8 Путешествие «На стороне побеждённого» — 5 Часть

Публикация в группе: \"Страна Литературия\" - Путешествие 8 - \"На стороне побеждённого\" (ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКИЙ роман)

67424052_default

Нежная мелодия вязко обволакивала пространство комнаты, и томила возбуждённый дух, расслабляя члены, погружая сознание в непреодолимую сладостную дремоту. Красавец Муаррон – молодой актер театра Мольера, перебирал пальцами по клавишам старинного клавесина. Внезапно он прервал соловьиную трель и заиграл нечто бравурное и громкое. Арманда от неожиданности открыла глаза и пустила в адрес исполнителя букетик игривых комплиментов.    

Беседа продолжилась обменом взаимных любезностей, и в воздухе запахло адюльтером. Диана, прищурившись, внимательнее всмотрелась в пространство и то, что ей удалось разглядеть, подозрительно напомнило картину интимного свойства. Тем не менее, она смекнула, что парочка, — чего лукавить, — довольно хорошо смотрится вместе, если бы не острый нюанс: Арманда к этому моменту уже успела связать себя узами брака. Да-да. Как всё быстро и порою на скорую руку происходит в пьесах. Не успели познакомиться – уже замужество. Не успела выйти замуж, — как появился Муаррон. Кто не знает таких! Их называют третьими лишними, всегда   претендующими стать первыми и победить. Весьма часто это им удаётся.

«Трудно придётся Мольеру, — думала Дианка. – Молодость всегда выигрышнее старости. У, как горят масленые глазки Арманды. И опущенная вниз нижняя челюсть как будто уже под тяжестью плотского греха. Как предательски учащено дыхание. Бесстыдница!»

Муаррон: Пойдём к тебе в комнату.

Арманда: Ни за что, девой пречистой клянусь.

«Ой, только не клянись. Нет ничего более хрупкого и более лицемерного, чем клятвы. Просто будь верна. Просто будь. Господи, Арманда. Нет. Не иди с ним. Куда же в омут с головой ступаешь?» Диана зажмурилась от страха, повторяя только одну молитву: «Боже! Сделай так, чтобы муж не вошёл сюда. Ему позора такого не перенести. Только б не вошёл. Только б…»

Вошёл Мольер.

Мольер: Арманда!
Сердце Дианы упало в желудок. Из комнаты выбежал Муаррон без парика.

Мольер: Мерзавец!

Муаррон: Да как вы смеете?!

Мольер: Не верю, не верю глазам!

Арманда: Жан-Батист, опомнись!

Мольер: Так ты, значит, ел мой хлеб и за это меня обесчестил? Бесчестный бродяга! Я тебя отогрел, но я же тебя и ввергну в пучину. Будешь ты играть на ярмарках. Захария Муаррон, с сегодняшнего числа ты в труппе Пале-Рояля не служишь. Иди.

Диана выскочила в холл, стремясь как можно скорее оставить всё случившееся позади.  Она не могла поверить, — сила любви Мольера не давала ей повода думать, что таким честным чувствам можно плюнуть в душу. «Ах, Арманда! Как ты могла. Он ведь для тебя был Богом,  и счастьем. Пусть оно позднее, но, однако ж, как молодо он выглядел рядом с нею. Как мил и ласков он был с Армандой. И она клялась, что любит, что не предаст».

Из какого-то жуткого далека, наполненного болью и злобой, до слуха Дианы донеслось:

Мольер: Ну спасибо измене. Узнал я тебя. Ступай, жалкий дурак.

Диане стало противно, на несколько секунд она замерла на месте. После слов Мольера «Уличная женщина» Дианка бросилась в Версаль – к Максу.

Макс встретил её с куриным крылышком в зубах. Вид кровожадных глаз и упругих пальцев, пытающихся разорвать крыло пополам, слегка позабавили Дианку. Она посмотрела на стену, часы пробили 8 вечера. «Странно, — повела бровью девушка. – Третий раз за день».

— Милый, неужели, с моим приходом в тебе просыпается животный приступ голода?

Макс устало вытащил изо рта недогрызанный кусок курицы и швырнул его в портрет какого-то ухмыляющегося господина с чёрной шевелюрой.

— Пусть эпоха требует ходить в узких панталонах, пусть даже парик как у пугала, обсыпанный мукой. Но ужинать каждые двадцать минут! Клянусь, я больше никогда не прикоснусь к цыплятам. Макс вытер салфеткой руки, промокнул жир с губ и упал на диван. Кряхтя, он выпрямил обтянутые закованной синтетикой ноги и стал с наслаждением массировать живот. Дианка присела рядом и провела рукою по бедру Макса.

— О, какие, наверное, сексуально привлекательные были французские монархи во Франции. Ты выглядишь божественно, мой король. Не желаете ли десерту, барин?

Дианка мило захлопала ресницами и провела ладонью по всей ноге, остановившись у паха. Барбарисовым блеском прищуренных глаз одарила она Макса и тотчас почувствовала напряжение в мышцах его голени. Он обхватил её ладонь своей мощной лапой и крепко прижал Дианку к груди, как Библию.

— Котик, ну, пожалуйста. Потерпи до дома. Мы же не можем здесь. Ты знаешь ведь закон Литературии не позволяет…будь он проклят этот закон…

Дианке становилось душно от корсета, с какой бы радостью она выпрыгнула из него.

— Сладкая, — глотая слюну, шептал король.

— На нас обоих в этой комнате действует что-то порочное, желанное, низменное и похотливое…. – Диана стонала, дрожа от поцелуев мужчины, разрывающего ненавистные подвязки на её груди, и только королевская рука попыталась сорвать шёлковые трусики со своей задыхающейся от страсти королевы, как внезапный треск оконного стекла привёл в чувство влюбленных и Макс, схватив Дианку, слетел вместе с нею с кровати.

— Макс! – вскрикнула растрёпанная девушка.

На кровать рухнула двухсоткилограммовая люстра. Сотни мелких хрустальных и алмазных бирюлек рассыпались по ковру, слепя радужным блеском счастливо спасённых путешественников. И, по крайней мере, оба поняли, что законы чужой страны надо уважать. Спустя пару минут Диана выпалила:

— Она изменила ему.

Диана даже облегченно вздохнула, что вырвала из себя грязную гадость измены. Макс не удивился, а лишь заметил:

— Я не так давно замечал тебе, что разница в возрасте, хоть и модна, но не всегда впрок.

Диана подняла голову и, подложив под неё ладонь, твёрдо сказала:

— Всё же, хотя мне как женщине, горько это признать, но не столь крепки были чувства этой юной пигалицы. Если бы она влюбилась по-настоящему не в кумира – Мольера, не в Бога-Мольера, а в человека, обычного человека Мольера. Она без труда превратила бы его и в своего кумира и в бога и возвела бы на пьедестал. А Арманда влюбилась лишь в имя – в знаменитое имя, а в душу не смогла. Или не захотела. Печально как.

— Так бывает и в жизни, — согласился Макс, — Не только в книгах.

— Но знаешь, дорогой, мне почему-то кажется, что Снежана совсем другая.

— Да как же ты можешь знать? – возразил Макс, досадуя от того, что Диана никак не избавится от природной наивности. – Ты ни разу с ней не общалась.

— Да, но с каким пиететом, с какой любовью он говорит о ней. А когда она входила в палату к Рехлеру и тут оказалась я….

— Что она тебе сказала?

 — Абсолютно ничего. Не нужны слова тогда, когда всё видно по глазам.

Макс вздохнул и сладко зевнул.

— Может быть Мольеру лучше вернуться к бывшей?

— Вот так всегда вы, — возмутилась Дианка. – Сначала нашкодничаете, вас тянет на приключения ниже живота, беситесь от собственного комплекса сверхсовершенства, в когда вам дадут пинком под зад и укажут на зеркало да и на седины, вы, поджав хвост, возвращаетесь…

Макс не дал ей закончить вдохновенную речь. В самом деле королевские покои источали дикое эротическое желание обладания друг другом. Была ли в этом какая-то тайна или же призрак бывшего распутного хозяина таким образом издевался над влюблёнными, но Макс схватил Диану за руки и, прижав к себе, настойчиво впился в её сочные губы жадным поцелуем, поглощая и  овладевая её дыханием и стонами. Дианка, слегка поупиравшись, обессилела и расслабленная, улетела в райский сад.  Уже показались серебряные ворота с ажурной вязью из прутьев, а за забором порхали птички, неся в лапках маленькие яблочки. Фрукты так и просились в руки, а густые поля земляники манили спелостью и сочным наливом. Дианка, сгорающая от желания, сама была наливной ягодкой, и мечтала быть съеденной, превратиться в желе и растаять, но внезапно перед воротами возник Гайди. Молодые люди очнулись.

— Магистр, — хрипло проворчал Макс, а Дианка спрыгнула с кровати и упорхнула к туалетному бюро подвести глаза тушью.  

— Друзья мои, — поспешно заявил Гайди, бросая украдкой взгляд в окно. – Пока вы тут, простите за юмор, ужинаете, ваш подопечный…

 

Диана резко обернулась, успев привести себя в порядок.

— Что случилось с Мольером?

— До этой минуты ничего критического, однако некий мушкетёр, капитан Д’Орсиньи, вызвал его на дуэль.

— А, — вспомнил Макс. – Да-да. Лучший фехтовальщик Франции. Говоря варварским языком нашей эпохи, — официальный киллер в законе.

 

Диана присела на стул, чувствуя упадок сил в икрах. Переведя дыхание, она спросила:

— И что же Жан-Батист?

— Ему удалось предотвратить конфликт, но этот наёмник не угомонится, пока не выполнит заказ. Уж я-то его знаю.

Диана нахмурилась.

— Вы сказали, заказ?

— Да, мадмуазель. Это человек епископа Шаррона. Сущий головорез. Для него человека к праотцам спровадить, — что….

— О, прошу вас, — взмолилась Дианка. – Прошу, магистр, без метафор. Как? Как мне разыскать Мольера? Я переживаю, он сейчас в таком состоянии.

— О, сударыня, — горько улыбнулся Гайди – состояние его далеко от катастрофического. Однако вы верно заметили, в пьесах время летит безжалостно быстро. Поэтому, если Его Величество возражать не будет, мы отправимся с вами в одно место. Но наберитесь мужества.

Макс вздрогнул.

— Магистр! Вы заставляете меня опасаться и решать, стоит ли отпускать Дианку.

— Не переживайте. Ей ничего не угрожает кроме её собственных выводов. Но надеюсь, она не ошибётся в суждениях или в осуждениях того, что ей предстоит увидеть. Кроме того, я буду рядом.

Последняя фраза несколько успокоила Макса, и он проводил их до дверей, а сам с ненавистью и ужасом посмотрел на стену. Часы готовились скоро опять пробить 8 часов вечера.

 

«Каменный подвал, освещённый трёхсвечной люстрой. В нише мерцает святая чаша. Стол, покрытый красным сукном, на нём книга и какие-то рукописи. За столом сидят члены Кабалы Священного писания в масках. В кресле отдельно, без маски сидит Шаррон».

 

— Хранитель, — прошептала Дианка, поёживаясь от подвального холода. – Они нас что, совсем не замечают?

— Нет, дитя моё. Мы им не видны, пока не обращаемся к этим людям. Давайте присядем вон на тех креслах, оттуда всё хорошо просматривается. Поспешите, уже ведут.

В комнату действительно вошли двое в чёрном, держа за руки человека с повязкой на глазах.

— Муаррон, — быстро проговорила Дианка, схватив Гайди за манжету рукава.

Шаррон: Похоже, сын мой, что ты мне сегодня утром наклеветал на господина Мольера.

Брат Сила: Врать вредно, дорогой актёр. Придётся тебе сесть в тюрьму, красавчик, где ты долго будешь кормить клопов. А делу мы всё равно ход дадим.

Муаррон: Я не клеветал.

Слышно было не всё, так как Муаррону каждое слово давалось с трудом. Возможно ему выбили зубы. Но ясно было одно: он попал под арест какой-то тайной кабалы. Диана узнала архиепископа по гундосому голосу и вкрадчивому тону. «Вот он сейчас улыбнётся, говорит тихо-тихо, даже сочувствует своей жертве. Вот даже слезу уронил, ай да актёр. Ай да сукин Шаррон! Что-то шепчет Муаррону, а тот всё трясёт грязной шевелюрой и наконец Брат Сила настаивает»:  

— В последний раз прошу тебя не останавливаться!

Муаррон: Ночью слышал, как голос сказал, что господин де Мольер женился не на сестре Мадлены Бежар….а на её дочери.

Гайди услышал, как замерло сердце Дианки, она испытывала сейчас состояние, подобное тому, когда Рехлер открыл ей, что Снежана – его жена.

— Магистр, — задыхаясь, спросила Диана. – Я….ничего не поняла. Всё это фарс сейчас разыгрывается? Комедия в дурном тоне.

— Тише, мисс. Вот идёт еще одна….

— Кто это?

— Это когда-то знаменитая актриса, красавица, в которую влюбился наш Мольер лет двадцать с лишним тому назад.

— О, бог мой! Мадлена. Как худа, куда же делся лоск? Лицо покрыто воском. Гайди!

— Она больна смертельно, пришла на исповедь к священнику, но разум помутнён слегка, ей не понять, куда на самом деле привели её. Она расскажет всё им, страшный грех. Ведь умирает её тело и душа теплится еле-еле.

Мадлена: Где вы, святой отец?

Шаррон: Я здесь…Я здесь!..

Мадлена: Давно, давно я жила с двумя, с Мольером и с другим человеком, и прижила дочь Арманду, и всю жизнь терзалась, не зная, чья она…

Шаррон: Ах, бедная…

Мадлена: Я родила её в провинции, уехала на время от Мольера. Когда же она выросла, я привезла её в Париж и выдала её за свою сестру. Он же, обуреваемый страстью, сошёлся с ней, и я уже ничего не сказала ему, чтобы не сделать несчастным и его. Из-за меня он совершил смертный грех. Живёт, быть может, со своею дочерью, а меня поверг в ад.

Диана не слышала, о чём Мадлена говорила дальше. Приступ тошноты сковал горло, и ей сделалось дурно. Гайди моментально вынес Дианку из подвала. Сделав глоток свежего воздуха, девушка приоткрыла глаза и спросила, умоляя:

— Магистр, прошу вас, только одно слово: Арманда – не дочь Мольеру? Скажите, что Мадлена родила её не от него. Пусть будет так, хотя бы сейчас, когда всё против гения.

Гайди аккуратно потёр виски Дианки вьетнамским бальзамом и приложил к обонянию соль.

— Не могу порадовать вас, дитя моё. Рад бы, но не могу. Со свечкой не стоял над изголовьем. Не думаю, что в те времена возможно было сделать анализ ДНК. Но скорее всего, Арманда – дочь нашего гения.

Дианка глубоко вздохнула.

— Хочу к Максу. Но, мистер Гайди, — о чем то задумалась она. – Ведь скоро ужин, судя по башенным часам. Не будем мешать Максу с удовольствием расправляться с цыплёнком. Сейчас по-настоящему плохо только Мольеру. Я хочу узнать, как он. Быть может, он не знал о дочери. Мы можем в дом к нему войти? Бог мой, что это?

— Темнеет, сударыня, — ответил невозмутимый Гайди. – Ночь на дворе.

— Так быстро? – удивилась Дианка.

— О, да. Дни в этой пьесе пролетают за минуты. Вот, видите, опять светло. Пока к Мольеру доберёмся, пройдёт ещё два дня.

— А Макс?

— О, не волнуйтесь. Для него всё время будет 8 часов вечера.   

 

В доме мэтра царил беспорядок. Диана чуть не стукнулась лбом об открытую дверцу гардероба. В ящиках стола рылся Мольер.

— Как он постарел за последние дни, — заметила Дианка магистру.

— Где же она? Где же? А, чёрт. Мадлена! Ох, где ты Мадлена.

— Господин Мольер, — робко позвала Дианка. На неё тут же сверкнули серые глаза маэстро. Он нервничал, руки не слушались и всё роняли. Оправивши потёртый на спине камзол, он расстегнул верхнюю пуговицу и поклонился. Лицо Мольера напоминало восковую маску, в глазах застыла печаль и чувствовалась апатия. Возникало чувство, что толкни его или проткни шпагой и он даже не пошевельнётся. Наконец, он, задыхаясь, обратился к Диане:

— У меня, изволите ли…несчастье случилось…извините за беспорядок в туалете. Мадлена Бежар скончалась вчера.

— Боже, — прошептала Дианка, сжимая ладонями воспаленные виски. – Умерла?

— Да. А жена моя, Арманда, в тот же час бежала из дому… Всё бросила… Платья, вообразите….комод…кольца…и безумную записку оставила.

— Несчастный, — застонала Диана.

Она хотела с ним поговорить, но он уже не обращал внимания на присутствие посторонних. Мольер вновь стал рыться в ящиках и бегать по дому, бормоча что-то бессвязное. Старик не произносил слова, он вырывал их из себя с дикой болью, обвиняя, проклиная, умоляя и прося прощения. Проклятья и раскаянья смешались, и этот коктейль доводил полубезумца до приступа помешательства. Резкие движения рук становились почти бесконтрольными. Ноги заплетались в причудливые узоры, и Мольер несколько раз чуть не рухнул, поддерживаемый Гайди и Дианой. Не замечая гостей, а скорее всего их и не было в его жизни, он взывал в пространство, словно отчётливо видел, с кем говорил.

— А…умерла…Зачем моя старуха, ты не сказала мне всей правды? Или нет, зачем, зачем ты не учила меня, зачем не била ты меня? Понимаешь ли, свечи, говорит, зажжём… Я приду к тебе…

Диана быстро зажгла свечи и одну держала рядом с Мольером, освещая  ему путь. Мэтр вяло простонал:

— Свечи-то горят, а её нет…

 

Гайди тронул за плечо Диану.

— Мисс, нам пора. Сейчас мы ему не нужны. Он с ней, со своей Мадленой. Им не до нас.

— Вы полагаете…он так тоскует по Мадлене…и ни слова об Арманде.

— По дороге во дворец, мисс, вы успеете подумать и об этом. Поспешим же. Там Макс решает судьбу несчастного гения.

— Совсем забыла, что он – король. Ну, с ним-то мы договоримся.

(Visited 17 times, 1 visits today)
12

Автор публикации

не в сети 7 часов

Lady Karina

12K
Осторожно с желаниями...
День рождения: 27 Мая
flagВеликобритания. Город: Харьков
Комментарии: 2409Публикации: 388Регистрация: 04-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • серебро - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ
  • золото - конкурс ЖЕЛТАЯ СОБАКА
  • золото - конкурс НИКТО НЕ ЗАБЫТ

8 комментариев к “8 Путешествие «На стороне побеждённого» — 5 Часть”

  1. Как всё быстро и порою на скорую руку происходит в пьесах. Не успели познакомиться – уже замужество.

    Не только в пьесах, Кариночка, еще и в жизни)) Почти на каждом шагу.
    А Арманда еще той потаскушкой оказалась. Впрочем, девицы такого типа другими и не бывают.
    Буду ждать продолжения!))

    4
    1. Да, это и есть жизнь, Олик. Страшнее то, что любят при этом не человека, а его положение. И Арманд, увы, в жизни тоже очень много. Последнюю главу скоро выложу))

      4
  2. Браво, Кариночка! Классно написано!)))03
    Привет моей любимой Диане!)))
    Получила огромное удовольствие!)))
    2722231723222729

    I wish you luck and creative inspiration! I want to believe only in good things!) Respectfully! Emmi
    2
      1. Ну, вот! Прямо -таки какие-то дочки-матери и она же —  сестра!  Не только Европой, миром —  правит любовь!  Вот интересно: а в этой поговорке словом мир — это люди или география? 

        0
  3. «Трудно придётся Мольеру, — думала Дианка. – Молодость всегда выигрышнее старости.

    Так кажется беспечной молодости. Но тот  же  Мольер  еще думает и так: "Мы любим иногда, не ведая о том, но часто бред пустой любовью мы зовем".

     

    0

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *