8 Путешествие «На стороне побеждённого» — 6 Часть

Публикация в группе: \"Страна Литературия\" - Путешествие 8 - \"На стороне побеждённого\" (ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКИЙ роман)

pervokursnik1

Макс был вне себя от дымящегося супа, баранины под имбирным соусом и проклятых цыплят на гриле. Когда же двери распахнулись, он бросился встречать гостей с небывалой радостью.

— С такими частыми ужинами, — горько ухмыльнулся он, — каждый день надо приглашать друзей.

Гайди повесил свой плащ и подсел к столу вместе с озадаченной недавними событиями Дианкой.

— Через час, дорогой Макс, — спокойно сказал Хранитель, — здесь будет Мольер.

— О чём мне говорить с ним? – удивился тот.

— Видите ли, пришла бумага из тайной полиции. Имя архиепископа Шаррона вам говорить что-нибудь?

— Тот мсье, которому чем-то перешёл дорогу Мольер. Бумага от него?

— Именно. На высочайшее имя.

— Что в ней?

— Жалоба на автора «Тартюфа», но теперь не как на автора антирелигиозной комедии. Сегодня Шаррон обвиняет Мольера в кровосмешении.

Макс онемел от изумления. Гайди разбавил паузу и рассказал всё, что они узнали с Дианкой. Макс присвистнул.

— Вот так поворотец. Я не помню даже у Шекспира подобного сюжета.

— Зато небезызвестному вам теперь М.А. Булгакову удалось придумать такую историю.

— Как же мне поступить?

— Вам надлежит со всей скрупулёзностью рассмотреть жалобу и принять высочайшее королевское решение. Знайте, оно тотчас исполнено будет. Можно сказать, что судьба писателя в ваших руках.

Дианка подала тонкий голосок:

 — Макс, милый. Ты спасёшь мэтра? Он и так пережил инфаркт.

Изумлённый Макс всё ещё не понимал своей исторической роли.

— Но это же великая ответственность, — заявил Макс. – А как поступил настоящий Людовик?

Магистр уклончиво ответил:

— Мольер ушёл ни с чем.

Макс сразу же высказался:

— О чём тут говорить? Не понимаю, почему вообще король должен вмешиваться в личную жизнь своих подданных. Пусть женятся, на ком хотят. Я отпущу его с миром и посоветую никого не слушать да и уехать куда-нибудь на море отдохнуть. С другой стороны, всё то, что бы я ни решил сейчас сделать, — это альтернатива, которая тотчас исчезнет и всё продолжится так, как в книге. Поэтому не вижу смысла тратить силы.

Гайди серьёзно возразил:

— Не в каждой книге, друг мой. Помните, я уже как-то рассказывал вам, что с некоторыми персонажами вы можете беседовать на любые темы, и они станут отвечать вам не по тексту, а по жизни. Иные же ограничены лишь рамками содержания романа или пьесы. Всё зависит от интеллектуального или культурного уровня развития, которое, простите за тавтологию, развил в персонажах сам автор.

— Вы хотите сказать, что…

— Мольер – гений. Он поступит именно так, как вы ему прикажете, Ваше Величество.

Макс выпрямился, расправил плечи, а Дианка расправила ему скомканное на груди жабо. Гайди заметил дальше:

В нашей пьесе так: изменив содержание, вы тем самым создадите новое произведение. Именно его прочтут все те, о судьбе которых вы так беспокоитесь в своём мире. Словом, ваш бедняга Рехлер, сидя на больничной койке вдруг прочтёт «Кабалу святош» так, как только что придумали пьесу вы, дорогой Макс, да простит мне Михаил Афнасьевич.

— Что-то я не совсем вас понимаю, Хранитель, — нахмурился Макс.- Зачем нам что-то менять? Прочтёт ли заведующий новый сюжет пьесы или нет – что изменится?   

— Книги учат, они дают не только знания, но и помогают вам анализировать поступки персонажей, исходя и своих реальных проблем. Книги сопровождают человека по жизни и порою предостерегают его о несчастьях, дают защиту и делают сильнее. От чего же защищаться вашему начальнику, мисс Диана, если на него никто не нападёт?

Диана с Максом переглянулись. Всё еще было туманно, и Гайди закончил оглушительным сообщением:

— Всё дело в том, друзья мои, что на тончайшем генетическом уровне, причудливым и непостижимым сплетением хромосом выясняется, что Мольер – далёкий предок вашего заведующего. Родовая схема поведения Рехлера или назовём её судьбою, готова к воплощению и всё ждёт своего часа. Пока же она пассивна. Вообразите себе теперь: человек постоянно называет себя неудачником и что происходит? Он становится им. Но если он на стенку прикрепит листочек бумаги с надписью !Я хочу иметь здоровое тело и дух!, его желание возбудит мысль, а та в свою очередь, отбрасывая возможные варианты поведения, станет двигаться по новому сценарию во исполнение вашего желания. Но если еще и наследственность! Тогда активатором станет….

Макс воскликнул:

— Рехлер прочитает «Кабалу» и..

— И, совершенно верно, дорогой Макс, — продолжил Гайди, — произойдёт детонация. Механизм сработает и вот — готовая схема жизни предка, а значит – новый вариант судьбы его потомка.

— Тогда, — встревожилась Дианка, — изменив судьбу Рехлера, мы вернёмся в другое настоящее?

— Неточность, милая Диана. Вы вернётесь в своё настоящее, каким оно и было до вашего приезда в Литературию. Настоящее изменится лишь для господина Рехлера, поэтому призываю вас, господа, сто раз подумать, не оказываете ли вы ему медвежью услугу. И помните: действие нового сценария пьесы продлится всего лишь несколько часов. За это время ваш Рехлер должен успеть обновиться. Или же останется таким, каков есть, а значит – такова судьба.

Макс прохаживался мимо картинной галереи, пока еще оставалось несколько минут до прихода Мольера. Многие грандиозные полотна картин пребывали в странном затемнении, независимо от времени суток. Странный контраст привлёк внимание Макса притягивающим ощущением тайны, скрытой за каждой картиной. «Что за эффект такой, — задумался он». Голову посетила мысль метафизического свойства. «Возможно, дизайнер залы решил подчеркнуть на фоне пышного великолепия жизни мрачное напоминание из загробного мира о том, что всё тленно и эти зеркала и золотые ангелочки, мягкие перины и изящные столики из красного дерева – всё это превратится в прах и не оставит воспоминаний». Но была еще одна версия такому поистине странному решению цветов, и Макс остановился на ней, подойдя и внимательно вглядевшись в портрет, висевший в самом центре портика между двумя колоннами из слоновьей кости – портрет самого Людовика. Мясистое намеренно увеличенное в разрез художественным пропорциям рамы лицо излучало яркий свет, словно жёлтый светофор на перекрёстке. Сзади полотна лицо подсвечивалось, да и по периметру рамы горели свечи.

«Государство это- я, — кажется это он сказал, — вспомнил из школьной программы Макс. – Король-Солнце. Мда…на фоне его предков он великолепен. Хотя…..хотя если потушить свечи….». Словно услышав крамольную мысль, неожиданно с нарисованной шляпы короля упало перо. «Да Бог с тобой – ухмыльнулся Макс». Его сейчас интересовало иное. Через несколько минут слуга доложит о прибытии Мольера для аудиенции. Старик разбит горем, где-то даже невменяем и по книге будет умолять своего покровителя не оставлять его без своей благосклонности. Людовик же обвинит того во всех грехах, в том числе и в оскорблении королевской чести – ведь король был крёстным ребёнка Мольера от связи со своей дочерью. В конце концов, благочестивый государь, «солнышко наше», как ехидно скажет о нём почти обезумевший от несчастий Мольер, объявит его вне королевской милости и приблизит тем самым скорый конец писателя.

«А ты сам —  ангел или грешник?» Макс хотел, чтобы его вопрос на этот  раз действительно донесся не только до портрета короля, но и был услышан неуспокоенным духом, явно бродившим по дворцу в эти часы, уже за полночь. «Как изменять жене с бесчисленными фрейлинами – это мы в первых рядах, Ваше величество. А если Мольер – великий современник, почти гений, даже не догадываясь, введённый в заблуждение, женился на своей дочери – так всё! Преступник! Безбожник! Не слишком ли много брёвен в собственному глазу не замечаете, сир, чтобы судить соломинки в иных? Собственно говоря, какими талантами вы лично можете похвастаться перед потомками, прежде чем травить и душить культуру, из которой взращена гордость Франции? О! Я знаю ваш бесценный талант – упрятать в Бастилию родного брата. Маска! Железная Маска! Помните ли вы его – вашего брата-близнеца, которого вы с юных лет обрекли на смерть в заточении?»

В воздухе резко запахло лаком. Ужас покрыл тело Макса мелкими иголочками – с картины короля стали развеваться волосы. Чёрные пряди смолой сползали вниз, оставляя на полотне жирные потёки, захватывая по пути другие цвета и смешиваясь с казалось бы яркими мазками, но в конце концов превращались в серые капли, спадающие на золотую раму. Волосы становились всё реже и седели на глазах, а за потёками поползли черви, извиваясь дряблыми кудрями и закручиваясь в узкие локоны, отрывались под тяжестью туши и выбрасывались с полотна прямо на пол. Несколько мерзко пахнувших брызг оросили белоснежную рубаху Макса. Закашлявшись от лака, он отстранился и, испытав внезапное головокружение, почти упал на пуф. Скептическое отношение к ирреальному не дало ему испугаться метаморфозе, но вселило в него личность, которая с полным правом обвиняла Людовика – от своего имени, от имени истории, от имени самого Мольера: «За что? Я быть может вам мало льстил? Я, быть может, мало ползал? Ваше величество, где же вы найдёте такого другого блюдолиза, как я?»

Словно очнувшись от дурного наваждения, Макс услышал шаги и тихое покашливание. Он тотчас встал и рукою дал знак слугам оставить его наедине с Жаном-Батистом Мольером. Какие разительные перемены произошли с писателем с тех недавних пор, когда Макс видел его на сцене. Глаза…вот что удивляло больше всего – веки были очерчены синеватыми кругами, а глазницы зияли пустотой. Максу часто приходилось слышать о бесцветных глазах, — он полагал, что такой цвет у людей недалёких, пустых, ничем не интересующихся в жизни. Мольер и вправду не интересовался миром вокруг. Но не из-за праздности характера или лености ума, а из-за горя. Ему расхотелось жить, когда умерла Мадлена – единственная женщина, которая 20 лет была с ним рядом, каков бы он ни был, что бы страшное ни случалось с ним. Она жертвовала ради него всем и ушла в мир иной, будучи брошенной. Мольер не мог простить этого – ни себе ни ей.

Максу трудно было найти тему для разговора с человеком в таком состоянии отрешённости. Казалось, ничто не может вернуть старику утекшие соки, никто не может воскресить его желаний радоваться хотя бы солнцу. Впрочем, была женщина, но она в бегах и на поиски Арманды послана Диана. «А уж от неё никто еще не убегал, — еле заметно улыбнулся Макс. – Влюбленные, вы — странный народ. Ну, произошло событие ужасное, но вам как-то нужно быть более стрессоустойчивыми, а то слишком уж короткой пьеса получится. Эх, жаль, что Михаил Афнасьевич Булгаков не вернул Арманду. Всё ведь могло обернуться иначе».

Пока он размышлял, Мольер что-то пытался говорить, извинялся, что помешал королю ужинать, и только Макс хотел было вспылить по поводу жареного цыплёнка, как Мольер закрыл лицо руками, словно боясь получить пощёчину. Макс мягко придержал актёра за рукав и напяливая добродушную улыбку, стал убедительно рассказывать Мольеру, насколько высоко ценит его великое искусство. Дифирамбов хватило минут на десять, и тут вовремя вбежала Арманда. Не знаю, какими словами удалось Диане убеждать юную беглянку, но поверьте мне, влюблённые хоть и вспыльчивые, а стоит надавить на их болевые точки, и всё – сразу слёзы и желание просить прощение, упав на колени и клясться, — эх, опять эти клятвы, — но в 17 веке наверное они были в моде, и Арманда вновь в объятиях Мольера. Им есть о чем поговорить, дорогой читатель. Пусть их не прерывает никто, а оплывший портрет короля мы закроем половой тряпкой из кухни.

Провожая друзей, Гайди несколько раз предупредил своих друзей поторопиться, ведь изменения в судьбах героев вновь вернутся на круги своя довольно скоро. Очень скоро Людовик гневно зарычит на Мольера: Запрещаю вам появляться при дворе. И с этого дня бойтесь напомнить мне о себе! Лишаю вас покровительства короля.

За что?! – прохрипел старик.

За то, что вы осмелились просить меня крестить ребенка от вас и собственной дочери. За тень скандальной свадьбы, брошенную на королевское имя.

И очень скоро страшный финал. «Семнадцатое февраля. Было четвёртое представление пьесы «Мнимый больной», сочинённой господином де Мольером. В десять часов вечера господин Мольер, исполняя роль Аргана, упал на сцене и тут же был похищен без покаяния неумолимой смертью».

— Поспешите, друзья – крикнул магистр вдогонку исчезающим Максу и Диане.    

По прибытию домой, Диана бросилась в университет. Не обратив внимания на то, что вахтёр тотчас вытянулся перед ней и отдал честь, она перепрыгнула четыре ступеньки и, проехав на носках по мрамору, оказалась перед распахнутыми дверцами лифта. Вот  тут она удивилась впервые, и не веря удаче, повернула направо к лестнице. Установив мировой рекорд пешего подъёма на седьмой этаж за двадцать пять секунд, Дианка, сдерживая внутреннюю скорость, твёрдо зашагала к кафедре. В голове проносились десятки вариантов поведения с коллективом, но как бы там ни было, она окончательно решила для себя прийти на рабочее место, сесть за стол и написать заявление об уходе. На случай, если в ближайшее время Рехлер не появится на кафедре. Слишком много эмоций было оставлено в Литературии, слишком близко Диана восприняла всё то, что случилось с Мольером и она, светившаяся от эйфории победы, не пережила бы полного поражения. Она бы разочаровалась бы не только в коллективе, но и в Рехлере,  — ведь столько было сделано для его предка, чтобы потомок смог принять верное решение.

Окутанная аурой негодования по отношению ко всем – к Людовику, к декану, к Снежане, к Арманде, Диана Владимировна даже не обратила внимания на исчезновение фотографии Морозовой со стенда ГОРДОСТЬ ФАКУЛЬТЕТА и, ускорив бешеный шаг, вдруг столкнулась с открывающейся дверью кабинета декана. Зазвенело в ушах, и с диким воплем она шлёпнулась на пол во всём своём боевом облачении. Голова кружилась, и страшно горел лоб. К Диане Владимировне подбежали студенты и с радостью подняли её на ноги. Кто-то советовал спуститься в медпункт, кто-то даже вызвался отнести на руках любимую преподавательницу, но нашлись и те, кто спросил: «Так а чё, английского не будет»? В жужжащей суете прогремел глас из-за злосчастной двери:

— Попрошу всех немедленно разойтись, мы сами справимся. Всем большое спасибо за участие и доброту. Занятия не отменяются, господа студенты.

Дианка увидела перед собой Рехлера – бодрого, светящегося с влажным румянцем на некогда бледном сухом лице. Он помог Диане войти в кабинет и бережно опустил девушку в кресло. Сам же обошел стол, поднял трубку телефона и набрал санчасть. Диана мельком бросила взгляд на стену за спиной Рехлера, увешанную его грамотами и дипломами. Раздался звонок.

— Слушаю. Нет. Нет. На общих основаниях. Ни каких поблажек. Под мой личный контроль. Да. Выполняйте.

Диане оставалось только молча взирать на волшебство. Пока медсестра обрабатывала ранку на лбу и царапины на носу и под глазом, Диану не покидала мысль: «Гайди говорил, что действие изменений сюжета кратковременно. За это время в Рехлере должно что-то переключиться и заставить его действовать энергично и решительно. Да уж, — она сморщилась от боли, — слишком уж решительно. Хромоножка, называется. Мне бы такую прыть в его-то годы. Но что….что же произошло и главное – что будет, когда сила литературного блока исчезнет».

Едва дождавшись, пока медсестра уйдёт, Диана вопросительно взглянула на заведующего. Видя, что он получает удовольствие от её шока и молчит, она воскликнула:

— Соломон Львович! Вы же в больнице. Ваше сердце. И почему мы здесь?  

— В этом кабинете гораздо удобнее, не так ли, милая Диана Владимировна.

Рехлер рассмеялся весьма добродушно, и ни одна больная эмоция не прозвучала.

— Вижу ваше недоумение. Не буду долго вас томить и вкратце расскажу.   

Соломон Львович был необыкновенно красноречив. Во всех подробностях, опуская, пожалуй, пикантные, он поведал Диане, как «Снежана лично привела ректора, мою бывшую жену Серафиму и моего старого доброго друга из облоно». Они все вместе выслушали историю Рехлера – и о попытках давления и обвинения во взятках и многие другие грязные способы травли.

— Я ожил. Да еще из Англии пришел гонорар за мою книгу и меня назначили академиком Кембриджского университета. Кстати, именно этот факт устыдил ректора и он тотчас куда-то позвонил. Короче говоря, Ушлёпова освободили от занимаемой должности, и пока проводится расследование злоупотребления служебным положением декана и Морозовой, я исполняю его обязанности. Вы говорили мне, что ценными кадрами не разбрасываются. Я поверил вам и благодарю…

Рехлер присел на край кресла к Диане и поцеловал ей руку. Она слегка побледнела.

— О, что вы, Соломон Львович.

Дианка никак не могла полностью прийти в себя, и словно вспомнив что-то, спросила:

— Скажите, Соломон Львович, ваша жена….ваша Снежана…

Диана только сейчас поняла, что не может подобрать правильную форму вопроса на такую деликатную тему. И когда усилия мозга исчерпали себя, она выдал вопрос наобум:

— Вы читали Мольера?

Удивленный Рехлер признался:

— Да, откуда вы…. Совершенно случайно в тумбочке оказался томик пьес
М.А. Булгакова. О, вы знаете, я абсолютно другими глазами прочитал, да что там – проглотил «Кабалу святош».

Диана вздохнула.

— А вам не напомнил Мольер вас?

— Забавно, что вы это заметили, — улыбнулся Рехлер. – Бедный гений. Сколько претерпел он.

— Да-да. Был женат. Затем развёлся.

— О, да.

— Женился вновь…на дочери своей.

Диана зажмурила глаза от внутреннего страха. Рехлер молча похлопал ладонью по крышке стола.

— Дорогая Дианочка, я понимаю вас. Но не всё, что пишут в книгах, реально. Много художественного вымысла, чтобы придать побольше драматизму и вызвать благодарную слезу. Если вас терзает некое сходство, должен вас уверить, что у нас с бывшей супругой никогда не было детей. Я знаю родителей Снежаны, её мать – милейшая женщина.

— Простите, Соломон Львович, ради всех святых, — Диана приложила руки к груди и воскликнула: Умоляю только вас – оставаться таким же, как теперь и желаю быть счастливым.

— Благодарю, милое создание. Благодарю сердечно.

Диана, счастливая, что так удачно завершилась вся эта история, по пути к лифту, заглянула в ЦНБ. Ей не терпелось открыть книгу М.А. Булгакова. Сюжет вернулся на место, все персонажи так же любили, так же страдали и так же усердно злодействовали. И Диана лишь молила Бога, чтобы Рехлер – тот Рехлер не вернулся обратно. «С другой стороны, если у него такая жена, которая практически спасла его, возможно, она и вправду любит Рехлера не за имя, а за душу, не Рехлера-профессора, а Рехлера-человека. Вот, что важно».

Пока она так размышляла, сидя в читальном зале и улыбаясь зимнему солнышку в окне, вдруг она услышала тихий голос. Какая-то девушка говорила по телефону: «Здравствуйте. Серафиму Павловну можно? Спасибо. Мама, приветик. Слушай, не могу найти «Общую химию»…. Да, вот такая библиотека. О, хорошо. Я подъеду». Диана не удержала в руке книгу и та плашмя и глухо упала на пол. «Серафима….мама…..Серафима…мама…..». Диана отказывалась смотреть в сторону девушки, вышедшей из-за стеллажей и направившейся к выходу и сидела так, пока за той не закрылась дверь. Про себя же Диана подумала: «Только бы это была не Снежана…..» Но, ах! женское любопытство! она прошла к очкастой администраторше и спросила: Скажите, вот эта девушка, что вышла только что Как её фамилия?

— Секундочку, — сказали очки и, пробежав глазами по карточкам,  ответили, хотя  секундочка и показалась Диане тысячелетием: — Кондратьева Наталья Николаевна.

— Студентка? – улыбнулась Диана, боясь, что ослышалась.

— Лаборантка из хим.фака. 32 года.  

Впервые за всё приключение Дианка вздохнула с чувством полного удовлетворения.

На этом и закончилась эта странная история. Вроде бы всё обошлось благополучно, хотя в жизни коллектива чаще всего бывает по-другому. Но нам не хотелось расстраивать читателей. Мы задались целью лишь поставить важнейшие вопросы: Когда травят человека – изощрённо, с толком и практически доводят начатое до конца – с кем остаёшься ты, — со своим малодушием или….на чьей ты стороне. Вопросы риторические – без знаков. Мне можете не отвечать. А жизни ответить придётся.

(Visited 18 times, 1 visits today)
8

Автор публикации

не в сети 3 часа

Lady Karina

12K
Осторожно с желаниями...
flagВеликобритания. Город: Харьков
День рождения: 27 Мая
Комментарии: 2413Публикации: 387Регистрация: 04-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • серебро - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ
  • золото - конкурс ЖЕЛТАЯ СОБАКА
  • золото - конкурс НИКТО НЕ ЗАБЫТ

3 комментария к “8 Путешествие «На стороне побеждённого» — 6 Часть”

  1. Да! Очень напряжённые моменты! Классно всё написано!)))
    Супер! Браво, Кариночка!)))
    Очень понравилось!)))
    27222317232227

    I wish you luck and creative inspiration! I want to believe only in good things!) Respectfully! Emmi
    2
  2. Люблю хэппи-энды!)) И хоть — ты права — в жизни таких чудес не происходит, но случаются другие. Я верю, что каждый получает по заслугам. Рано или поздно ему воздастся. Рада за Рехлера и его молодую жену) Уверена, у них все будет хорошо)

    2

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *