6 Путешествие «Тайна рода Судзиловских» — 4 Часть

Публикация в Книге: Леди Карина. СТРАНА ЛИТЕРАТУРИЯ (Путешествие 6 - Тайна рода Судзиловских)

3

Шли недели за неделями, город жил своей не очень спокойной жизнью, в Киеве установилась белогвардейская власть, но ощущалось, что где-то в подполье скрываются и большевики. Николай учился в юридическом и жил, преимущественно, у Лики, с облегчением съехав с квартиры своего дяди. Лика пропадала в госпитале, но мечтая стать актрисой, подала документы в театральную студию. Николаю пришла повестка на мобилизацию, но после тщательного осмотра, обнаружив слабое состояние лёгких, медицинская комиссия признала господина Судзиловского, Николая Николаевича совершенно негодным к военной службе, чему Лика была безумно рада и вплотную занялась здоровьем Коли.

Однажды, Николай обратил внимание на то, что почти вся квартира Лики заставлена игрушками – резиновыми, деревянными, тряпичными, всякого размера и формы. Утята, зайцы, жирафы и медвежата смотрели на него отовсюду, даже с бачка туалета под потолком. Лика заметила его живой интерес и, усевшись ему на руки в кресле, откинулась спинкой на его грудь и рассказала свою историю.
— Золотой мой, ты назовёшь меня странной, да? – солнечно улыбнулась она.
-Ну что ты, ну что ты. Игрушки это прекрасно. Иные коллекционируют чучела котов.
— О! Нет, — Лика повернулась к лицу Николая и прижалась щекой к губам. Он согревал её виски дыханьем и прижимал к себе трепетные бёдра. – Погоди, я расскажу сначала, а то я не могу так…я млею.  Я выросла почти без родителей. Они погибли на пожаре, когда мне было всего два годика. Тогда я даже не понимала ничего, отца не помню совсем, а маму очень отчётливо. От неё пахло абрикосами. Меня взяла на воспитание тётушка. Вот это – её квартира. Но она уехала в деревню уже. А вот…- Лика нагнулась за кресло и достала нечто зелёное. Это был деревянный крокодил с улыбающейся пастью, весь обтянутый зеленым бархатом. Она прислонила игрушку к груди, и Николай обратил внимание, как дыхание Лики стало учащённее и глаза чуть увлажнились.
— Миленькая моя, а он забавен, твой крокодильчик.
Лика сильнее прижала к себе игрушку и сказала:
— Мне мама купила. Больше не осталось игрушек. Когда я на него смотрю, я ощущаю её тепло, будто в этого деревянного истукана вселилась её душа. Мне с ним так хорошо, он всегда со мной на подушке рядом. Когда я засыпаю, он рассказывает мне сказки — о дальних морях, в которых плавал, о своей нелёгкой жизни среди акул и о моей маме. Он часто рассказывает мне о маме. И я стала собирать игрушки вокруг себя и ищу в них что-то, что вот так же успокаивало бы меня, как он. Правда, все они прелестны?

Николай гладил по шёлковым каштановым волосам Лики и понимал, насколько же драматичной душа была у этой всегда смеющейся девушки. И она смеялась потому что, наверное, всё когда-то выплакала в детстве и теперь хотела наполняться только светом и радостью. А игрушки – это всегда символ счастья. Они всегда нам кажутся верными друзьями и такими живыми. После ранней смерти родителей ей очень хотелось жизни, она хотела окружать себя жизнью, ненавидя потери, хотя понимала, что они неизбежны. И она окружила себя игрушками. В их глазах был мир и счастье. Они не знали, что такое война и что такое смерть. Они смотрели на Лику отовсюду и как будто незримой вечной силой любви защищали её от ужасов окружающего мира.

На следующий день Николай с Ликой гуляли по площади, как вдруг подошли совсем близко к магазину «Детский мир». Лика удивлённо посмотрела на своего спутника, но когда он открыл перед нею дверь, она подпрыгнула от радости и, сжав губки, боясь произнести лишнее и тем самым спугнуть решение Николая, быстро юркнула внутрь. Они долго ходили вдоль стеллажей, а услужливая продавщица всё допытывалась, для какого возраста берёте игрушку и кто ребёнок – мальчик или девочка. Лика волновалась и нервничала от таких вопросов и Николай, заметив её мучительное состояние, обратился к продавщице:
— Разрешите, сударыня, мы сами выберем, и как только возникнут у нас затруднения, мы немедленно обратимся к вам за помощью – как к квалифицированному специалисту.
Девушка, не привыкшая к такой галантной вежливости, посчитала такое поведение странным и даже оскорбительным, но не нашлась, что ответить и тихонько отошла, а Лика одарила Колю благодарной улыбкой и, следуя глазами за продавщицей, мысленно дала ей понять: «Вот какой у меня самый замечательный мужчина». Мужчина же наблюдал за выбором Лики довольно внимательно, не глядя на ценники. Сегодня он был богач. После вчерашней истории Лики ему пришла в голову мысль, и он быстро продав на барахолке еще неношеные хромовые сапоги, выручил за них довольно приличную сумму, которую очень хотел потратить в «Детском мире». Ему так нравилось доставлять Лике удовольствие, что ради этого готов был на всё.

-Вот, — восторженно сказала она и протянула Николаю большого плюшевого медведя с красным язычком. В своих могучих лапах медведь держал деревянный бочонок, будто собирался за мёдом. – Он на тебя похож. Смотри, тут крышка открывается и можно хранить что-нибудь.
— Например, мёд, — предложил Николай, не обладающий большой фантазией.
— О, нет! – Видишь, какой он толстый. Мы ему мёда больше не дадим. Будет сидеть на кефире.
Лика рассмеялась и уткнулась носом в плечо Николаю. Когда они, оба счастливые, выходили из магазина, продавщица что-то говорила на ухо кассирше, крутя пальцем у виска, и они обе смеялись вслед удаляющейся паре. Ну и Бог с ними. Ну и пусть смеются. Пусть.

Утром, проснувшись довольно поздно, Лика похлопала ладошкой по кровати справа и, не обнаружив Николая, громко вздохнула. Вспомнив, что у него очень рано первая пара в университете, она повернулась на бочок и прижалась к крокодилу. Но ей не лежалось. Она тотчас вскочила, выпрыгнула из кровати и потянулась вверх, сладко зевая. Осмотревшись по сторонам, она отыскала взглядом вчерашнюю покупку, которая удобно примостилась на стульчике у пианино и схватила медведя за лапы. Она поднимала его вверх и подбрасывала и ловила и смеялась. Вдруг крышка слетела и на лицо девушки из бочонка выпала маленькая открыточка. Лика замерла и, опустив медведя на комод, схватила открытку. На обороте каллиграфическим почерком Николая было написано:
«Пусть солнышко тебя согреет в этот день.
Согреет пусть тебя и мать-Земля.
Но если же души твоей коснётся тень,
Тогда тебя согрею страстью я».
Лика затанцевала по комнате. Она схватила медведя и, повторяя: раз-два-три, раз-два-три, летала из комнаты на кухню, из кухни в ванную и обратно в спальню. Потом упала на кровать и прижала медведя так сильно к груди, что он внутренним басом заревел: Мама.

Каждый день они что-нибудь писали друг другу и вкладывали в бочонок медведю. Это были маленькие крупицы радости сюрпризам и желания делать приятные вещи, вызывая восторг и разливы тепла – согревающего и спасающего от одиночества за окном.

Однажды вечером, когда они отмечали день города, сидя на веранде, Николай поднял тост за неё, за этот город, в котором живёт такая волшебница, которая околдовала его сердце и затмила разум. Лика в свою очередь подняла бокал за то, чтобы в этом городе всегда был мир и за их совместное счастье. А потом…потом Лика сообщила Николаю, что она беременна. Она не боялась его реакции, их отношения за два с половиной месяца стали настолько естественными, они часто вспоминали, что было бы, если бы она тогда не пошла на пляж, а он задержался бы в университете. Она не ошиблась: Николай был счастлив от такой новости.

Теперь ни дня не проходило, чтобы они не обсуждали планов об их совместном будущем, которое они не мыслили уже друг без друга, а теперь еще зарождалась новая жизнь и их отношения становились еще более осмысленными. Они уже думали о венчании и свадьбе. Но чем дальше они обсуждали вопросы брака и совместной жизни, тем грустнее становился Николай. Скажем точнее: когда всё хорошо, начинаешь выискивать в своей жизни что-то, что не так уж и благополучно и что может нарушить, а то и окончательно разрушить идиллию новых отношений. Николай ничем не обманывал Лику, но это нам с вами так может показаться и мы бы даже не впечатлялись. Но он…он переживал, что до сих пор не сказал Лике главного и боялся того, как она всё это воспримет, тем более находясь в таком интересном положении. Он рассчитывал, что со временем всё обойдётся и решиться, ведь он всё сделал для того, чтобы привести в порядок все Житомирские дела. Но дела эти не хотели просто так отпускать Николая навстречу своему счастью. Они предпочитали помучить его неприятным сюрпризами. Какого рода? А вот какого.

Как-то он пришел к Лике озабоченный и поначалу не знал, как начать разговор.
— Что случилось, Коленька? – встревожилась она, обнимая его за шею и нежно проводя губами по вискам. Он обожал это, дико возбуждался и потом доводил до страстного возбуждения и Лику. Но сегодня он не был расположен. Сегодня его тяготила новость, полученная в письме от некоей Милы Рубцовой. Он усадил Лику на колени и, глядя ей в лучезарные внимательные глазки, говорил:
— Видишь ли, любовь моя. Я должен тебе признаться. Пусть я в твоих глазах навсегда буду выглядеть подлецом, но даже рискуя тебя потерять, я не могу…..понимаешь, не могу промолчать…ибо это ужасно нелепо…некрасиво…неправильно, понимаешь?
Коля волновался, не находя того слова, с которого надо бы начать разговор так, чтобы всё разрешить как можно менее болезненно для обоих.
— Не пугай свою звёздочку, мой медвежонок, — встревожилась Лика. – Неужели произошло что-то серьёзное? Может быть, мы сначала покушаем? Я пожарила тебе оладушки и купила вкусненькой сметанки.
— Я получил письмо из дома.
— Что-то с мамой?
— О, нет. С мамой всё в порядке. Не то. Дело в том, что… я женат.

Лика убрала руки с его шеи и пристально посмотрела на Николая.
— Не поняла тебя. Ты женат?
Её дыхание на мгновение замерло и что-то нежное и счастливое внутри рухнуло вниз. Николай обнял её, боясь, что она сейчас не дослушает его и исчезнет, а он всю жизнь будет мучиться от того, что когда-то не смог объясниться.
— Лика….Лика, — он побледнел, нервно сжимая в замок руки на её талии. Я должен был признаться раньше…
— Хорошо, что вообще сказал, — отсутствующим голосом произнесла она.
— Это еще не всё.
— Ой, Коля, не мучай меня, — выдохнула она, убирая его руки и пытаясь встать. – Пусти, слышишь? Я хочу побыть одна. Пустите меня немедленно, господин Судзиловский!
— Лика, умоляю тебя. Если ты сейчас уйдёшь…я…я не переживу.
Он был так раздавлен и опечален, что Лика приложила титанические усилия, задержала в себе всё, что начинало закипать, и попыталась немного успокоиться. Она взяла табурет и села напротив Николая.
— Говори. Только прошу тебя об одном: если ты позволишь себе насмехаться над моими чувствами…
— Я буду последним подлецом… — с жаром ответил Николай. И опять Лика поверила в его чистоту и искренность и подумала: «Но если такой честный человек признаётся в таком только сейчас, то на это были свои причины, и если он умоляет её дослушать его до конца, то она сядет и дослушает». Николай взял в руку вилку и стал ковыряться ею в маленькой щербинке на полировке стола.

— Год назад я женился. То есть подобралась подходящая партия, и родители посчитали этот брак выгодным. Мой отец с её отцом компаньоны. Вот. Мы пожили несколько месяцев и с первых же дней отношения не заладились. В результате мы стали чужими людьми. В попытках поговорить, выяснить отношения проходили недели и месяцы, но тщетно. Она стала пропадать по ночам, мне рассказывали, что видели её там и там, и всё это были места злачные. Я чувствовал себя ужасно, но ничего не мог решить. Я просто не находил правильного решения.
— Ты любил её? – тихо спросила Лика.
— Видишь ли, скорее всего я увлёкся, нежели испытывал чувства, достойные, чтобы о них говорить серьёзно. Однако вскоре я стал замечать, что даже в нашем доме мою жену стали посещать посторонние мужчины. Я ушел к родителям и долго мучился, пытаясь хоть на йоту оправдать Милу. Затем уехал в Киев, стал учиться, чтобы как-то развеять пасмурные мысли. Но когда вернулся в Житомир и решил пойти к ней окончательно объясниться, застал в нашей спальне одного из её мужчин… Я схвати в руку массивный подсвечник и запустил в негодяя. Ему удалось увернуться, и он в одних портках выпрыгнул в окошко. Не говоря ни слова изменщице, я ушёл к родителям и подал на развод. В состоянии полного презрения к этой женщине я покинул родной город и теперь вот уже почти три месяца, как здесь… Два месяца назад познакомился с тобой…
— Будучи женатым… — горько покачала головой Лика.
— Но я был уверен, что суд очень скоро удовлетворит моё заявление, тем более, что два заседания проходили без участия Милы, и судья уже склонен был развести нас, как вдруг только сегодня я узнаю из письма жены, что она уже на шестом месяце беременности. Полгода назад у меня действительно была с ней связь.  Это была одна из попыток сближения…но по счастью, по роковому стечению обстоятельств судьбе было угодно разъединить нас с ней практически сразу после этого и сблизить меня с тобой. И я счастлив.
Лику сильно тронуло состояние Николая – очень искреннее и ужасно расстроенное и он действительно так радовался счастью с Ликой, что она сразу же простила ему боль, только что ей нанесённую.
— Мне надо ехать в Житомир сдавать тест на отцовство. Унизительно, противно и позорно, но надо. Что уж тут поделать.

— Погоди, — Лика несколько оживилась и сказала: — Беременность твоей жены, — она передёрнулась от этих слов, — Даже если она в твою пользу, никак не помешает тебе с ней развестись. Другое дело, с кем останется ребёнок. Мила работает?
— Постоянно нет? Помогала отцу в конторе, но это не для её маникюра и не для её манер.
— Ясно. Тогда, из-за отсутствия материального обеспечения можно требовать, чтобы ребёнок остался с отцом. Ты же юрист, дорогой.
Николай знал, что он юрист. Он также знал, что всё это может решить сам, но он хотел ответной реакции Лики, чтобы она вошла в положение, чтобы поняла и чтобы не осуждала. Он хотел посвятить её в свою историю, чтобы она тоже прониклась. Но она назвала его «дорогой» и одно это слово придало больше уверенности ему. «Значит, несмотря на только что рассказанное, я для неё дорогой». Он с непреодолимым волнением взял её руку в свои ладони и почувствовал, что в ней совсем нет напряжения.
— Лика. Я съезжу в Житомир и вернусь. Очень скоро вернусь к вам – моим самым дорогим на свете людям.
— К кому это – к нам? – не поняла она, но тотчас догадалась, как только он присел на колени и поцеловал её в животик. Лика провела рукой по его голове, закапываясь в шевелюру, и притянула к себе. Он присел перед ней на колени и положил голову на тёплые стройные ноги и стал тереться лицом о них, целуя и приводя в дрожащий трепет свою любимую женщину. Она приподнималась на табурете, чуть раздвигая бёдра, и томно стонала.
— Коленька…. – её голос вновь стал родным и ласковым. – Ты такой чудный у меня…и самый лучший…
— Не покидай меня…, — прошептал он, и, не давая Лике опомниться, увлёк пленницу своей возбуждённой страсти в обитель исполнения их нехитрых желаний.

* * *

Прошло две недели и выяснилось, что отцом ребенка Милы Рубцовой в действительности является Николай Судзиловский. Он сразу же подал прошение на опекунство и, ожидая решения суда о бракоразводном процессе, тотчас уехал в Киев, где его с тревогой ждала возлюбленная, которую он меньше всего хотел волновать в её положении.
Николай уже в поезде, битком набитом гражданами самой пёстрой наружности, понял, что в воздухе лихорадит. В столицу Малороссии стремились потоки беженцев отовсюду. Кто-то бежал от ненавистных банд махновцев, кто-то скрывался от большевиков, — и тех и других ненавидели одинаково. И те и те творили произвол, отбирали всё имущество, реквизировали хлеб, скот и другое добро в пользу поддержки революции, да еще и мобилизовали в армию. Популярный лозунг Петлюры тогда звучал просто и ясно: «Смерть панам, жидам и коммунистам!» Махновцы к этому перечню прибавляли еще и «попов», а понятие «пан» распространяли на всех «белогвардейцев», в особенности на офицеров. И когда последние попадались в руки махновцам, их постигала неминуемо лютая смерть.

В вагоне старались не говорить громко, боялись, и только шушукались между собой. До Судзиловского доносились обрывки фраз, что, мол, красные уже на подходе и опять что-то будет.
— Да шо буде, шо буде, Петро… Наш народ этих красных знает, шо б им добра не було. Наш народ уже встречал их с радостью, на коленях, а провожал с проклятиями…
— Кажуть, на Кавказе чекисты рубили людей тупыми шашками над вырытой приговоренными к смерти могилою…
— От звіри!
— А вы знаете, що вони наделали у Харкові?  Покровский монастырь был обращен в больницу для сифилитиков-красноармейцев. Забравшись в храм под предводительством Дыбенки, красноармейцы вместе с приехавшими с ними любовницами ходили по храму в шапках, курили, ругали скверно-матерно Иисуса Христа и Матерь Божию. Пронзили штыком икону Спасителя. После их ухода повсюду валялись экскременты.

Судзиловскому стало дурно от негодования. Он яростно сжимал кулаки в карманах стёганого пальто и до скрипа сводил челюсти. «Какие чудовища…..откуда они взялись на земле нашей? Все бегут…бегут. Куда? К матери городов русских, в Киев. Авось, спасёт своих сыновей, авось крестом поразит нелюдей и воскресит былую славу России».

— А беременную жену священника, говорят, комиссары раздели догола и вырезали плод вживую, а потом женщину изнасиловали вшестером, и в конце штыком её закололи.
Судзиловский не мог терпеть дольше. Он встал и начал пробираться в тамбур, расталкивая мешочников и распугивая спекулянтов. Он дрожал от ненависти, представляя, что эти ироды заходят в его дом, хватают Лику и начинают её… Он поклялся защищать и свою землю и свою семью, поклялся перед Богом и поклялся самой Лике, и эта клятва нерушимой печатью скрепила теперь его сердце. В одну минуту всё решил. Он должен, он обязан взять в руки оружие и не важно, что его признали негодным к строевой, если надо, он будет уничтожать эту красную нечисть, зубами вгрызаясь в их пьяные глотки. Только бы Лика была в безопасности. Скорее, скорее домой.

Дома Лика его встретила радостными визгами, повиснув на шее и вывалив сразу же кучу новостей, половину из которых Николай не запомнил, но главное было то, что его где-то очень сильно ждали и дождались. Рассеялись переживания и наконец, они снова вместе и снова доставляли друг другу маленькие радости, согревая и обласкивая душевностью и отношением. К лёгкости отношений Лика так привыкла уже, и таким естественным ей казалось пребывание Николая в её квартире – как своего мужчины, а теперь уже и будущего отца их ребёнка, что она даже не задумывалась, что может быть как-то иначе или что может что-то измениться.

А вот Николай думал о будущем. После всего того, что услышал в поезде, увидел несчастные лица беженцев и почувствовал общую панику. Он обратился к своему дяде и Леонид Сергеевич Карум – начальник контрразведки из штаба генерала Драгомирова лично зачислил своего племянника в ряды Добровольческой армии в звании подпоручика и призвал к себе в штаб своим личным адъютантом.
— Я должен был, я обязан, Ликусь, — объяснял он расстроенной Лике, — пойми, пока наш город в опасности, я буду больше всего переживать за тебя.
-А я и так чувствую себя в безопасности с тобой, — блестя глазками, ответила Лика. – Как же я хочу, чтобы всё устроилось уже. Хочется надеть самое красивое платье и поехать с тобой в Крым, зная, что по дороге с нами ничего не случится. Но всюду стреляют, бандиты…ужас…
Она закрыла лицо руками и тяжело вздохнула. Николай сел перед ней на колени и положив подбородок ей на колени, говорил:
— Милая Ликочка. Я этого хочу не менее чем ты. Но еще я мечтаю, чтобы мы создали семью и чтобы нам никто не угрожал, хочу истребить этих мерзавцев.

Лика промолчала, задумавшись. Николай говорил:
— Сегодня в газете читал, что появилась какая-то тайная боевая группа, которая на прошлой неделе уже совершила покушение на самого генерального.
— На Деникина? – удивилась Лика.
— Да-да. По счастью, с ним ничего не случилось, но одно ясно – в городе террор и это страшно. Если эту ситуацию отпустить, кровь захлестнёт не только город, море крови разольётся по земле русской и не будет пощады никому – ни правым, ни виновным. Чем же мы с тобой, ответь, заслужили погибнуть от пули в спину или от бомбы, заложенной среди буханок в булочной?
Лика ничего не могла ответить, но лицо её в один момент стало жёстче и бледнее, что несколько озадачило Николая, впрочем, он объяснил это простым переутомлением.
— Что же ты будешь делать в армии? – встревожилась Лика.
— Я буду в штабе при дяде. Я хотя человек и не военный, но присягу принял и полагаю, что по мере своих сил смогу оказать необходимые услуги отечеству в деле защиты города.
— Ты мой защитник, — внезапно мягко произнесла Лика, узнав, что Николай будет служить в Киеве, в контрразведке, а не на фронте, и нежно погладила его по волосам опущенной на её колени головы, не давая ему поднять её, чтобы не видеть вмиг погрустневших глаз всегдашней веселушки.

Шли дни за днями, а за днями еще дни. Макс с Дианкой немного заскучали и только уверения госпожи Клио в том, что скоро всё случится, заставляли их быть крайне внимательными к любым мелочам, особенно важным в такой стране, как История. Диана вспомнила, как бабушка говорила, что после вступления Судзиловского в Добровольческую армию и произошло то странное событие, которое перечеркнуло всю его судьбу. Но о его романе с Ликой Погодиной она не рассказывала. Макс после увиденного и услышанного, тоже был напоён воздухом ненависти к большевикам и порывался что-то сделать важного, на что Дианка спокойно, но твёрдо советовала ему успокоиться и не морочить ей голову, никуда она его не отпустит. На что Макс резонно, как он считал, возражал ей, что поскольку она где-то является родственницей Лики Погодиной, а той не удалось остановить Николая, то и Диане не следует останавливать его. На что Диана только хмыкнула носиком, что означало: «Будет так, как я сказала, а то заплачу».

Views All Time
Views All Time
379
Views Today
Views Today
1
(Visited 9 times, 1 visits today)
12

Всем привет от королевы!

Бам-бам-мяу!

Автор публикации

не в сети 13 часов

Lady Karina

13k

Алло! Мы ищем таланты!

Россия. Город: Харьков
28 лет
День рождения: 27-05-1989
Комментарии: 2517Публикации: 388Регистрация: 04-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • серебро - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ

5 комментариев к “6 Путешествие «Тайна рода Судзиловских» — 4 Часть”

  1. Удивительно романтическая история, но, похоже, счастливого конца не будет.

    Надеюсь на ответный визит. Мои произведения здесь: http://rockerteatral.ru/lichnyj-kabinet/?user=43&tab=groups
    2
      1. Хоть и нет "конкретной" войны, но и мира нет, нет покоя!  Но любовь живёт даже в такое тревожное время!…Интересно, как будут дальше развиваться события?… 

        Наталья Яшина
        2
        1. Вот точно! Для меня было важно создать наряженную атмосферу и показать контраст, что несмотря ни на что, а люди жили. любили, страдали, мечтали о будущем, а будущее туманно…

          Спасибо, Наташа!

          2

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *