9 Путешествие «В плену собственного величия» — 4 Часть

Публикация в группе: \"Страна Литературия\" - Путешествие 9 - \"В плену собственного величия\" (ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКИЙ роман)

TTTTTTTTTTTT

Всё тревожнее становилось в доме у Песоцких и единственной причиной, не дававшей Коврину прикоснуться к своей жене с чувствами и желаниями, была её болезнь. Дианка сказалась такой, ибо иного выхода пока не находила. Между тем понимала, что пока она болеет, Макс не оставит её, хотя Коврин и намекал на то, что его ждут важные дела в городе и при наступлении  холодов надо непременно собираться в дорогу. Всё чаще и чаще, Макс-Коврин, вздыхая у кровати Дианки, заводил разговор о городе, обещая непременно услуги лучших докторов и даже круглосуточную сиделку. Но ей не нужна была сиделка, тем более круглосуточная. И она настойчиво уверяла его, что отчий дом, родные стены и свежий степной воздух поднимут на ноги скорее и без всяких лекарей с их отравами.

Однажды утром Дианка проснулась оттого, что Макс ходил в спальне по скрипучему полу и нервно жестикулировал, громко доказывая кому-то, что слишком счастливым, коим он является теперь, быть вредно. Он не понимал, отчего это вредно, и мысли строились не совсем складно, вероятно из-за сильного волнения, но вместе с тем входил в сумасшедший раж.

— Мне представляется весьма странным, что от утра до ночи я испытываю одну только радость, она наполняет всего меня и заглушает все остальные чувства. Я не знаю, что такое грусть, печаль и скука. Вот я не сплю, у меня бессонница, но мне не скучно. Серьёзно говорю: я начинаю недоумевать. Ну почему вы так думаете? О, нет, я совсем не хочу сказать, что радость – это нечто сверхъестественное и недоступное для нормального человека чувство. Однако если прогневаются боги? Если они отнимут у меня комфорт и заставят меня зябнуть и голодать, то это едва ли придётся мне по вкусу.

— Макс! – закричала Дианка, выскочив из постели и крепко прижав его голову к своей груди. – Максик, не надо. Не пугай меня.

Коврин отшатнулся в сторону, но она всё же удержала его в руках.

— Нет, не уходи. Не уходи от меня. Это же я – твоя Диана. Ну, узнай же меня.

— Танечка, ты бредишь, любовь моя, — испуганно воскликнул Макс. – Я Андрей. Твой Андрей.

Он отстранил от себя заплаканную Дианку и мягко обнял её за плечи. Ей стало легче, теплее и что-то родное поцеловало её прямо в сердце. Вдруг руки стали твёрже, холоднее и совсем стали неосязаемы, так что она дёрнула плечами, словно смахивая с себя опавший с клёна сухой осенний лист. Коврин убрал руки и тревожно спросил:

— Что? Что тебя так напугало, Танечка?

— Я..слышала. Ты с кем-то разговаривал. Кто это был?

— Как кто? Он.

— Кто он?

Да он же. Вон смотри, он и сейчас сидит в кресле и улыбается нам. Ну, милая, поздоровайся с ним.

Дианка смотрела на Макса не мигая. «Нормальному человеку стало бы совестно, если б его уличили в том, что он разговаривает сам с собой. А когда уверяют тебя в своём затмении, это….это уже диагноз».

— Макс…. Андрей… перестаньте, — тихо промолвила Диана и почти без сил опустилась на кровать. – Я не выдержу этого.

— Но что? Что тебя беспокоит?

Диана твёрдо посмотрела в глаза Макса и сказала:

— В кресле никого нет.

Она вскочила с кровати и плюхнулась в кресло.

— Таня, ты напугала нашего гостя.

— Господи, Макс…..у тебя даже голос поменялся. Но я помогу тебе. Ты не бойся, милый. Всё пройдёт. Ты устал и тебе мерещится всякое. Ну, посмотри же – никого нет. Даже Полкан не лает, а ведь он не любит чужих. Ничего. Ничего. Всё пройдёт.

Коврин смотрел стеклянным глазами на свою супругу и лишь на несколько секунд просветлел и произнёс каким-то болезненным голосом Макса:

Поздравьте, я, кажется, сошёл с ума.

 

Домашние во главе с Дианкой целый день суетились вокруг Коврина, жалея его состояние и сетуя то на погоду то на подорожание хлеба, отводили глаза от Макса, как от чумного. Бабки за окном тут же разнесли по округе новость, что супруг то молодой у Песоцких умом ослабел. И жалели Таню: «Какая красавица и вот такое несчастье». Коврин избегал посторонних глаз, и Диана видела, как Макс мучается, зарываясь где-нибудь на чердаке в стогу сена или уходя глубоко по аллее в хвойную чащу там бродил в тишине и умиротворении. Диана не сопровождала его в этих прогулках, считая их безопасными и вполне целебными для устойчивости нервной системы. Так, по крайней мере, утверждал доктор, предписавший пешие прогулки 2—3 часа в день на свежем воздухе. Из лесу Коврин возвращался еще более задумчивым и вяло улыбающимся, словно застывшее фото на памятнике Вечности. За столом, когда вся немногочисленная семья Песоцких собиралась вместе, Макс сидел, уставившись в одну точку и мял пальцами хлебный мякиш, кидая катышки в кружку с квасом.

— Забавно вы расправляетесь с хлебом, — осторожно заметил отец Тани, который испытывал с недавнего времени ужасное беспокойство по поводу пребывания в его доме неадекватного зятя. – Как вам вареники с творогом и сметаной, а, Андрей Васильич? А молочко от нашей Мальвинки – бальзам. Польза определённая.

— О, да, — угрюмо произнёс Коврин. – Молоко очень полезно. За последнюю неделю вашего лечения во мне прибавился еще одни фунт весу.

Сжав голову руками, он обращался ко всем и всё смотрел в одну точку, на пустое кресло?

— Зачем, зачем вы меня лечили? Бромистые препараты, праздность, тёплые ванны, надзор, малодушный страх за каждый глоток, за каждый шаг – всё это в конце концов доведёт меня до идиотизма. Я сходил с ума, у меня была мания величия, но зато я был весел, бодр и даже счастлив, я был интересен и даже оригинален. Я видел галлюцинации, но кому это мешало?

Отец Тани не выдержал и вышел из-за стола, бросив на ходу:

— Бог знает что ты говоришь! Даже слушать скучно.

 

А Дианка подсела ближе к Максу и погладила его по волнистым и припорошённым инеем волосам.

— Ну что ты, милый. Зачем ты так с папа? Он ведь обожает тебя. Зачем ты так неласков с ним. Пойми, каждое твоё грубое слово, каждый твой резкий выпад больно ранят его, и он стареет не по дням, а по часам.

— Он мне несимпатичен, вот и всё.

 -Не понимаю, — в сердцах воскликнула Дианка и почему-то подумала о своём отце и слышала, что это не Коврин так высказывается об отце Тани, а её Макс говорит об её отце. – Как ты можешь так говорить? Он всегда принимал тебя у себя дома, как родного. Он всегда был добр к тебе, а ты….

Коврин резко прервал сентиментальную нотацию по его адресу и высказался дальше:

— Он не добрый, а добродушный. Водевильные дядюшки, вроде твоего отца, с сытыми добродушными физиономиями, необыкновенно хлебосольные и чудаковатые, когда-то умиляли меня и смешили и в повестях, и в водевилях, и в жизни, теперь же они мне противны. Это эгоисты до мозга костей. Противнее всего мне их сытость и этот желудочный, чисто бычий или кабаний оптимизм.

Диана смотрела на Коврина, не мигая, совершенно смятая и потрясённая услышанным. О, если бы кривое зеркало её восприятия не отражало в себе Макса, таким образом поносившего Владимира Владимировича Елистратова! Но сказанное было услышано и услышало именно в таком ключе и в таких лицах.

— Как…как ты можешь…Это….это не выносимо, — крикнула Дианка и уронила голову на спинку стула, закрыв лицо ладонями.

— Да, конечно, я – Ирод, а ты и твой папенька – египетские младенцы. Конечно!

Слёзы тихо стекали с бледных щёк Дианки, в них совсем не осталось соли. Но было предостаточно горечи.  

Через несколько дней с сильной простудой слёг Коврин. О, нет. Конечно же, это был Макс – слабенький, чудный и такой родной. Дианка сидела рядом с ним на кровати, прижимая горячую ладонь к губам, и что-то шептала в неё. Это были не слова, а скорее молитва, просто звуки – нежные, мелодичные, устрашающие и убаюкивающие, похожие на те, которые когда-то в детстве вот так же шептала ей в руку бабушка и маленькая девочка сладко засыпала. Дианке очень хотелось прилечь рядом с Максом и укрыться одним одеялом с ним. Но не могла, нельзя, не имела права в этой стране предаваться плотским утехам, даже если с любимым, даже если с родным человечком.

Макс разговаривал даже во сне. Диана лежала на соседней кушетке и часто слушала все эти споры, фантастические идеи и ужасалась тому, что не дай Бог, все они воплотятся. То Коврин хотел уехать в Африку, к зулусам и в качестве мессионера и миротворца ходить по лагерям противных сторон и призывать прислушаться к речам проводника слова Божьего и прекратить бессмысленное кровопролитие. То ему хотелось создать гарем, и чтобы все жёны были такими же милыми и добрыми, как Танечка, а он – султан и каждую будет проверять клятвой на верность. Но клятву нужно было скреплять кровью. То совсем бесчеловечное желание – поймать самого свирепого быка, закрыть его в клетке и закрыть там же Таню. По его вывихнутой логике получалось, что рядом с ним – совершенством во плоти должна быть такая же чистая и достойная его жена. Животное же ближе всего к природе и если бык не растерзает женщину, если признает в ней свою и даже станет перед ней на колени, тогда он благосклонно позволит Тане называться его женой.

Все эти фантазии настолько сильно одолевали его во сне, что даже дыхание замирало и он всё погружался и погружался, всё больше расслабляясь и расслабляясь. Вот в одну ночь Дианка почувствовала, что в такие часы глубокого сна лицо Коврина бледнело и сквозь него пробивались милые сердцу черты Макса. Один раз, когда казалось, будто Коврин умер, его глаза вдруг открылись и губы прошептали:

— Лапа, руку….дай мне руку…

И она тут же схватила его за ладонь и крепко прижала к сердцу:

— Ну же, котик, это я. Почувствуй, как бьётся сердце. Ох, как же не просто достучаться до тебя. Никогда не прощу себе, что не слушала тебя о Тарасе. Мания величия – это гадко, мерзко и бесчеловечно. Но давай не будем сейчас об этом. Ты ведь не такой. Ты ведь мой, правда?

Она почувствовала силу в мышцах запястья, и Макс с силой дёрнул руку Дианки, прислонив к своим губам. По телу девушки разливалась животная дрожь. При каждом его поцелуе пальчиков она млела и всё тянулась и тянулась к нему. Дианка уже расстегнула халатик и повела его ладонь по животику и ниже…ниже…. Горячая волна прилила вниз и она лишь прикрыла глазки, не в силах сопротивляться природе. И тут со стола упала чашка. Она резко повернулась и вновь ощутила холодное зловоние, пахнувшее прямо в шею. Она замахнулась и инстинктивно ударила по воздуху, в сердцах угрожая:

— Вот тебе! Вот! Уходи отсюда. Убирайся! Мы не боимся тебя! Ты бессилен против моей любви. Да. Да. Против любви. Отдай мне его иначе твоему Коврину не жить. Не веришь!?

Диана разгорячилась и всё сильнее волна гнева захлёстывала и её разум и пространство. Она никого не видела, но чувствовала присутствие чего-то невидимого и живого.

— Сущность ли ты человеческая или адское неземное отродье! Слушай же меня – земную женщину со всеми пороками и страстями, со слезами и яростным криком, с яростью и ненавистью и с вечной любовью в сердце. Отдай мне моего суженого. Не пара он тебе. У тебя же есть свой объект восхищения, забирай же его и ступай. А мне оставь моего ангела, он для меня самый лучший и одна я знаю, как сделать его счастливей всего на свете. А о вечной жизни мы успеем еще подумать – вся жизнь впереди.

Читатель ни в коей мере не должен усомниться в том, что наши герои попали не в сказку и ничего из происходящего здесь, не происходило понарошку. Им предстояло пережить душевную драму, и они её переживали. Мы наблюдали внутреннюю, угадываемую, а иногда и физически ощущаемую борьбу Макса против чуждой ему природы и мы сопереживали по-настоящему. Слёзы Дианки тоже никого не оставляли равнодушными: ей было плохо и она плакала от сердца, но настал тот эпизод, когда до финала осталось несколько страниц. Все понимали это и даже призрак, Диана чувствовала, что он чего-то ждёт, о чём-то размышляет и не уходит. В спёртом воздухе спальни запахло дымом, а под окном заиграла скрипка, и неожиданно запели два женских голоса. Диана огляделась по сторонам, заглянула под стол и бросилась к печке, но кованная чугунная плита-крышка была мертвенно холодна. Она кинулась обратно к кровати и вновь ощутила едкий запах гнили, смешанный с дымом костра. Картина, которую она заметила на кровати, поразила её и секунды три она не могла пошевелиться. Лишь только неимоверными усилиями преодолев незримые путы, сковавшие ноги и руки, а также парализовавшие рот, она прошептала:

— Макс…..мой Макс….

Диана кинулась на грудь угасающего мужчины, закрывая своим телом исчезающие контуры груди, плеч, бёдер. Хаотичными бешеными движениями рук она загребала в охапку всё, что еще не успело исчезнуть и слёзы отчаяния ручьём стекали по щекам и падали сквозь невидимое уже тело на простынь.

— Куда ты? Я…я с тобой. Эй, нелюдь! – крикнула Дианка в сторону. – А меня! Меня попробуй взять! Только посмей! Посмей отнять у меня самое дорогое на земле и я прокляну весь ваш род дьявольский! Вас будут презирать не только ваши враги, но и друзья. Вам нигде не будет покоя, пока будет жива память на земле о Максе и Диане. Эти слёзы – не слёзы слабости. Они – доказательство той вечной жизни и той вечной любви, о которой ты внушал Коврину. Но Коврин сошел с ума, не выдержав прикосновения к Вечности. А мы – здоровые сильные люди выдержим – и если ты хочешь забрать его у меня, то забери и меня! В Вечность. В вечную жизнь! Потому что жизнь без него на земле слишком коротка. Ну! Чего же ты молчишь?

Диана вновь упала на облако из тела Макса, а слёзы капали. А слёзы всё капали и капали и под этими каплями проступали кости, затем забилось сердце. Дианка прислушалась. Нет-нет. Это было точно его сердце. Она прислонялась ухом, щекой к источнику биения, она даже открывала рот, чтобы напитаться кровью, которая уже текла по сосудам и сами сосуды становились всё толще и толще, покрываясь тканью и плазмой.

— Любимый, — заплакала вновь Дианка, совершенно не обращая внимания ни на вставшего Коврина, который тихо улетал в форточку и вместе с ним и еще с кем-то исчез и дым и смрадный дух; не обращая внимания и на Гайди, который тормошил девушку за плечо, приговаривая лишь, что всё кончилось. Она видела перед собой только полностью вернувшегося Макса, мирно спящего и причмокивающего губами. Дианка прошептала:

— Ну, вот и славно, — и рухнула от избытка чувств на грудь своего мужчины.

 

— А что же всё-таки стало с настоящим Ковриным? — попивая чай в гостиной Песоцких, спросил Макс у Гайди.

— Он настолько глубоко ушел в себя вместе со своим другом – чёрным монахом, что уже дошло до ненависти ко всем окружавшим его людям. И он ушел от Тани.

— Хорошо хоть обошлось без жертв, — вздохнула Дианка, раскачиваясь в кресле и пугая своей тенью на полу маленького котёнка.

— Как вам сказать, — покачал головой магистр. – Он уже жил с какой-то другой женщиной где-то на съёмной квартире полузаброшенного дома. Даже хозяева сторонились такого странного постояльца. Однажды ночью ему стало невыносимо плохо. К нему явился черный монах и стал упрекать за то, что тот уже не верит в свою гениальность. Трудно было узнать в этом сгорбленном, дрожавшем от каждого свежего дуновения ветерка старике когда-то бодрого и весёлого солидного учёного философа. Он вдруг упал на пол, и из горла вытекала кровь. Барахтаясь в луже крови, от бессилия плача и зовя: Таня! Таня! Коврин так и пролежал до утра.

Внизу под балконом играли серенаду, а чёрный монах шептал ему, что он гений и что он умирает потому только, что его слабое человеческое тело уже утеряло равновесие и не может больше служить оболочкой для гения.

— Знаете что, магистр, — задумчиво сказала Дианка. – Меня давно так не пропускало через мясорубку, как в этом приключении. Уже казалось бы, могла бы привыкнуть к неожиданным сюжетным поворотам, но даже невинные эпизоды нашего пребывания здесь – еще один кирпич прочного основания моей гармонии тела и духа. А ваши испытания для нас – лучший замес.

— Более искренних слов и я не ждал от вас, мисс Диана.

Макс пожал на прощанье руку магистру и откровенно заметил:

— Нам Чехов становится всё понятнее, и вместе с тем осознаёшь, насколько он еще глубже, еще мудрее своей кажущейся простотой. Чехов не проповедник, он ни к чему нас открыто не призывает, он ни о чем конкретном нас не предостерегает, но после такой встряски, пережитой мною да и конечно, Дианкой, я бы сказал….я бы сказал и скажу: Надо торопиться спасать Тараса.

Гайди пожелал своим старинным друзьям счастливого пути и захлопнул последнюю страницу повести «Чёрный монах».

 

Диана сразу же кинулась к столу, облокотившись о который стояла Лизавета Семёновна и молилась на иконку Божьей матери.

— Он сначала хотел взять с собой жену, — отрывисто поясняла она и казалось не видела ни Дианку ни Макса, ею овладел сильный стресс безысходности. – Но потом они сильно поругались о чём-то и он ушёл из дому.

— Найдётся еще, — пыталась успокоить её Дианку.

— С глазами на мокром месте, мать Тараса вяло улыбнулась и сказала:

— Давайте чай попьём, деточки мои.

Но Макс не спешил к столу.

— Боюсь, что я знаю, где он может быть – быстро проговорил он, стараясь скрыть волнение от Лизаветы Семёновны. Но под рассеянным от горя взглядом матери, Макс рассказала и про пещеру и про Сонь-деву и про то, что он давно собирался взять жену в горы, исступлённо повторяя, что «….совсем скоро госпожа должна доверить ему великую тайну обретения абсолютной Истины и назначить меня верным своим жрецом». Завершая сбивчивый рассказ, всё время прерываемый всхлипами Лизаветы Семёновны, Макс добавил:

— Как бы его госпожа не исполнила обещание….

 

*                      *                      *

Давно уже выветрился из каменной жути красной пещеры запах воска от оплывших бородатых прядей огарков свеч. Когда бульдозеры прорыли ход внутрь грота, участковый района вместе с тремя сотрудниками обнаружил тело Тараса, признаков насильственной смерти обнаружено не было. Он сам пришел за вопросом познания Истины, он и получил ответ на вопрос, ибо на лице непостижимо странным образом замерла улыбка, одна из тех, о которых говорят люди, что человек сыт и доволен жизнью. Диана думала, что, наверное, теперь сын Лизаветы Семёновны по-настоящему счастлив, а Макс полагал, что Сонь-дева, даже из легенды, но сдержала слово и выполнила обещание. Тарас получил свою Истину, которая лично для Макса оказалась проста – если человеку долго не дышать, он умрёт. Очередная ледяная лавина, окатившая расщелины гор, сдвинула внутренние слои и перекрыла выход из пещеры. Не смог выбраться Тарас, он задохнулся. Каждому – своё.

Читатель спросит, а что же с легендой о Сонь-деве? И стоит ли до сих пор на остром утёсе крест в память по погибшей любви? Местные жители давно не встречали одинокой девы в горах Закарпатья. Красийские охотники, да и просто авантюристы потратили месяцы в поисках следов легендарной детоубийцы, побывав в самых укромных горных разломах, но всё тщетно. Легендарные существа не появятся, если не верить в них настолько, как Тарас. Так что может и бродит где-нибудь Сонь-дева и ищет благодарного слугу своих прихотей, чтобы объявить ему о своей гениальной миссии. Вы не встречали таких? А если встречали, то тссс….молчите, не то накличете…

А крест всё стоит до сих пор. Когда Макс с Дианкой домой отправлялись, они услышали вновь жуткий скрип перекладин и какие-то звуки, голос и смех раздавались с утёса.

— Ты разобрал что-нибудь? – тревожно спросила Дианка его.

— Ни полслова, — пожал плечами Макс, затягивая шнурок от рюкзака на животе.

Девушка облегчённо вздохнула и спокойно зашагала с любимым мужчиной домой – к станции.

(Visited 95 times, 1 visits today)
12

Автор публикации

не в сети 18 минут

Lady Karina

12K
Осторожно с желаниями...
День рождения: 27 Мая
flagВеликобритания. Город: Харьков
Комментарии: 2410Публикации: 388Регистрация: 04-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • серебро - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ
  • золото - конкурс ЖЕЛТАЯ СОБАКА
  • золото - конкурс НИКТО НЕ ЗАБЫТ

19 комментариев к “9 Путешествие «В плену собственного величия» — 4 Часть”

  1. Жалко Тараса. Я надеялась, что он все-таки выкарабкается. Но, в общем-то, каждому — свое. Это закономерно. Слишком уж он увлекся "Истиной", забыв о реальности. О матери, беременной жене… Предпочел счесть себя избранным. Да только избранными просто так не становятся…

    Что же касается Макса и Дианы — рада, что у них все хорошо) Диана в своих словах показала настоящую любовь, и именно любовь вернула Макса с того света. Очень впечатляюще! Спасибо за интересную историю!))

    6
    1. Совершенно верно. У Тараса именно была слепая одержимость. А избранность — галлюцинаторный бред, к которому он был предрасположен и эта функция вдруг активировалась. Да еще под влиянием легенд…

      Спасибо, Олик!kisslaughlaugh

      6
  2. Да! Классно описала сцены Макса с Дианой!)

    Всё очень здорово впечатляет!))

    Браво, Кариночка! Классная получилась глава!)))

    I wish you luck and creative inspiration! I want to believe only in good things!) Respectfully! Emmi
    4
        1. Спасибо вам за ваше мнение. Весьма остроумно начинать читать произведение с конца. Это всё-равно что пожевать фантик от кем-то другим съеденной конфеты.  

          8
          1. Почему-то я сразу поняла, Карина, кто оставил отзыв, упомянутый вами в статье "Исповедью на исповедь". А когда заглянула сюда, убедилась, что не ошиблась.

            Прошу вас, не принимайте это близко к сердцу. Этот комментарий — придирка, он не конструктивен, а ответ на ваше справедливое замечание (сама не терплю, когда читают либо с середины, либо с конца) — откровенная грубость. Ваши "Путешествия" очень интересны, у вас чудесный стиль, прекрасный слог, и, вообще, эта тема — находка.

            0
  3. Даже не знаю, что и ответить! Возможно, потому что у меня нет опыта в жевании чужих фантиков от конфет.  

    0
    1. Помнится мне, на сайте не так давно раскритиковали вашу сказку. И, я так предполагаю, что на основе этого вы теперь критикуете все подряд. Во-первых, читая с конца, вы в принципе не сможете понять сути, а, во-вторых, — если все так плачевно, зачем было заставлять себя дочитывать главу? Или вы сделали вывод, опираясь на 3 строчки? Критика везде имеет место быть, но только конструктивная. Так сказать, по существу. А это… за последние дни я вижу уже второй ваш обидный комментарий нашим авторам. Скажите честно: причина все-таки в сказке?

      4
      1. Удивительно, как Вы злопамятны?! Я приняла Ваше мнение о сказке и, поверьте мне, уже забыла о нём. Так, почему Вы не принимаете моё мнение?

          

        0
  4. "Путешествие" очень  яркое   и  впечатляющее! Прочитала с большим интересом.

    Сама идея сделать произведение А.П. Чехова " Чёрный монах" лейтмотивом "Путешествия"  наших героев очень оригинальна и  неординарна.

    Путешествие в страну под названием " Литературия" всегда очень захватывает и не отпускает.

    Я стала читать не с начала , а с середины, так получилось, но всё поняла.Мне понравилось.

    Отлично написано, согласна с Сашей прекрасный  стиль ,чудесный слог.Мастерски и талантливо!

    Браво! Мои аплодисменты!

    57f60b046bf593b48ee31ac6c855e0cd-7

    6
    1. Спасибо, Элиночка! Дело в том, что это уже дело чести этот цикл Путешествий. Мы назвали наш салон в честь старой советской радиопередачи "В стране литературных героев", где учитель и его ученик каждый раз отправлялись в какую-нибудь книгу и решали литературную задачу. А у меня начинается всё с того, что бабушка дарит внучке на 20-ти летие миниатюрный книжный шкафик. Но стоит открыть дверцу и перед тобой целая библиотека всей русской классики в полную величину. Все корешки книг без названий. До какой дотронешься — придётся открыть её и переместится в то время. Но Дианка — внучка, не одна. С ней еще один друг) И важно, что они не только решают проблемы персонажей книг там в стране Литературии, предлагая действовать им по другому пути, а не как предложил автор, а и решают свои жизненные проблемы взаимоотношений парня и девушки — проблемы, очень схожие с проблемами героев книг) http://rockerteatral.ru/post-group/1-chast/

      4
      1. Кариночка! Я вспомнила эту радиопередачу " В Стране Литературных Героев", это было очень интересно и увлекательно.

        Ты рассказала мне начало  и я поняла , что Путешествие намного интересней , чем я поняла и думала. Спасибо ! Любые произведения надо читать только с начала.Это очевидно.

        Твоя фантазия намного богаче моей!Надо прочесть  с начала..

        С уважением.

        4
        1. Конечно, лучше с начала. Это я только журналы читаю с конца)) Элинка, я буду только рада, если прочтёшь с начала. В последних Путешествиях я чувствую, что сдала — давно не писала, вот и обиделись Дианка с Максом на меня)) Надо самой пересмотреть с начала. Спасибо, дорогая!

          Фрукты, ягоды смайлик

          4
          1. Некоторые  части  были настолько увлекательными, что было жаль прощаться с главой, а теперь вот и с повестью, с героями, которые полюбились! Благодарю, Карина, за  радость, которую Вы подарили! Прекрасное  чёткое, последовательное изложение и правильная речь, незаурядное чувство юмора — дают право не сомневаться в Вашем безупречном вкусе! Браво!

            0
            1. Дорогая Наташенька! Спасибо горячее вам за бессмертный подвиг терпения при чтении "Страны Литературия"! Вы не представляете, насколько мне приятно ваше внимание. И моим героям тоже Пока их читают, они живут. Будем продолжать творить!

               

              2

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *