7 Путешествие «Две Дианы или свойства страха» — 1 Часть

Публикация в группе: Леди Карина. СТРАНА ЛИТЕРАТУРИЯ (Путешествие 7 - Две Дианы или свойства страха)

professora-sem-classe-2

Студентам первого курса ин.яза сегодня катастрофически не везло: то у одного ручка под стол закатится и исчезнет куда-то в озоновую дыру, то у другого неожиданно случится непоправимое со зрением и в попытке рассмотреть, что же написано на доске , его сосредоточенный взгляд как бы случайно сползёт влево, под крышку учительского стола, а кто-то отчается уж до такой крайней степени, что изнемогая от невозможности самостоятельно разобраться с тем, что изложено  в учебнике, будет умоляюще взывать к личному вниманию своего преподавателя.

 

Всегда отличающийся железной дисциплиной глагол «to be» сегодня никак не хотел спрягаться ни в прошедшем времени, ни в настоящем, а бесцеремонный герундий предпринимал тщетные попытки оседлать своё любимое «ingовое» окончание. Активы дрались с пассивами не на жизнь, а насмерть и этому бешеному возвратно-поступательному ритму, казалось, не было исхода: Он смотрел – Её смотрели. Она ела – Её ели. Он хотел – Её хотели. Всё смешалось в доме английской грамматики.

 

У Макса, мирно грезящего под солнышком за задней партой, на этот счёт были два объяснения: Во-первых, группа состояла из студентов-заочников. Немыслимо, да и нелепо учить английский язык три недели в семестре. Было бы верхом наивности полагать, что от сессии до сессии студенты выучат хоть пару английских слов. «Учить язык заочно – это всё равно, что учиться плавать, наклонившись над умывальником», — улыбнулся удачной аллегории Макс. Но вторая причина ему показалась более очевидной и весомой. Настолько  чарующе сексуальной молодая преподавательница ещё не выглядела в стенах кафедры.  

 

Милая, трепетная красотка в приталенном жакете и расклешенной юбочке, плавно проплывала вдоль рядов, дурманя мужской пол манерами, формами, ароматами и раздражая природное женское внезапно посеревших на её фоне студенточек. Лёгкий румянец на щёчках выдавал волнение Дианки, но она держалась вполне уверенно, хоть и несколько экстравагантно для привычной чопорности преподавателя английского языка. Грамматика Китайгородской, кряхтя и рассыпаясь старческими проклятьями, возмущалась по адресу модной леди Хэддэвэй. Её яростно поддерживала, брызжа скучнейшей слюной и беспрестанно роняя челюсть, вечная бабушка, мадам Бонк. Но студентам на всё происходящее, по большему счёту, настолько было безразлично взирать, что на Макса даже напала зевота от самого вида обречённости на унылых лицах страдальцев.

 

Диана Владимировна звучала изумительно: её слушали, не отрываясь ни слухом, ни взглядом. Мальчики всё ждали, пока преподаватель сядет в рабочее кресло и не взмахнёт изящно одной точеной ножкой над другой, слегка приподняв полы юбочки из-за слишком узкого разреза. Некоему Пете Кроликову, сидевшему за первой партой вдруг пришла мысль, мол, как же повезло сиденью кресла, по которому так игриво и сладостно «елозила попа училки». Макс тоже невольно поймал себя на одной мысли, глядя на невозможно соблазнительную кокетку, и эта молниеносная мысль и возбудила и ужаснула его одновременно. Он вспомнил себя в возрасте этих юнцов; животные инстинкты Макса тогда вряд ли чем-то отличались от их желаний.  

 

Он попытался отвлечься, переключив внимание на залетевшую в форточку осу, которая, будучи завсегдатаем в стенах Альма-матер, уверенно закружилась над потолком, выискивая подходящую жертву для полдника. Сделав два круга, она стрелой спикировала вниз и приземлилась рядом с рукой Макса. Осмотрев себя после головокружительного пике, оса проверила лапками фюзеляж, постучала по мохнатой голове, и как ему показалось, даже протёрла глаза и несмело зашагала по линейке, чуть  сползая задними лапами на стол. «Не стоит на ногах», — улыбнулся Макс и попытался угадать мысли осы: «Эх, ддддааааа…вчерашний пятый цветок был лишшшшшним. Ну, ничего….я ту сочччную ффффифффу поццццелую щщщщас и всё пройдёёёёёёт».

 

Наверное, Макс угадал, потому что оса подогнула потрёпанные крылья, чуть вспушила их и неспешно поднялась ввысь. Кто знает, возможно, она о многом мечтала в своей жизни, строила грандиозные планы, по утрам пила вишнёвый нектар, заедала медовым пряником и признавалась подругам, что вот, мол, как жизнь удалась. А может, в неё был даже влюблён какой-нибудь богатенький шмель, один из тех, кто обитает вон в тех шикарных кустах шиповника. Всё у неё в жизни было хорошо, но не хватало лишь чего-то экстремального, остренького, чтобы ах!

 

И тут её последнее в жизни желание неожиданно сбылось. Оно осуществилось почти в три секунды – три секунды счастья: в первую – резкий взмах учебником Бонка и оса в экстриме оказалась с сотрясением на полу, во вторую – кованый каблук Дианы принёс максимально острое мазохистское ощущение, разрезав модную талию осы пополам и наконец, в третью – ах и ох одновременно! Её судьбу размазали по паркету. Вот такая ирония счастья. Макс хотел было придумать мораль-эпитафию в честь невинно убиенной, но прозвенел звонок.      

 

Получив домашнее задание как ложку дёгтя, студенты, особенно мужская их часть, с большой неохотой и с неимоверным трудом заставили себя подняться и гуськом заковыляли к выходу. Макс тотчас же закрыл дверь на «собачку» изнутри и Дианка, расплывшись в улыбке, тотчас протянула ручки навстречу ему:

— Милый, ну как я тебе сегодня?

Он нежно обнял свою девушку и, наклонившись над ушком, твёрдо произнёс:

— Чтобы это было в последний раз.

-Макс! – надула губки Дианка, сразу превратившись из деловой дамы в маленькую девочку-капризулю.

— В последний, — повторил он. – Возбуждаться от тебя должен только я.

— Ну, я же ведь женщина….

-Ты – моя женщина, прежде всего. А здесь ты – преподаватель. И мысли студентов должны ограничиваться лишь этим статусом, а не фантазиями эротического свойства.

— Я сейчас буду плакать… — пригрозила Дианка.

— Хорошо, — Макс посмотрел на часы. – У тебя на слёзы ровно четыре с половиной минуты. Не то мы опоздаем на банкет.

— Тиран какой…

— Я тоже люблю тебя, лапа, — улыбнулся Макс. Он втянул носом насыщенный аромат, вьющийся вокруг груди Дианки.

— Ты что? – удивилась она.

— Знаешь, чем от тебя пахнет?

— И чем же?

— Инстинктами. А должно мелом и классным журналом. Мне не хотелось бы ещё когда-нибудь возвращаться к этому разговору, дорогая Диана Владимировна.

 

*                      *                      *

Диана прекрасно себя ощущала преподавателем, ей льстило, что руководство обращает внимание на неё не только, как на красивую элегантную девушку, но и как на специалиста в своей области.

 

Она как-то сразу почувствовала себя в родной стихии, оказавшись среди десятков испытывающих глаз юной поросли студентов, мечтающих о зарубежной карьере дипломатов или переводчиков. Студенты тоже чувствовали нового преподавателя, и, восхищаясь в большей мере её физическими достоинствами, пытались делать в сторону Дианы Владимировны недвусмысленные вздохи и присвисты и недвусмысленные подмигивания.  

 

Однако уже через пятнадцать минут общения подмигивание превращалось в боязливый трепет, а блуждающие мысли бальзамировались стремительным потоком остроумных фраз, чётко попадающих в «Ахиллесовы пяты» возбуждённых недорослей. Блистательно подавляя интеллектом, умело манипулируя слабостями и недостатками дерзостных юношей и девушек, Диана Владимировна с лёгкостью преобладала в классе, и даже самый наглый студент опасался, мол, такая дерзкая, кто знает, что от неё можно ожидать и кто за ней стоит.

 

— Вы уже написали контрольную, Водяницкий? – ядовито улыбнулась кокетка в приталенном вельветовом батнике и мягко подплыла к огромному студенту со спины. Он был и старостой группы и вообще авторитетом в группе. Мельком бросив прищуренный взгляд на половину листа тетради студента, Диана выхватила всю тетрадь, на весь разворот которой был нарисован огромный причинный орган, устремлённый в мягкую пятую точку красотки у доски с указкой.

— Мда… — протянула прототип героини рисунка. – Вы так вспотели, хотя за окном дождик. От чего бы? Критические дни?

Раздался сдавленный смешок с задней парты. Диана Владимировна скомкала в руках всю тетрадь и разорвала её на мелкие кусочки. На этом можно было поставить точку, но Диана обожала доводить до конца свои издевательства над нерадивыми студентами. Она собрала горсть бумажных останков тетради и стала сыпать ими на голову Водяницкому, приговаривая:

— Вот и снежок.

 

Если бы такое себе позволил кто-нибудь из сверстников студента, он бы горько пожалел об этом, если бы дожил. Но такая уверенность в своих действиях этой мило улыбающейся стервы обескуражила верзилу. Он словно проглотил язык и, мечтая провалиться на месте, заикаясь, произнёс:

— Зачем Вы оскорбляете меня?

— Ну что Вы, Водяницкий. Я делаю Вам услугу, спасаю жизнь, можно сказать. Снежок остудит ваш пыл. Направьте лучше нерастраченную энергию на сослагательное наклонение: Если бы да кабы.  Пусть лучше это вас возбуждает.

И она, звонко рассмеявшись, направилась к доске.

 

Но если студенты Диану Владимировну боялись и грязно восхищались ею про себя, то кафедра методики преподавания иностранных языков видела в ней гордость коллектива и прочила блестящее научное будущее. Уроки у неё проходили интересно, с ролевыми играми и оригинальными мини-спектаклями на английском языке. Многие старшие преподаватели, которые давно уже поскучнели на работе и отбывали пары, как каторжную повинность, удивлялись энергии и энтузиазму молодого преподавателя и лишь пожимали плечами, шушукаясь между собой, мол «Ничего-ничего, пока молода, пусть пыжится, а с годами пыл остудится и станет, как все».   

 

Вот это «пока молода», очень устраивало древнего как мир завкафедрой Рехлера, Соломона Львовича. Он видел в Диане огонёк, который мог бы зажечь не одно сердце и осветлить не один ум. Её идеи по улучшению качества преподавания особенно студентов первого курса вызывали в Соломоне Львовиче воспоминания о своих начинаниях в годы безусой юности, многим из которых не суждено было реализоваться. Он увидел, а точнее хотел видеть в Диане своё продолжение и потому всячески поддерживал молодого преподавателя и, в конце концов, стал её научным руководителем. Диана была в восторге и часто пропадала в библиотеках, на семинарах, выступала с докладами о своих собственных находках среди методистов области, проводила открытые уроки и была номинирована даже на звание «Преподаватель года».

 

Однажды Соломон Львович попросил Диану зайти на кафедру по неотложному делу. Пригласив свою аспирантку присесть, он поправил галстук и даже чуть приосанился. Было в девушке что-то такое, что не давало вести себя расхлябанно. Обратив искренние глазки на своего руководителя, Диана готова была внимать всё, о чём бы ни вещал старый интеллигент, настолько красиво и вместе с тем лаконично он выражался даже о плате за коммунальные услуги. Поправив съехавшее на нос пенсне, он несколько смущённо произнёс:

— Я пригласил вас, Дианочка, вот по какому поводу. В городе Ахове через несколько дней состоится международный форум и как раз на вашу тему. Съедутся солидные бородатые дядьки. Будут делиться своим опытом, говорить умные речи. Послушайте их, почувствуйте, кто чем дышит, да и дышит ли, но сильно не обольщайтесь. Все их идеи по своему хороши, но не забывайте, что у вас тоже есть своим козыри в рукаве.

— То есть мне ничего никому не рассказывать? – удивилась Диана.

— Рассказывайте, но не договаривайте. Подразните их чуть-чуть. Подайте жаждущим воды и как только начнут пить, резко отведите стакан в сторону. И улыбнитесь своей очаровательной улыбкой, приговаривая: Не всё сразу, господа. Не всё сразу. Замечательный эффект! Но обязательно всё слушайте и записывайте.  

— Хорошо, Соломон Львович, — тихим мягким голоском произнесла аспирантка. – Когда мы едем?

 

Рехлер замялся, но преодолев неудобство положения, сказал:

— Так выходит, что Вам придется ехать одной, Диана Владимировна.  

— Одной? – встревожилась Диана. Ей показалось, что Соломон тоже чего-то не договаривает, но тот сразу поспешил развеять её тревогу.

— Елена Николаевна должна была ехать вместе с вами, но пока несколько занята и не сможет составить вам компанию. Вы не волнуйтесь и спокойно выезжайте завтра же. А она присоединится к вам уже в гостинице на следующий день в Ахове. Билеты у мадам Морозовой есть, а  вот вам, Дианочка, придётся съездить на вокзал. Вас не сильно затруднит побеспокоиться о себе?

— Ну что Вы, Соломон Львович! – улыбнулась Диана и тут же подскочила на месте. – Я куплю билеты на утренний поезд.  

Она выбежала за дверь и тотчас позвонила Максу.

Views All Time
Views All Time
302
Views Today
Views Today
1
(Visited 10 times, 1 visits today)
18

Всем привет от королевы!

Бам-бам-мяу!

Автор публикации

не в сети 3 часа

Lady Karina

13k

Алло! Мы ищем таланты!

Россия. Город: Харьков
28 лет
День рождения: 27-05-1989
Комментарии: 2495Публикации: 387Регистрация: 04-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • серебро - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ

10 комментариев к “7 Путешествие «Две Дианы или свойства страха» — 1 Часть”

  1. Карина! Вы истиная леди… 
    — Рассказывайте, но не договаривайте. Подразните их чуть-чуть. Подайте жаждущим воды и как только начнут пить, резко отведите стакан в сторону. И улыбнитесь своей очаровательной улыбкой, приговаривая: Не всё сразу, господа. Не всё сразу. Замечательный эффект! Но обязательно всё слушайте и записывайте.  
    — Хорошо, Соломон Львович, — тихим мягким голоском произнесла аспирантка. – Когда мы едем?
    Восхитительные мысли…  Стиль,..
    Поражает эрудиция … 

    6
      1. Карина, тебе не надо стараться…
        Все, о чем я пишу тебе — это твоя сущность.
        Мне, собственно,  и привлекло на ваш сайт, исходящее из вас естество…
        Ни грамма притворства. Распускайте по виртуальному миру флюиды чистоты, и тогда возможно 
        его потоки станут более чистыми, прозрачными. Это , мне кажется, — задача каждого из нас, кто взялся за перо. Отражать свое время частичками своей души.

         

        6
        1. Надя, очень-преочень тронута до глубины души. С вами со всеми наш сайт уже становится уникальным литературным салоном высокой культуры и тонкого вкуса.

          6
          1. Оценка такая накладывает еще большую ответственность, на мою, и без того — ответственную душу. Каламбурчик….  Ваш сайт обречен быть — салоном высокой культуры, ибо вы другого не допустите.

            2
  2. Согласна с предыдущим комментатором: ты настоящая леди! Твои произведения утонченны, полны нежности, любви и человечности. Умница!))

    0
      1. Эта глава  написана в моём любимом стиле,  а присутствие иронии делает её ещё интереснее! Прочитала с удовольствием! Спасибо!

        Наталья Яшина
        2

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *