8 Путешествие «На стороне побеждённого» — 4 Часть

Публикация в группе: \"Страна Литературия\" - Путешествие 8 - \"На стороне побеждённого\" (ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКИЙ роман)

zamok-n5-e1407786762359

 

Текст, выделенный курсивом, является оригинальным текстом пьесы М.А. Булгакова «Кабала святош»

За кулисами, куда направились наши друзья в сопровождении Гайди, царила иная атмосфера – без оваций и патоки. Если внимательнее приглядеться, — там текла просто жизнь, настоящая, без экивоков и масок. Из-за дверного проёма гримёрной доносились голоса старого мужчины и молодой женщины. Диана прислонилась спиной к холодной стене и прислушалась.

— Целуй меня.

— Вот нос, так уж нос. Под него не подлезешь. Ты знаешь, я…

Женщина что-то шептала неслышно, но Диану не смущало это. Она прекрасно понимала шёпот любви, она до сих пор его слышит, и слова знает, — их знают все, кто хоть раз ласкал своим дыханием ушную раковину возлюбленного. Улыбкой согревая лицо, Дианка подумала о Максе и что-то затрепетало внутри.

— Моя девочка… Теперь это не страшно. Я решился. Поклянись, что любишь меня.

— Люблю, люблю, люблю…

— Ты не обманешь меня? Видишь ли, у меня уже появились морщины, я начинаю сидеть. Я окружён врагами, и позор убьёт меня.

Диана отстранилась от стены, стыдясь незримого участия в разговоре двух влюблённых. Ей захотелось оттолкнуть от себя отношения Мольера и его любовницы Арманды. Не то, чтобы она не доверяла чувствам молоденькой актрисы к престарелому мэтру пера и сцены, — отнюдь. Но ей почудилось что-то опасное в этой интимной связи, что-то зыбкое, неровное и беззащитное перед испытаниями. Её страшило ощущение, что кто-то войдёт и перечеркнёт их любовь – как цензор, вымарывающий крамольные сцены из текста пьесы. В Диане что-то сопротивлялось приятному ощущению счастья от любовного переживания, что-то не давало покоя и хотелось…хотелось крикнуть бедным возлюбленным, предостеречь их об опасности, природы которой она еще сама не осознавала.

— Возможно, я помогу вам, дорогая мисс, — тихо сказал Гайди. Диана вздрогнула и схватив за рукав магистра, отвела того в сторонку, чтобы их не могли услышать.

— Как мило наблюдать за голубками в те счастливые минуты их воркования, когда ни возраст, ни социальные различия нипочём. И что бы ни говорил Макс….

Гайди улыбнулся и мягко ответил:

— Вы правы, — это мило наблюдать. Еще бы хорошо знать, чем всё это закончится, не так ли?

Дианка встревожено прошептала:

— Гайди, вы знаете ужасную правду о Мольере и Арманде? Не томите же. Судьба готовит им расставание?

— Увы, — вздохнул магистр.

— Но отчего же? Вы слышали, как мэтр с болью в душе умолял любимую не предать его? Ему не пережить нечистоплотности Арманды. Тень измены или иное грозит этим несчастным?

— Им предстоит пережить всё в одной пьесе, и когда вы узнаете этих голубков поближе, не изменится ли ваше мнение о них?

— Вы говорите загадками, — приглушая голос, сказала Дианка, отводя Гайди еще дальше от двери гримёрной. – Если их любовь чиста, я никогда не стану на сторону тех, кто стремится разрушить счастье возлюбленных. Я прекрасно знаю на своём опыте, как легко можно оклеветать человека перед друзьями и они поверят вранью. Я также знаю, сколько пар разлучились именно потому, что кто-то третий беспощадно вмешивался в их зарождающиеся чувства. Мой дорогой Хранитель, пока моё сердце горячо, а душа крылата, я – на стороне любви.

Они уже подошли к кулисе и тут до слуха девушки донеслись голоса, один из которых принадлежал человеку явно властному, привыкшему повелевать и командовать. Диана поняла, что это был король. Голос другого же был старческий, с хрипотцой и заикающейся одышкой. Диане показалось, что одышка у старика проявлялась не от старческой немощи, а скорее от ядовитых фраз, которыми буквально захлёбывалось его горло. Говорил он витиевато, эмоционально с пафосом, как и подобает французскому архиепископу. Король – сама безмятежность – отвечал довольно ровно и спокойно:

— Вы находите этого Мольера опасным?

— Государь, это сатана. Прошу тебя, заступись за религию.

— Вы находите, что он оскорбил религию?

— Так, государь.

Дальше слов было не разобрать, но даже по тону можно было догадаться, что Мольера не любили почти все. Диану утешало, что хотя бы Арманда своим теплом греет молодой дух в старческом теле великого писателя, великого актёра и великого человека. Но надолго ли хватит тепла при всеобщей нелюбви, — вот в чем вопрос. Хотя государь на его стороне, — это лишь вопрос времени, пока какой-нибудь вот такой мерзкий архиепископ не представит настоящие доказательства измены Мольера Людовику и тогда….что же тогда? Каторга, изгнание, смерть?

«Ах, — думала Диана, — сколько страданий причиняет любви внешняя грязь. Если влюбленные между собой могут всё решить и обо всём договориться, то удары извне выдерживает не всякий корабль, — тут всё зависит от запаса прочности и, пожалуй, от умения держать этот самый удар. Хочу обратиться к королю – пусть защитит несчастного и великого Мольера».

— Вы хотите попросить короля о том, чего еще нет в пьесе, — заметил Гайди.

— Но предостеречь-то я его могу?

— Знаете ли, короли не любят, когда их предостерегают. В разные времена такие предостережения звучали угрозами.

— Напротив, я прошу защиты – защиты гения, который творит в век Людовика. Негоже разбрасываться Мольерами, тем более что их у нас только один, — с жаром выпалили Диана.

— Если у вас есть основания считать, что великому французу что-то угрожает, попробуйте убедить Его Величество в том, что такая угроза исходит не от вас, а вы не предупреждаете его, чтобы отвести подозрение от себя самой?

Диана вздохнула и развела руками, взявшись за канат маховика поворотного круга сцены.

— Как всё сложно, но я бы хотела… — настаивала она.

— Не прилично отказывать в настойчивых просьбах даме, — ответил Гайди и лукаво улыбаясь, перенёс Диану в Версаль, в аудиенц-зал Людовика XIV.

 

*          *          *

 

У нас слишком мало времени, чтобы описывать поистине великолепную обстановку в королевских покоях, но поверьте – она была восхитительна, как и сам хозяин. Сидя в кресле спиной к Диане, Людовик обедал, аппетитно уплетая кусочек за кусочком чего-то очень жирного и пряного. Диана испытала мимолётную неловкость от непривычки общения с венценосными особами и стала хаотично размышлять, о чем лучше всего начать разговор, чтобы невзначай не оскорбить Его Величество или не задеть вопросы политики, до которой ей сейчас не было никакого дела. «Может быть, о погоде, — думала Диана, — Или выразить восторг относительно прекрасной фигурки короля, а может как раз это недопустимо». Диана простояла в тишине минуты три, слушая чавканье и некоторые позывы желудка короля, и всё же набралась мужества, вспомнив, как надо обращаться к таким особам, выпалила:

— Сир!

Собственный голосок сразу же ей не понравился. Был он беден и хрипловат и никак не гармонировал с обстановкой. «Надо было перед этим прочистить горло», — досадливо смутилась Диана. Сир не расслышал её, и она уже хотела повторить обращение громче и твёрже, как король обернулся и Диана, раскрыв рот, выдохнула из него только одно слово:

— Макс!

Она не верила глазам своим. Любимый мужчина в костюме дворянина в пышном парике и шёлковых панталонах с голубыми лентами восседал на высоком пуфе и пил Анжуйское. Её первым желанием было облокотиться ему на плечи, но она только запрыгала вокруг стола, боясь помять малейшую складочку на костюме Макса, — так он был изящен и выглядел шедеврально. В конце концов, новоиспеченный король, заметив смущение Дианы, притянул её за руку к себе и усадил на колени. Она с восхищением воскликнула:

— Никогда не сидела на руках у короля! Милый, но ведь ты не просто Людовик, а именно тот Людовик, который был главным цензором Мольера, его работодателем и крёстным его детей.

— Да, моя радость, — улыбнулся Макс, целуя Дианку в нос.

— Ты хотя бы осознаёшь, что от тебя зависит судьба Жана-Батиста Мольера? Именно того Мольера…

— Безусловно, моя желанная. И именно того Мольера, который скоро будет здесь.

— Как здесь?

— Да. После удачного спектакля я пригласил его на обед. Не каждый удостаивается такой чести. Возможно, совсем никто, но мне так захотелось.

— Макс, а не слишком ли мало значения ты придаёшь своей персоне? В таком обличье, — Диана потрепала кончики завитушек парика Макса, — ты должен не только красоваться, но и вершить суд, и только правый.

— Ты говоришь, как будто я не знаю, что должен делать король, — обиделся Макс.

— Ой, — покачала головой Дианка. – Все короли знали, чего они должны делать. И где те короли теперь? А Мольер. У него непростое время сейчас. Вокруг таланта всегда много врагов. Я не удивлюсь, если уже строятся тайные заговоры. Ты слышал, что говорят о Мольере при дворе?

— Я слышал, — кивнул Макс и отпил глоток вина. – Его считают антихристом. Более того, его даже заказали.

— Как! – ужаснулась Дианка, закрыв ладонями рот. Она слезла с коленей Макса и подбежала к дверям, стараясь как можно плотнее прикрыть их створки. Заглянув за каминную решетку, завесив шторы и на всякий случай постучав кулаком по железным доспехам стоявших пустых статуй рыцарей, она схватилась за крышку стола и полушепотом произнесла: — И ты знаешь, кто это?

— А как же, — спокойно, как ни в чем не бывало, ответил Макс, посмеиваясь в кулак. – Это некий одноглазый господин, по имени д’Орсиньи, лучший фехтовальщик Франции. Он получил три сотни пистолей задатку от архиепископа.

— Тебя это забавляет? – с жаром воскликнула Дианка.  

— Почему бы и нет? Мы ведь знаем с тобой, что Мольера не убьют на дуэли. Он умрёт совсем другой смертью – благородной, достойной великого артиста.

— Перестань, — топнула ножкой Дианка.

— Но перед смертью еще помучается.

— Перестань, говорю тебе, — чуть не вскрикнула она. – Ты в этом костюме рассуждаешь не как мой Макс. Или парик слишком уж затянут? Зачем ты не прекратишь мучения национального писателя Франции? Он…не должен умереть. Особенно теперь, когда…

 Диана упала в кресло и закрыла лицо руками.

— Когда что, милая?

— Мольер влюблён, — с грустью произнесла Дианка и откинулась головой на мягкую спинку кресла. – Если с ним что-нибудь случится, юная Арманда…она не переживёт.

            Макс поспешил к Диане и присев на резной полированной ручке кресла, обнял любимую:

— Что же я могу сделать? Не поселить же мне твоего Мольера в своей спальне.

— Но ты мог бы, скажем, издать указ, в котором запрещалось бы под страхом смертной казни причинять зло мастеру.

Макс одарил Дианку улыбкой, похожей на ту, что обычно дарят наивным детям.

— Дианочка, это ничего не даст. Где ты видела, чтобы указы исполнялись? И потом, есть масса других способов, чтобы извести человека, даже если объявить его неприкосновенной личностью.

— Способы? – нахмурилась Дианка.

— Вот именно. А наутро в газетах найдём сообщение о том, что великий актёр случайно поскользнулся на мосту и…

— Как ужасно, — сморщила носик Дианка. – Но, хотя бы….хотя бы не отлучай его от дворца. Пусть все знают, кто не только поклонник его таланта, но и покровитель его судьбы. А я….я попробую следовать за ним по пятам.

Макс рассмеялся, прижав голову Дианы к себе, и крепко обнял за талию.

— Котик, не сейчас….пожалуйста. Я и вправду беспокоюсь о господине Мольере. У меня ощущение, что пьеса эта слишком коротка…. Почему же влюбленным выпадает так мало счастья…. Будь хорошим королём, я буду тебя навещать.

Дианка обвила гибкими ручками шею Макса и жадно впилась в его губы.

 

За пыльной портьерой тускло мерцали отблески оплывших свеч, прерываемые разве что порывами двух дыханий. Когда-то эти люди и дышали в унисон. Когда-то свечи не гасли при их появлении, а напротив – разгорались, искрились и мерно согревали две озябшие души. А теперь сильно постаревшей Мадлене Бежар – супруге Мольера было холодно. Руки дрожали то ли от болезненной немощи, то ли от хлада, исходившего от супруга. Он почти припал перед ней на колено, но не романтических порывов для. Он желал знать её решение незамедлительно, — потому как вопрос, им заданный, не терпел отлагательств. Подобные вопросы лучше решать сразу – так меньше времени останется на боль от переживаний и на обоюдные страдания двух нечужих друг другу людей. Тяготивший душу Мольера вопрос озадачил и Диану. Она никак не предполагала, что мэтр задаст его именно жене.

Мольер: Я хочу жениться.

Мадлена: На ком?

Мольер: На твоей сестре.

Мадлена: Умоляю, скажи, что ты шутишь.

Мольер: Бог с тобой.

Мадлена: А я?

Мольер: Ты верный товарищ, Мадлена, но ведь любви между нами давно нет…

Мадлена: Ты помнишь, как двадцать лет назад ты сидел в тюрьме. Кто приносил тебе пищу?

Мольер: Ты.

Мадлена: А кто ухаживал за тобой в течение двадцати лет?

— Мольер: Ты. Ты.

Мадлена: Собаку, которая всю жизнь стерегла дом, никто не выгонит. Ну, а ты, Мольер, можешь выгнать. Страшный ты человек, Мольер, я тебя боюсь.

Мольер: Не терзай меня. Страсть охватила меня.

 

«Боже ты мой, — Диана чуть не вскрикнула, вовремя зажала ладонью рот и отскочила от портьеры. От эмоций спина горела, а в горле пересохло, как в пустыне. – Арманда – сестра его жены. Непостижимо. Как он мог допустить? Нет, как Арманда могла так поступить со своей старшей сестрой?» Подгоняемая разлетающимися от ужаса мыслями, Дианка побежала. Ей надо было поделиться с кем-то. С кем? Конечно же, с королём, — то есть с Максом.

 

Макс вновь восседал за столом и было похоже, что его самого такая повторяющаяся мизансцена несколько утомила. Ведь не прошло и часу, как ужин был окончен. Кстати сказать, цыплёнок был великолепно прожарен, а вкус вина не мог перебить даже ворвавшийся насыщенный аромат парфюма «О’Жён», приплывший длинным шлейфом вместе с Дианкой.

— Макс! Сколько можно есть? – удивилась она.

Тот вздохнул и виновато вздохнул:

— Даже не знаю, что тебе ответить. Меня совершенно не мучает ни жажда, ни голод. Но если раньше короли так и жили, — в роскоши да обжорстве, то я бы пожил пару недель, как считаешь?

— Не мечтай, дорогой. К тому же, Людовики имеют дурную наследственность.

— В самом деле?

— Верь мне.

Макс с трудом потянулся в кресле и заложил руки за голову, с удовольствием разминая затекший затылок.

— Как твой подопечный, — наше уважаемое национальное достояние Франции, именуемое Мольером?

Дианка плюхнулась на мягкий фарш дивана и, откинувшись на ажурно изогнутую спинку, неторопливо, — как всё в этой зале, — произнесла:

— Слышала его разговор с женой.

— Так он женат? – нахмурился Макс. – Не понимаю, как он мог тогда влюбиться в другую и собираться жениться на ней? Или же он примкнул к сторонникам полигамии?

— Макс, о чём ты говоришь! Человек может разлюбить свою жену? Тем более, Арманда – юна да хороша собой. А Мадлена….

— Объясни ради Бога, что надо этому несчастному? Влюбиться на старости лет и учинить скандал? Ради чего?

Диана уже пожалела, что направила разговор именно в это русло. Но эмоции бурлили и переполняли котёл с терпением, пока резкие брызги не выплеснулись в сознание Макса:

— К тому же, Арманда – сестра Мадлены.

Макс медленно, не отрывая взгляда, смотрел на Диану.

— Лапа моя. Я не ханжа, но…сестра. И что же Мадлена?

— Она отпустила его. Мне показалось, будто это он ко мне обращался, и тонна тяжести сдавила моё сердце. Я бы тоже отпустила, но не приняла.

 

Макс присел к Диане и притянул её к груди, как ребёнка. От мерных поглаживаний по волосам и плечу она успокоилась и замурчала. Ощущая прилив волны нежности, Дианка преодолела в себе искушение и ласково прошептала:

— Котик, мне не терпится увидеть, что же с ними будет дальше. Пусть сестра, но мне почему-то кажется, что Мольер искренен. Он и вправду полюбил. И если недолог срок его жизни, то Мадлена пусть станет великодушней к нему и не помешает пусть короткому, но счастью. Говорят же, если любишь – простишь. Отпустишь – и простишь. Банально, но, правда.

Макс вздрогнул и слегка побледнел. В кончиках пальцев застыла стужа. Диана крепко обвила его шею и, получив очередную щепотку удовольствия от его поцелуев, нежно сказала:

— Я пойду, хорошо? И скоро вернусь с новостями. А ты приканчивай ужин, наконец.

(Visited 15 times, 1 visits today)
14

Автор публикации

не в сети 14 минут

Lady Karina

12K
Осторожно с желаниями...
flagВеликобритания. Город: Харьков
День рождения: 27 Мая
Комментарии: 2413Публикации: 387Регистрация: 04-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • серебро - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ
  • золото - конкурс ЖЕЛТАЯ СОБАКА
  • золото - конкурс НИКТО НЕ ЗАБЫТ

8 комментариев к “8 Путешествие «На стороне побеждённого» — 4 Часть”

  1. Супер! Классное путешествие!)))
    Здорово написала! Люблю читать про твою Диану!)))
    27222317232227

    I wish you luck and creative inspiration! I want to believe only in good things!) Respectfully! Emmi
    2
      1. Я на стороне неравных браков, если они вызваны любовью! Любовь — это чувство, сметающее всё на своём пути! Это безумие!.. и как ему противостоять?

        0
  2. Оригинальный поворот с Максом в образе Людовика)) И интересно, что будет с «голубками». Пьесу не читала, так что вдвойне интересно)

    0
  3. "В Диане что-то сопротивлялось приятному ощущению счастья от любовного переживания, что-то не давало покоя и хотелось…  хотелось крикнуть бедным возлюбленным, предостеречь их об опасности, природы которой она еще сама не осознавала."  

    так чувствовать, тем более писать, может лишь истинная  женщина, познавшая  ВКУС любви
    , но горечь НЕТ.  И дай бог, никогда ее не познать.  Это  всегда  оставляет желанную НАДЕЖДУ. 

    0

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *