забыть. Было стыдно. Но не за себя. Собственно, недели две тому назад к нему обратился начальник управления, Осоловелый с необычной просьбой:

— Ген, спустись, пожалуйста, в 73-й цех. Там уже наш конструктор и начальник цеха битых сорок минут пытаются объясниться с индусами, но тщетно.

— Позволь, Лёш, — удивился Геннадий. – Там же есть переводчик вроде бы.

— Да, — помедлил Осоловелый, напряжённо дыша в трубку, — Вот именно там нужен переводчик, а не «вроде бы». Она переводит так, что Индия скоро нам объявит войну.

В цеховом воздухе действительно висело гудящее высоковольтное напряжение. Наша сторона заметно нервничала, пытаясь на пальцах рук и ног объяснить двум иностранцам из Мумбая принципы погрузочно-разгрузочных работ в отношении ротора цилиндра низкого давления. Но пальцев явно не хватало. Индусы растерянно смотрели на наших, а сам не совсем трезвый механик чертил мелом на корпусе вала схему самогонного аппарата, чем вызвал неподдельный интерес иностранцев. Удивительное дело — механика они поняли как-то легко и сразу, а Михалыч, гордый тем, что и без басурманских языков сумел найти быстрый подход к индусам, стал убеждать их в том, что поскольку эта схема имеет его собственный патент, а он уже раскрыл им секрет, они теперь должны заплатить ему по 150 рублей…до получки. При этом дыша перегаром, предлагал тут же испробовать продукт, изготовленный по этой схеме прямо у него в испытательной лаборатории, то есть в раздевалке за углом. Михалыча быстро усмирили и вновь обратили внимание индусов на себя и на переводчицу. Бедная Аня краснела как рак, раздувалась как шар и улыбалась, ну вот как вам точнее объяснить – когда у человека исчезают все функции чувств, зрения, слуха, обоняния, осыпаются мозги и остаётся только улыбка. Но она не сходит с лица не от безумной радости встречи с иностранцами, а от того, что мышцы скул парализованы от страха.

Конструктора же пытались говорить переводчице громче, полагая, что проблемы именно в звуке.

— Не кричите на меня! Я не глухая.

Тогда конструктор пытался говорить медленнее, делая пятисекундные паузы в словах. Но взгляд безнадёжной обречённости Ани ужасал обе стороны.

Когда к мятущейся в панике делегации подошёл Генка, конструктор уже играл в «корову», изображая целый театр пантомимы, в живописных картинах, почему то похожих на миниатюрки из Камасутры. Подпрыгивая и резвясь, он показывал, как они берут краном корпус вала за проушину, рабочий даёт отмашку наверх крановщику, а тот (или точнее та, так как у нас сплошь одни крановщицы на заводах) поднимает деталь и перемещает её к испытательному стенду. С горем пополам индусы поняли конструктора. Между тем они указали на странную вмятинку на корпусе. Начальник цеха авторитетно заявил, что однажды деталь сорвалась с крана и поэтому вмятина. При этом он долго описывал весь процесс руками, ногами и матом при полнейшей тишине оцепеневших иностранцев и лишь когда мимикой показал вытаращенные глаза сборщика после того, как на ногу тому свалилось железо, тогда индусы заметно оживились. Начальник цеха был вознаграждён аплодисментами.

Геннадий, почувствовавший себя как рыба в воде, в родной цеховой стихии, где каждый был ему рад и приветлив, тотчас вступил в беседу, приветствуя делегацию:

— Good morning, gentlemen, — по-деловому произнёс Генка.

Переводчица, услышав знакомое ей слово, опередила иностранцев и тут же ответила на приветствие:

— Ага, хэллоу!

На её лице засияла гордость от того, что её великолепные знания английского языка наконец-таки пригодились. С появлением Геннадия за полторы минуты удалось уладить все языковые и дипломатические недоразумения, и беседа потекла в привычном деловом русле. Все остались довольны, а незадачливая переводчица Аня осталась для всех ярчайшим переживанием того дня.

«И снова здравствуй, — ухмыльнулся про себя Генка». Только теперь ему предстояло познакомиться уже не с переводчицей Аней, а с преподавателем Аней. Он уже нарисовал себе унылые картины того, как будет несказанно «рада» эта училка визиту такого инспектора – не просто свидетеля, но и участника её недавнего позора.

Приёмная, куда вошёл Геннадий Иванович, была стандартным образом подготовлена к экзамену. Столы стояли буквой «П», а посредине у классной доски за двумя сдвинутыми столами сидели Наташа, Аня и секретарша Валентина Сергеевна. В Геннадия пахнуло тревожным стоном учащихся, которые тотчас же обратили страдальческие взгляды к своей учительнице. Аня немного покосилась влево к окну, инстинктивно — как бы отпрыгнув из опасной зоны.

В слегка давящей тишине Наташа кратко представила всех и объяснила присутствующим, как, собственно, будет происходить экзамен. После заявления о внесении изменений в процедуру, по залу прокатился жужжащий ропот, а удивленные, как у краба, глаза Ани выкатились, и какое-то время никак не могли найти дорогу обратно. Видно было, что она собирается с духом что-то возразить и долго, но тщетно старалась подобрать правильные цензурные слова. Геннадий Иванович не дал ей шанса проявить Эзоповское красноречие, а слегка откинувшись на спинку стула, и принимая вальяжный благодушный вид, спокойно начал разговор по-английски.

Говорил он с классом, но обращался, прежде всего, к зардевшейся Ане. И чем дольше он говорил, тем краснее она становилась, пока окончательно не сравнялась с однотонной блузкой. Не злорадства ради и не из желания посмеяться над коллегой, Геннадий всего лишь почувствовал себя в той стихии, в которой прожил когда-то десять неплохих лет. Годы былой преподавательской деятельности он вспоминал с теплом и ностальгией. Он любил преподавать и многочисленные студенты и ученики заражались его чувствами к предмету.

Удивительная профессия – учитель. Когда ты, направляясь в хлебный магазин, тратишь на расстояние в 150 метров и обратно два с половиной часа, знай – ты или преподаватель, которого окликают ученики, бывшие и настоящие, и вам есть о чем поговорить и что вспомнить, или же ты — детский врач, который точно также на каждом шагу встречает мамаш или папаш своих малолетних пациентов. Да. Геннадий любил свою профессию, и теперь же, чувствуя себя дельфином, давно пролежавшем на берегу, на солнцепёке и наконец, вновь попавшем в свою стихию – в своё море, он, вдохнул свежего воздуха и  получал огромное удовольствие от общения в классе. Почти со слезами, заморосившими душу, он с чувством человека, которого насильно отстранили от преподавания и погрузили в чужое ему пространство, завладел вниманием учащихся и стал задавать по-английски простые вопросы: Как вас зовут? Сколько вам лет? Кто вы по профессии?

Вопросы были лёгкими и ученики, поначалу перетрусившие при виде человека, который вдруг заговорил с ними на чужом языке, тут же без труда на них стали отвечать. Параллельно с диалогом, Геннадий обращался к Ане тоже по-английски с такими вопросами: Как долго вы учили своих студентов? или: Чем отличается герундий от инфинитива? В ответ – тишина. И вновь вопросы к залу – и ответы. А от Ани – тишина. Геннадий помогал ученикам выйти на уровень сложности, вставляя русские слова или мимикой лица и жестами. Общение увлекло учеников, и в общей массе некоторые даже сами поднимали руки, а одна из них – Лариска активно пыталась высказать свою точку зрения, вперемешку русскими и английскими, а чаще всего полуанглийскими фразами. Раздавалось отовсюду: А как будет это слово? А это? А как сказать вот об этом или о том?

Класс наполнился деловой атмосферой непринуждённой беседы, исчезло напряжение, лица просветлели и только пыхтящий чайник в красной блузке слева, шурша бумажками, издавал звук работающего на пределе трансформатора. В конце концов, чайник протяжно засвистел и изрёк голосом Ани, обратившейся к Наташе:

— Как! Ведь это не экзамен. Я приготовила им письменные тесты. Когда мы ими будем заниматься?  

Наташа твёрдо заявила:

— Сначала общение, а потом тесты.

Чайник вновь раскалился и заголосил, приподнимая срывающуюся крышечку:

— Но у нас экзамен 45 минут длится. А уже прошло двадцать пять! Мне же платят за всё время.

Наташа наклонилась к уху секретаря:

— Не понимаю, за что тут платить.

Геннадий Иванович, не будучи Горьким, почувствовал, что назревает буря. Внутри себя он, безусловно, радовался, но с другой стороны…. «С другой стороны, — думал он, — она какая-никакая, но моя коллега». Неприятное ощущение сделки с совестью пронзило его нервы, и он ухмыльнулся. «Что поделать, мы – одна стая, как учили меня старшие наставники. Мы не должны подавать виду студентам, что их учитель слаб не только как учитель, но и как знаток предмета. Этика учителя требует этого. Ладно, — в сердцах решил Геннадий, и обратился к Ане уже по-русски:

— Что за тесты вы им даёте сейчас?

Она объяснила, что подготовила письменные задания с вопросами, на которые даются четыре возможных ответа, один из которых лишь правильный.

— Кто составлял их? – сухо спросил Гена.

— Я.

И, конечно же, он тотчас всё понял. А далее, держа в узде честь специалиста, педагога и переводчика, давая нестись галопом бешеной и пьяной этике преподавателя, он стал сторонним наблюдателем разыгранного перед всеми фарса. У всех, оказывается, были отрепетированы свои роли – роли механических марионеток, бездумных и пустых болванок. Да-да. Когда человеку не дают думать самому, он очень похож на болванку. Геннадия потрясало не то, что все ученики знали ответы заранее, и не то, что разыгрывая свои роли, уточняли у Ани, притворяясь мыслящими, мол, а может быть лучше вот так ответить или вот так. А Аня, изображая нечто серьёзное, что придавало её лицу еще более глупое выражение, тёрла вспотевшей ладонью подбородок и глубокомысленно изрекала:

— Да! Так лучше. Или: Подумай еще. И ученик, как и было запланировано, изображал мысль секунд пятнадцать – видимо по указанию учительницы, которая и предположить не могла за свою жизнь, что думать можно и дольше пятнадцати минут.  Геннадия удручало то, что как только эти ученики попали под руководство Ани, куда-то делись и посветлевшие глаза и пытливый лучистый взгляд и вообще желание познания. Они стали серыми, неинтересными, со скучными физиономиями и тоской в глазах, мечтающими лишь о том, чтобы поскорее всё это закончилось.

И только ученица Лариска, которая так активно общалась и стала уже подумывать, а не нанять ли частного репетитора, теперь же бросила тяжёлый взгляд на Геннадия, густо покраснела, опустила глаза вниз и больше уже не поднимала. Его тронула реакция девчонки, и именно эта девочка именно таким своим жестом дала так многое понять Геннадию, вселила в него уверенность в том, что он пришел сюда всё-таки не зря. Тихо прошептав Наташе: «Какой фарс…», он встал и, сославшись на срочный вызов к начальнику, исчез за дверью.

*                   *                    *

Прошло время. Лариска стала его ученицей, бросила секретарскую должность на заводе, потом окончила университет, и сейчас где-то в Москве. Говорят, была даже лучшим преподавателем года.

Но, возвращаясь назад, а именно на три месяца спустя после описываемых событий, не будем рассказывать – как и не будем спрашивать – за что, но Геннадий попал под сокращение. Умирающему заводу нужны были Ани, но не переводчики. И вот Лариска принесла своему репетитору заводскую газету. На развороте красовалось крупногабаритное фото Ани и интервью с ней. Геннадий читал и трясся от смеха, поражаясь её настойчивому косноязычию, но апофеозом шедевра русской словесности Ани был её ответ на вопрос корреспондента:

— Как вы считаете, как долго нужно учить английский язык?

И она выпалила, не раздумывая:

— Всю жизнь.

Генка сполз со стула. Но сидя на полу и рассматривая шикарный портрет упитанной дамы, сокрушённо произнёс:

— Да. Вот ты и учишь его всю жизнь. Да никак не выучишь. Но почему же от этого должны страдать они?

И он с грустью посмотрел на Лариску, повторявшую забавную историю мистера Пристли из учебника Эккерсли.

__________________________

(Visited 80 times, 1 visits today)
20

Автор публикации

не в сети 4 дня

Рокер Гарри

6 102
Здесь нет места травле друг друга, шантажу и ультиматумам, а также злобным угрозам, повергающим людей в беспокойство, смуту и бегство с сайта. В целях сохранения мира на "Литературиии", к диверсантам, угрожающим общей безопасности нашего дома, будут применяться самые радикальные меры.
День рождения: 18 Апреля
Украина. Город: Харьков
Комментарии: 1444Публикации: 363Регистрация: 01-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ
  • золото - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА

13 комментариев к “День переводчика (посвящается Карине)”

      1. На моей работе некоторые начальники получали доплату за иностранный язык! Уверена, что они не знали его даже на уровне Ани! И смешно, и грустно!

        0
  1. Я, к сожалению, английский знаю не намного лучше "Ани", потому что не доводится им пользоваться. А ведь учила. И хорошо шло. Эх… бросить бы все да изучать Шекспира в подлиннике…

    Классика - это азбука, которую изучаешь всю жизнь
    2
      1. Если современные писатели перечитают старых классиков, они побледнеют. Это тот идеал в стилистике, к которому надо стремиться)))

        Классика - это азбука, которую изучаешь всю жизнь
        2
  2. Насчет того, что инглиш можно учить всю жисть — согласен. Как, впрочем, и Великий-Могучий… В остальном — загадочно улыбаюсь… 

     

    2
    1. Насчет того, что инглиш можно учить всю жисть

      Не в случае с Аней. Тут же весь фокус в том, что это заявляет дипломированный специалист, которая двух слов связать не может. "Вс. жизнь" — имеется ввиду, неспособная к обучению. 

       

      2
      1. Ну ежли так, то как писал Ю. Поляков, "не будем уподобляться членистоногим. Займемся теорией научного". 

         Рад встретить тебя, Игорь! Всех благ!

         

        0

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *