8 Путешествие «На стороне побеждённого» — 1 Часть

Публикация в группе: \"Страна Литературия\" - Путешествие 8 - \"На стороне побеждённого\" (ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКИЙ роман)

f12369

На седьмом этаже факультета иностранных языков не принято было шуметь. Здесь ступали тихо по толстому паласу и старались ничем не обнаруживать своё присутствие, потому что внезапно открытая дверь любой из аудиторий могла сулить неожиданные проблемы для проходящего. Этот этаж побаивались даже тогда, когда в университете наступала пора долгожданных каникул. То ли воздух был особенным, то ли не на том месте организовали сам факультет, но любого, кто шел по длинному и всегда полутёмному его коридору, одолевало странное ощущение собственной вины – даже если он был круглым отличником или вообще совершенно посторонним, но уже готовым к раскаянию. Особенный ужас внушали наглядные материалы, усеявшие стены справа и слева – расписание занятий, графики пересдач, портреты великих лингвистов, огромные постеры на щитах с историей факультета и у главной двери деканата приколотые кнопками таблицы с оценками и рейтингом за сессию – кому-то исполнительные приговоры, а иным спасительные индульгенции.

 

Сегодня, слышите, как тихо за дубовой лаковой дверью самой кафедры перевода английского языка и лишь редкий цокот металлических приборов о тарелки, да дзинь-дзинь бокалов из Богемского стекла говорили о том, что наступило время обеда. Но как же тихо даже для часа удовлетворения профессорских язвенных утроб – ни рычащего звука разрывания сустава ножки цыплёнка, ни причмокивающего высасывания ртом нутра солёного помидора, ни хриплого поскрипывания стула от мясистого неуёмного седалища – никто не чихнёт и не присвистнет. Никто не скажет: «Будьте любезны, солонку, пожалуйста» или «Ваше здоровье и чтобы ваша кровать ломилась от удовольствия точно так же как сейчас стол от продовольствия». Кто же такой молчаливый и неслышимый притаился за стенкой, — да не один, а  целой компанией молчунов? Уж не какое-либо скорбное событие заставило собраться весь преподавательский состав во владениях заведующего кафедрой — Соломона Львовича Рехлера?

 

 

На шикарном столе кафедральной аудитории красовались блюда и напитки, всё сверкало серебром и мельхиором, а хрустальные блики бокалов рассыпали по стенам кабинета игривых золотистых зайчиков. Вы полагаете, все были настолько голодны, что пытались спасти себя от голодного обморока, потому и помалкивали, увлекшись трапезой? Вы слишком добры к этим милым людям. Отнюдь! Коллектив не настолько испытывал голодные спазмы желудков, насколько страдал иным недугом – дружной непоколебимой ненавистью друг к другу. Отчего же, вы спросите меня, они не удалились тогда в свои буфеты, столовые или просто по тёмным закуткам, чтобы не портить аппетит ни себе ни окружающим постными выражениями каменных лиц, от вида которых появлялось лишь одно желание – стать вегетарианцем или отправиться в длительную голодовку?

 

 

Увы, коллектив праздновал уход на пенсию их заведующего кафедрой. Событие было настолько значимым для будущей судьбы каждого из присутствующих, что каждый счёл для себя необходимым быть здесь, — сидеть и есть. Уход, когда уходить никто не собирался! Однако как не отметить. Хотя половина каменных изваяний кафедры и мечтала, чтобы заведующий либо поперхнулся глотком «Боржоми» либо же его настиг заворот еврейских кишок. Другие же приуныли, подозревая мысли первой половины, поскольку если Рехлера не будет, то и им – его питомцам пробьёт судебный час.

 

 

Ели молча, тщательно пережёвывая каждый кусок, и подозрительно поглядывая друг на друга, мол, съедобно ли и нет ли какого-нибудь сюрприза в куске капустного пирога или в рыжей Пожарской котлетке. Но гастрономических сюрпризов, по счастью, не было. Они начнутся чуть позже,  — пожалуй — …с кого бы их начать? Ах, вот с кого – конечно же со слов Дианки, резко нарушивших мило-скорбную идиллию юбилея:

— Скоро новый год! Говорят, маскарадные  корпоративы нынче в моде.  

Соломон Львович промокнул губы салфеткой, поправил очки и с заметно оживлённой интонацией в голосе, подхватил слова своей любимицы:

— О! Замечательная идея. Давно уже пора нашему дружному коллективу надеть маски, а может быть кому-то и снять. Что скажете, господа?

За минуту молчания господа и дамы изобретали всевозможные причины, чтобы отказаться.

— Не понимаю я этих детских забав, — фыркнула Елена Николаевна Морозова, считавшаяся выразительницей мнения большей части коллектива. – Может и деда Мороза предложите пригласить, Диана Владимировна? — иронично спросила она, окинув комнату в поисках поддержки. Тотчас же верные шестёрки матроны кафедры обнажили зубы в глупой усмешке, выказывая своё восхищение справедливому возмущению потенциальной кандидатке в заведующие. Леонид Затычкин – молодой преподаватель-методист, улыбаясь, добавил:

— Предложите мне Снегурочку и я – ваш. Могу даже размеры предоставить.

За чьей-то спиной раздался приглушённый смешок в кулак.

— Почему бы не нарядиться в подходящий каждому образ, — как не в чем ни бывало, продолжала Дианка, кинув взгляд на цаплевидный нос Морозовой.  – А свои эротические фантазии, дорогой Лёнечка, оставь для дома и семьи. Придумаем лучше что-нибудь, скажем, из любимых фильмов или из области литературы. Предлагайте тему, достойную нашей кафедры.

 

 

В аудитории густота воздуха слегка разбавилась оживлением. Особенно активно возбудилась молодёжь, наперебой предлагая, — кто из «Дракулы», кто из «Властелина колец».

Коллектив заметно разделился на светящихся задором и радостью предстоящего праздника в масках  и на контрастно потемневшую половину кислых сторонников Елены Николаевны. Ей идея Дианки не пришлась по вкусу, и потому мадам демонстративно повернулась к блажайшей по характеру подруге с всегда надменным выражением лица, Алине Мулатовне Яякиной.

 

 

Этот претенциозный персонаж – знаменитая аборигенка кафедры, отличающаяся особенным своенравием и капризной природой. Воздействие искр и флюидов от неё испытывали на себе и коллеги и студенты, многие из которых вспоминают о жестокой мадам уже далеко за пределами альма-матер. Многие не без основания полагали, что столь скверный характер эта дама приобрела с годами одиночества и семейной неустроенности. Яякина злилась на всех, на весь свет – этот и тот, получая неимоверное удовольствие только от одного – когда доведёт кого-то до слёз или чего лучше – до обморочного припадка. Тогда подойдет, бывало к зеркалу, да сверкнёт ярко горящими алмазами глаз на себя со стороны, чуть отстранится и как начнёт смеяться, — всхлипами да навзрыд, икая и подпрыгивая. Вот такая была Алина Мулатовна Яякина. Впрочем, почему же была! Она и сейчас работает и не только в этом университете на этой кафедре. Приглядитесь, около вас разве нет таких?  

 

 

Сегодня она сидела рядом с Морозовой, укутав плечи по локти в пуховый платок, и рассказывала той вполголоса о каком-то мужчине, тихонько хихикала в ладонь и нервно постукивала вилкой, пытаясь наколоть на зубец кусочек спаржи.  Фантазировала ли она или нет – мы не знаем, но Елена Николаевна радостно кивала и внимала подруге с неподдельным интересом и явным одобрением.     

— Так вы в самом деле убеждены, что он — прекрасный врач?

— Совершенный мастер своего дела, Леночка. Авиценна. Вы же видите, — Яякина повернулась щекой к подруге, — как играет оттенок?

— Изумительно, — сузила глаза Морозова и расплылась в улыбке, осматривая лимонно-бледную желтизну щёк Яякиной.

— У него божественные руки. Я почти таю в них, как девочка, ах, чудный! – она смущенно опустила глазки. — И знаете, дорогая, Сигизмунд так обходителен и мил со мной и Машенькой. Он предупреждает любые мои желания. А в среду великодушно согласился нанести нам визит и осмотреть племяшку мою, пока я буду на экзамене. Вы ведь знаете, она еще так слаба после расставания с подлецом Павлом. Но наш эскулап столь галантен – море очарования и доброты к моей девочке. Он понимает Машину трепетную душу и вздыхает рядом с ней.

— Смотрите, Ариночка, — ласково говорила Морозова, приближаясь губами к уху Яякиной. – Как бы его вздохи не проникли в Машенькино сердечко. Молоденькие девочки, — они такие наивные. Как бы он не увлёк её и не увлёкся сам… Вы меня понимаете?

— Ой, что вы дорогая. Как можно! Сигизмунд без ума от меня, — так скромен и честен. Его буквально бросает в дрожь, когда он мягко принимает в ладони мои пальцы и прикладывает к своим губам.

— Ах, как мило, — вздохнула Елена Николаевна, прикрывая рот кусочком «Бородинского».

— Да, — ответила Арина Мулатовна, увлекаясь темой. – Он даже признался мне…

— Бог мой, — шепотом ахнула подруга.

— Да. Он сказал, что готов утонуть в озере моих глаз. Представляете? Ах, дорогая Леночка, я так рада, так рада. Представляете, — утонуть в озере. Как мило с его стороны.

 

 

Обстановка оживилась, благодаря Лёньке Затычкину, коотрый показывал то Винни Пуха, точнее его голову, полную опилок, то лихого пирата подобно Джеку Воробью, ловко жонглирующего вилками, словно это были длинные ножи, — пока, в конце концов, одна вилка своими зубцами не воткнулась в пол. Молодёжь вскакивала с мест, и чуть отдалившись от стола, стала наперебой показывать себя в образах, вызывая смех других за столом. Сидящие же разбились на одинокие пары и о чем-то шушукались, вяло дожёвывая остатки нарезки и бутербродов. Рехлер разговаривал с кем-то по телефону и обещал непременно зайти куда-то. Всегда спокойная, независимого вида и любимица всех студентов, Инна Сергеевна Грайворонская, прошлась к прикладному столику у окна, включила магнитофон и, приоткрыв форточку, закурила дамский Данхилл. В аудитории стало комфортнее от музыки, свежего воздуха и молодёжных забав. Впрочем, признаться, ворвавшаяся струя мороза обдала наших кумушек так, что они даже слегка посинели, как это случается ну разве что с покойниками.

 

 

Дианка, довольная, наблюдала за всей картиной и невольно до её острого слуха донеслись последние фразы Яякиной и Морозовой, однако суть разговора была легко понята ею. Допивая шампанское из бокала, в который Затычкин услужливо бросил три маслинки, у Дианки взыграли пузырьки шаловливого куража укусить кого-нибудь из этих нелепых матрон. И повод-чертёнок не замедлил появиться, между прочим. Рехлер, сидевший напротив неё и смеявшийся над карикатурами сотрудников, поинтересовался:

— Что же предложите нам вы, Диана Владимировна? С вашим тонким вкусом и всегда неожиданными идеями, держу пари, нам предстоит увидеть нечто потрясающее на корпоративе. Откроете нам свою маску?

 

 

Откусив кусочек шоколадной плитки, Дианка лукаво скосила взгляд в сторону шепчущихся кумушек, улыбнулась заведующему.

— Я вчера смотрела такую весёлую комедию, все ходят в париках, вокруг зеркала, свечи, а какие платья, ах! Времена старинные французские.

— Вы не о мушкетёрах говорите? – спросил Рехлер.

— О, нет, что вы, Соломон Львович. Мушкетёры — благородные красавцы, защищающие своих прелестных дам. А в этом фильме мужчины, — точнее один из них, — был беспредельно ужасен. Я бы даже огрела его эпитетом – подлец широкого формата.

Голос девушки плавно становился громче, и сама она поменяла позу, чтобы видеть Яякину вполоборота.

— Так вот этот альфонс проник в дом к одной богатой средствами, но недалёкой умом дамочке под видом лекаря и такой набожный был, и такой обходительный. Ах, просто душка.

Последнюю фразу Дианка постаралась произнести как можно точнее голосом пафосной Яякиной.

 

 

Алина Мулатовна, шептавшая на ухо Морозовой, осеклась и, выпрямив костлявую спину, нервно уставилась на Диану. Елена Николаевна тоже вперила немигающий совиный взгляд в молодую аспирантку. Диана не чувствовала опасности,  она ощущала моральную поддержку заведующего и продолжала, стараясь произносить слова как можно спокойней. Короче говоря, в ней продолжали бурлить пузырьки.

— И представляете, внушил даме, что безумно в неё влюблен, а её племяннице, что готов жизнь свою бросить к ногам девицы. И что же вы думаете: тётушка даже переписала квартиру на него и все сбережения доверила, даже не подумав своими куриными мозгами.   

 

 

ЯЯкина густо посерела и стала еще лиловее. Она застыла на месте, боясь пропустить каждое слово, вылетающее из уст нахалки. С каким бы животным остервенением она сейчас бросилась на Дианку и вцепилась в её тонкую гладкую шейку. Морозова с удивлением глядела на заведующего, которого казалось, забавляла эта странная история. Диана продолжала, подогреваемая возгласами молодых коллег.

— В конце концов, одураченная тётя с племянницей вывели на чистую воду афериста, но было уже поздно. Денежки-то тю-тю, да и квартирку они профукали.

За столом раздался раскатистый смех заведующего, которого поддержали молодые преподаватели, а сидевшая на подоконнике Грайворонская, тоже смеясь, заключила:

— Вот идиотки доверчивые.

 

 

Яякина вскочила, задрожала тазом, и первые секунды так растерянно стояла, как вкопанная, что даже не знала, куда себя деть. Наконец её подруга захотела успокоить Алину Мулатовну, тем самым вызвав обратный эффект и взорвав злые эмоции старой девы, и та пулей выскочила из-за стола, кинувшись к двери кафедры. За ней быстро поспешила и Елена Николаевна, бросив на прощание грозный взгляд на Рехлера и Дианку. Когда дверь за обеими захлопнулась к радости всех остальных, новый порыв смеха с удвоенной силой потряс стены аудитории так, что задрожали стёкла книжных шкафов.

— Но вы рассказали нам всё это, — успокаиваясь, спросил заведующий, — не просто так. Уж не хотите ли, чтобы мы облачились в парики и камзолы?

— Я просто хотела повеселиться, — ответила довольная Дианка, откинувшись на спинку стула, придвинутого к стене. – Но почему бы и нет. Я с детства обожала эти старинные наряды. Какие гордые дамы лебедями плывущие по паркету, а элегантные сеньоры при шпагах, в лосинах и приталенных сюртуках, такие галантные, ну просто ангелы – мечтающие оказать дамам самые смелые их услуги. Я и подумала, давайте устроим такой вечер, в стиле Людовика какого-нибудь.

Диана еще хотела что-то говорить, но всех испугал нервный звук телефона на столе заведующего. Соломон Львович взял трубку и нехотя ответил. Его срочно вызывал декан факультета Пурген Пургенович Ушлёпов.

 

 

*          *          *

 

А дома, на развалившемся на диване туловище Макса, а если быть точным, то географически на его животе лежала голова Дианки и увлеченно рассказывала о сегодняшнем рабочем дне. Макс хохотал над тем, как она укусила старых ведьм, хотя и предупредил, что теперь ей придется потерпеть и от них самих.

— Но ты еще не всё знаешь, — словно не услышав предостережения Макса, продолжала Дианка. – Я тебе расскажу, что было в кабинете у декана, куда вызвали нашего Рехлера.

— Как ты можешь знать об этом? – удивился Макс. – Неужели подслушивала?

— Мне опуститься до такого! – деланно возмутилась Дианка. – Я просто…ну, просто шла по коридору и услышала, как из-за двери кабинета декана раздавался истеричный визг Морозовой. Ты представляешь, они с Яякиной сидели у Ушлёпка и выговаривали Рехлеру, который как юнец стоял, чуть сгорбившись, посреди кабинета и выслушивал их ересь.

— Да что же такого происходило там? – спросил Макс.

— Не всё я слышала и могу судить лишь урывками, но суть в том, что Рехлеру предложили не просто пойти на пенсию, а и совсем покинуть университет. Никто из них даже не заикнулся о заслугах Соломона Львовича, о том, что сам Ушлёпов обязан и своей докторской и постом декана Рехлеру.

— Да, некрасиво поступили, — согласился Макс. – Он согласился?

— Что ты! Конечно, нет. Так эти две курицы, какое бесстыдство, приплели и снисходительное отношение к некоторым студентам, и какие-то неприятные случаи во время вступительных экзаменов. Но я так отчётливо услышала слова декана, мол, пора уступать дорогу молодым, тем более что кандидатура у них уже созрела. Что он имел в виду, непонятно.

 

 

Макс потянулся, и голова Дианки сползла ниже к паху.

— Да, — уверенно сказал он. – Ждите теперь травли вашего заведующего. Ему спокойной жизни не дадут. А если еще и компромат нароют, тогда точно – держись, Соломон.

— Ты что! – испуганно воскликнула Дианка. – Я не хочу, чтобы он уходил. Единственный честный, умный и добрый интеллигент. Мне всегда так приятно с ним общаться. Он ко мне и как к ребенку относится и, тем не менее, уважительно обращается – как к равной – Диана Владимировна или Диана, но на «Вы». И всегда в нём какая-то внутренняя, не показательная, но ощущаемая робость. Хочется его успокоить и довериться. Его беспомощность не от слабости, а скорее от того, что ему претит грязь, мат и вообще пошлость. Ему неудобно рядом с этим даже близко находится.

— Ого! – присвистнул Макс.  – Как же он столько лет проработал заведующим и его не съели, не отравили или на худой конец, не утопили в яде злословия и клеветы?

— Сама удивляюсь. Может, он просто несъедобен. Не могу представить, что случится, если Соломона уберут.

— Грядёт передел власти. Стервятники слетятся на падаль, а гиены приползут догрызать кости. Тебе вообще достанутся только крохи, — зевнул Макс и схватил пульт поклацать по каналам. Дианка нервно схватила его за руку.

— Что ты такое говоришь!-  вскипела она. – Мне не нужны крохи Рехлера. Меня интересует весь он.

Макс поднял колени, и голова Дианки скатилась вновь к нему на живот.

— Ах, весь! А я? Изменщица! – театрально заголосил Макс. – Молись же, несчастная!

Дианка попыталась вывернуться, но была жестоко схвачена за руки и повалена лицом на матрас.

— Наглец! Отпусти сейчас же! – запищала Дианка, резко вздымая попу вверх, но когда энергия мужской силы окутала спину жертвы, а огромная лапа варвара по-хозяйски проникла под халатик красотки и настойчиво принялась завоёвывать нежное пространство, пленница с удовольствием признала себя побеждённой и готовой исполнять все самые фантастические желания своего повелителя. Дианка успела только подумать, что как-то всё образуется и забудется. Еще через несколько минут ей было совершенно наплевать на факультетский террариум…. еще минуту спустя она уже не думала о Рехлере, а ещё минуту….и еще…..она уже ни о чем не хотела думать.

(Visited 55 times, 1 visits today)
16

Автор публикации

не в сети 2 часа

Lady Karina

12K
Осторожно с желаниями...
День рождения: 27 Мая
flagВеликобритания. Город: Харьков
Комментарии: 2413Публикации: 387Регистрация: 04-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • серебро - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ
  • золото - конкурс ЖЕЛТАЯ СОБАКА
  • золото - конкурс НИКТО НЕ ЗАБЫТ

24 комментария к “8 Путешествие «На стороне побеждённого» — 1 Часть”

  1. Супер! Браво, Кариночка!)))28
    Очень приятно встретить знакомых Дианку и Макса!)))
    22231723222727

    I wish you luck and creative inspiration! I want to believe only in good things!) Respectfully! Emmi
    2
  2. Ну, наконец-то! Не прошло и года!)))
    Очень рада, что ты начала публиковать новое Путешествие. Соскучилась по этой парочке и гадаю, куда их на этот раз занесет) У Дианки не работа, а змеиная нора. Я бы давно сбежала из такого коллектива)

    4
    1. Я и сбежала. Здесь собраны будут самые яркие реальные люди из двух моих коллективов. Не все, но некоторые из них. Спасибо, Оленька. Из-за долгого перерыва замечаю слабости в литературном языке. Придется догонять былую форму…042004

      4
      1. Живые типажи всегда яркий вызывают образ, жизненный, списывая и наделяя их своим видением возникает плотность сюжетной линии. Удачи, а язык надиктует темаю

        4
          1. Интересно, обычно на кафедрах кое-какая посуда, а тут на тебе: богемское стекло,  хрусталь, серебро?! С возрождением!

            2
  3. Замечательное начало для нового путешествия! А у Дианки, которой талантливый автор дал жизнь, неплохое чувство юмора frown
    Кариночка, продолжаю чтение)))

    Классика - это азбука, которую изучаешь всю жизнь
    2
    1. Спасибо, солнце моё. laughНо я опять расстроилась. Это ведь 8 Путешествие. Ты мне всё-таки подала сейчас мысль. Не надо было разбивать цикл "СТРАНА ЛИТЕРАТУРИЯ" на отдельные Путешествия. Логичнее было бы написать отдельный роман и озаглавить Путешествия главами. Люди думают, что Путешествия — это самостоятельные произведения, а это главы одного и того же. То есть сейчас ты читаешь 8 главу романа. Я тоже люблю читать журналы с конца)) Леночка, просто понимаешь, Дианка, Макс, Гайди и т.д. — это персонажи, которые появились в самом первом Путешествии или ладно — в первой главе) Это всё равно, что "Графа Монтекристо" начать читать с момента его бегства из замка Иф, а потом удивляться, почему это все гибнут и кто такой Эдмон Дантес…. Не обижайся, я в любом случае счастлива, что ты читаешь меня. Если тебе так удобно — не возражаю.Это Путешествие интересное. Тут больше проявит себя Макс)

      2
      1. Кариночка, не расстраивайся, пожалуйста)))) мне правда очень нравится и стиль, и тема. Я просто подумала, что эти путешествия, как расследования Мегрэ или мисс Марпл, можно читать в отдельности друг от друга, ведь у каждого свое содержание. А главные герои те же самые. У меня тоже два романа, где герои одни и те же, но называются они по-разному и объединяются в один цикл. Если я поняла неправильно, поправь меня, и я начну с первого. И я обязательно прочту все путешествия, потому что они мне интересны

        Классика - это азбука, которую изучаешь всю жизнь
        2
        1. Ленусь, ты просто попробуй начать с Первого, чтобы познакомиться с персонажами получше. Если потом всё будет понятно, читай с любого. Спасибо тебе за внимание — от меня и от Дианки))

          sad

           

          2
          1. Хорошо, начну с первого)))

            Кстати, я вспомнила один пример из литературы, первый роман, который, будто хлыстом, ударил по моей детской психике: "Овод" Войнич. В первой части романа Артур Бертон пропадает без вести и появляется во второй части через несколько лет под псевдонимом Феликс Риварес. Но мало кто знает, что у Войнич есть не менее замечательный роман "Прерванная дружба", где описываются годы жизни Ривареса в Латинской Америке, а в эпилоге сообщается о его смерти в Италии.

            Классика - это азбука, которую изучаешь всю жизнь
            2
            1. Класс! Не знала об этом. Это, наверное, был самый любимый персонаж Войнич. Интересно, когда она писала "Овода", она рыдала так, как моя мама до сих пор, когда вспоминает фильм?laugh

              2
              1. Кариша, я сама рыдаю, когда смотрю "Овода" и "Гамлета". Причем платок мокрый еще на первых титрах в начале фильма. Наверное, для Войнич Овод был тем же сердцем, что для меня — Эрнест Лектер.

                Классика - это азбука, которую изучаешь всю жизнь
                2
                1. Скажу тебе по секрету, как твой верный читатель, со стороны я представляю твоего Эрнеста Морисом Джеральдом из "Всадника без головы". laugh

                  0
                  1. С этим всадником у меня была своя тема.))) перечитывала его раз пять и иллюстрировала раза три. Тогда-то и научилась рисовать лошадей)))

                    Интересные ассоциации

                    Классика - это азбука, которую изучаешь всю жизнь
                    2
                    1. Я чувствовала, что всё не просто так. А может её муж и есть прототип Овода?laugh

                      2
                    2. Такие Мулатовны и "Морозовны"  бывают настолько зациклены на карьере, что начинают забывать для чего живут! Ну, и поделом им! Мне так нравятся  Ваши, Карина, описания "посиделок", я настолько живо себе всё представляю, что в это время слюной давлюсь! 

                      0

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *