5 Путешествие «Этюды бабьего лета» — 1 Часть

Публикация в группе: \"Страна Литературия\" - Путешествие 5 - \"Этюды бабьего лета\" (ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКИЙ роман)

foto_60886

Текст, выделенный курсивом, — оригинальный текст из пьесы А.П. Чехова «Свадьба»

В тот тёплый сентябрьский вечер партер Художественного театра драмы им. Т.Г.Шевченко оживлённо гудел. На сцене играли свадьбу. Атмосфера разгульного веселья не удерживалась в пределах «предлагаемых обстоятельств» и, преодолевая четвёртую стену, искристым потоком лилась на зрителей вместе с распространяющимися запахами не бутафорских помидоров и огурцов. Мужская половина зала, удерживаемая своими благонравными половинками, нервно ёрзала в креслах и пыталась уловить хотя бы лёгкое дуновение крепких горячительных паров. Но, увы, в бутылках на столе присутствовала лишь вода или подкрашенный чай, что многих повергало в уныние и справедливо разочаровывало в истинности искусства театра. Давали пьесу Антона Павловича Чехова «Свадьба».

«- Скажите, пожалуйста, отчего мне так душно?
— Это оттого, что вы вспотели-с…
— Фуй, как вы вульгарны! Не смейте так выражаться…»

«- Мамаша, что же вы плачете? Я так счастлива.
— Maman взволнована предстоящей разлукой…»

«- Сжальтесь! Сжальтесь, очаровательная Анна Мартыновна. Умоляю вас, спойте! Одну только ноту!
— Ах оставьте меня в покое! Дайте мне поэзии, восторгов! Махайте, махайте…»

«- Повар спрашивает, как прикажете подавать мороженное: с ромом, с мадерой или без никого?
— С ромом. Вы также обещали, что сегодня за ужином будет генерал…»

«-Позвольте представить, ваше превосходительство! Новобрачный Эпаминонд Максимыч Апломбов, со своей новоржд… то есть с новобрачной супругой!»

Диана с нескрываемым восторгом наблюдала действие, увлечённо покусывая сапфир в перстне на безымянном пальчике руки. И в один момент тихо-тихо, чтобы услышал только Макс, сидящий рядом, промолвила:
— Вот хорошо-то как – люди женятся….
И всё. Больше ни слова. Только изредка вздохи, но и они звучали громче любых фраз. Когда же наши театралы после финальных поклонов артистов покинули здание храма Мельпомены и уединились в машине, Дианка нежно обняла Макса:
— Спасибо за вечер, милый. Я испытала божественное отдохновение души — нега и полёт. Столько воздуха! Поэзия наслаждения! Но ты загрустил.… Отчего же?
— Видишь ли, лапа, — вздохнул Макс. – Я не меньше тебя хочу нашей свадьбы, но…
— Ой! – прошептала Дианка, прижимаясь к мужчине. — Ты боишься не состояться как отличный муж?
— Скорее как отец… – смущенно произнёс он.
— Не понимаю, милый.
— Видишь ли, я вырос почти без отца. То есть номинально он был. Но какой! Перед  глазами с детства картинки чего-то вечно шатающегося и изрыгающего самогонный перегар вперемешку с матом в адрес матери, сестры и меня. Я не видел его трезвым. Никогда. Всё, что он способен был мне дать по части воспитания, это как-то один раз нёс на руках. Потом вспоминал об этом всю жизнь, бахвалясь, вот какой он мол, замечательный отец, а я неблагодарный сын. Но его «настоящее воспитание» я запомнил на всю жизнь. Следы от острия кухонного ножа на полировке письменного стола, например. Он таким вот образом проявлял негодование, когда у сына не получалась задача по математике. Сломанные табуретки о мою спину за двойки в дневнике! Постоянно выбитые зубы… Я ведь после этого решил стать стоматологом, — мечтал всех вылечить, чтобы больше никто не шепелявил, как я в детстве, и чтобы из-за этого никого не дразнили в школе, как меня.
Ни о какой любви к отцу, разумеется, не могло быть и речи. Зато заколосились ростки страха и ненависти. У нас в семье никогда не  звучал смех, когда отец бывал дома. Когда же он уходил на работу или уезжал в деревню, то все расцветали и лишь мама тихонько плакала…
Я подрос, окреп. И вот пришел тот день, когда после очередной попойки отец вернулся домой и поднял на маму руку. Я схватил резиновую дубинку, которую подарил мне один из друзей – «братков», — дело-то было в девяностые годы, и стукнул отца по затылку. Спустя время он пришел в сознание и тут же позвонил в милицию с целью меня посадить и пожаловался, что его убивают боевой битой.
Мама смекнула, чем всё может закончиться и спрятала дубинку. За неё могли и вправду привлечь, а вместо неё предъявила милиционерам зонт, мол, мужу с пьяных глаз почудилось. И спасла меня тем самым. Позднее они развелись, но знаешь, до сих пор, у меня отношение к нему не скажу, что бы ненависти, но полного равнодушия. Всю жизнь я с ним не разговариваю. Да. И вот поэтому заявляю тебе от чистого сердца: я знаю, каким отцом я не хочу быть, а вот каким должен… – не знаю. Ведь я и не женился из-за этого до сих пор. Понимаешь? Вот и вся моя тайна.

— Максик, — Дианка погладила его по плечу, — Ну что ты…милый… и ты так расстроился?
-Говорят, что генетика – прогрессивная наука. Она изучает не только передачу каких-то физических или внутренних черт от отца к ребенку, но и образа поведения. Мне уже скоро 33 года, Диана. Как раз возраст, когда может проявиться нечто такое…. В общем, я не хочу стать таким, как он…
— Котик, послушай меня. Ведь я тоже рано лишилась мамы. И поэтому наоборот сделаю для своего ребенка всё, чтобы стать для него самой лучшей мамой на свете и даст Бог подольше такой и остаться. А твоя наследственность…вот ты сейчас выговорился мне и всё – считай, что программу отработал. Нас теперь двое и мы справимся вместе, потому что знаем, как нельзя поступать. Предупреждён – значит, вооружён, не так ли? Тем более что ты не выносишь даже запаха алкоголя. А отец, как ты рассказываешь, пил всю жизнь. Значит, есть вероятность, что ты не в него.
— Может ты и права.… Оба мои деда тоже ведь не пили.
-Вот видишь, — улыбнулась Дианка. – А еще ты так ладишь с Минькой да и другая детвора со двора за тобой бегает. Ой! Да не наговаривай на себя. И если это была единственная причина, тогда я не понимаю, почему вот на этом пальчике у меня до сих пор…
Макс взял её руку, не дав договорить, и почувствовал еле слышимую дрожь…. её пальцы замерли в торжественности момента, которого еще ни разу за свою жизнь не испытывали.
— Дианочка, — Макс приблизил её лицо к себе.
— Да… — прошептала она тихо-тихо.
— Лапа моя…
— Мой котик….
— Ты выйдешь за меня замуж? – воздушное молочное облачко слетело с его губ.
-Да, — другое нежно-розовое облачко немедленно спорхнуло и с её губок, сливаясь воедино с первым.
Макс обнимал Дианку — такую ароматную, такую родную, такую соблазнительную, притягивая к себе, и жадно поедал поцелуями всё лицо, шею, грудь и расстегивал молнию на платье…. Она то прижималась к нему, обнимая руками всего-всего, растворяясь сахаром в горячем чае, то отстранялась на несколько секунд для того, чтобы перевести дыхание и еще раз взглянуть на своё счастье со стороны.
— Хочу…..хочу тебя…. – с волнением шептал он.
-Милый….миленький мой… — дрожала невеста от какого-то необычного для неё чувства. – Ай, колготки «поехали»…. – засмеялась она.
— Поедем и мы на заднее сиденье, — улыбнулся разгорячённый Макс, и она не посмела не подчиниться своему жениху.
Вот и всё предложение – никакого пафоса, никаких особенных приготовлений, никакого шоу, а так, как обычно бывает между уже давно родными людьми – они просто, да-да,  совершенно просто захотели никогда не расставаться друг с другом на этой земле и призвать в свидетели Небо.

 

* * *

Зал для переговоров в отделении главврача районной стоматологической
клиники №3 Аллы Петровны Раздрай-Задрайской пульсировал нерабочей суетой. Ароматы заморских яств, звон хрустальных бокалов, скрежет челюстей и бесконечные тосты в честь нового заместителя Аллы Петровны занимали сегодня внимание всего состава сотрудников больницы. А новоиспечённый зам, — Макс Валерьевич Раевский, скромно молчал за столом и смущённо принимал поздравительные дифирамбы. Главврач давно заприметила способного молодого врача-протезиста и поставила перед собой задачу взять над ним опеку, — пока незримую, «ну а там…посмотрим». Прежде всего, она желала видеть в своём будуаре «это свежее мясо», как про себя называла Макса. И в этом отношении мнила себя Екатериной Великой, которая своей волей приближала к себе вот такого, ну скажем Григория Орлова.

Алла Петровна в свои пятьдесят пять молодилась как могла хотя от природы и так обладала весомыми физиологическими достоинствами и жаждала, чтобы их лицезрел и обожал кто-нибудь помоложе, чем Аарон Моисеевич Рехлер – её старый трухлявый заместитель. Он тут же был отправлен на пенсию, и как только его место при дворе царицы освободилось, она тот час же подписала приказ о новом назначении. Алла Петровна ликовала, бросая недвусмысленные взгляды из-под порхающих накладных ресниц в сторону проходившего мимо Макса. Инстинктивное любопытство озабоченной дамы мимолётно скользило в сторону молнии на его брюках.

Однако она никак не ожидала, что сегодня во главе стола окажется не только её тайный протеже, но и его реальная без пяти минут царица. И это будет отнюдь не она – великая благодетельница-начальница, а какая-то пустоголовая юная фифа со смазливой мордашкой и упругой попой. По решительной физиономии самой Аллы П. было заметно, что подобное оскорбление она не намерена оставлять не отомщенным. Правда, благоразумно наведя справки о том, кто у «фифы» папа, главврач временно обуздала свою болезненную эротическую прыть и, затаившись, лишь нервно кусала нижнюю губу….до поры до времени.

Макс не терпел большие сборища, а особенно, если они организовывались в его честь. И согласился участвовать в этом сабантуе исключительно ради Дианки, которая как раз страдала так называемым чингизитом, и поэтому получала огромную радость от шумной обстановки и большого внимания, прежде всего, к своему Максу и к себе, разумеется.

Сотрудники восприняли известие о помолвке своего молодого коллеги вполне радостно и дружелюбно, тем более что многие из них давно знали Диану. Её папа читал курс по судебной медицине среди аспирантов стоматологов и потому в доме Елистратовых бывали также и те кандидаты и доктора, кто сейчас сидел за праздничным столом.

Среди всеобщего веселья, танцев, интеллектуальных бесед и неиссякаемого источника анекдотов, Паши Лисовича – ближайшего друга, коллеги Макса, только импозантная Алла Петровна – дама с длинным конским хвостом на голове, высокой пятёрочной грудью и шикарными ногтями на пальцах, улыбалась сквозь зубы и бросала резкие, пронзительные молнии в сторону молодой счастливой пары.
В конце вечера она крепко, словно тисками приобняла за плечи Макса с Дианой и от всей души пожелала им на прощанье:
— Вы прекрасная парочка. Любите друг друга нежно и не расставайтесь…даже на один день. А то, КАК БЫ ЧЕГО НЕ ВЫШЛО.
Почему-то в это время вспыхнула перегоревшая лампа дневного освещения, а Макса слегка передёрнуло изнутри. «Странное пожелание», — подумала Дианка. Спустившись с крыльца к машине, она испуганно обратила его внимание:
— Ой, смотри! Кошмар!
В луже неподалёку лежал воробей. Мёртвый.
— Странно, — на удивление нервно промолвил всегда спокойный Макс. – Он как будто обуглен.
Спустя пару секунд воробей стал замороженным. Но наши молодые уже не обратили на это внимание, садясь машину. «Девятка» резко рванула с места, обрызгав прохожего струёй свежей грязи.
— Макс! – воскликнула Дианка.  — Ты зачем?
— Я же мигнул поворотником. Он обязан был отойти в сторону. Нельзя не соблюдать правил, а то, как бы чего не вышло, — каким-то программным фоном высказался Макс. Спустя пару минут её стало тошнить от мёртвой тишины в салоне и ужасно клонило ко сну. Всю дорогу к дому они промолчали.

 

* * *

Алла Петровна завалила своего зама всевозможной бумажной работой с головы до ног. Макс, всегда любивший основательно подходить к любому делу, расщепляя его буквально на атомы, погрузился в самую гущу отчётных цифр, номеров накладных, приказов, уведомлений и резолюций. Его носило по конференциям и собраниям то в Министерство, то в Горздрав, то в налоговые и санитарные инстанции. Его колесило по области участвовать в форумах, съездах, и писать, писать, писать, — как можно больше, не поднимая головы и лишь бы поменьше заниматься самой практической стоматологией. Месть за отобранного потенциального любовника у госпожи Раздрай-Задрайской было чисто должностной. Да. Она употребляла служебным положением, но ей было решительно наплевать на подобные нюансы.

Макс до того возненавидел всю эту бумажную требуху, что стал бояться, и причем панически бояться допустить какую-либо ошибку. Ему начинало казаться, что стоит только поставить подпись под документом и всё – его уволят, а может и того хуже. И поднимая вверх указательный палец, отказывая в заверке документа, с таинственностью заявлял просителю: — Как бы чего не вышло!
С утроенной энергией он продолжал штудировать всё новые приказы, отменявшие недавние старые. А главврач строчила и строчила свои распоряжения беспрерывно, словно жить ей оставалось несколько дней, а полное собрание сочинений её мемуаров было ещё не набрано. «Это безумие», — бормотал Макс в припадках сонной усталости и к садистской радости Аллы Петровны, которая один раз просто подошла к своему заместителю, без сил уронившему голову на руки и храпевшему на весь кабинет, и припала губами к вороту его рубахи. Затем чуть коснулась мочки уха, что-то прошептала и довольная усмехнулась. В конце заглянув в его компьютер, она лишь небрежно подправила пару цифр и поплыла обратно в свой офис.

Его разбудил весельчак Пашка Лисович.
— Э, брат, — усмехнулся он. – А ну не спать на работе. Враг не дремлет! Умаялся?
— Не то слово, Паш. Бумаг выше крыши. И всё мне…мне…мне. Я сгорю на этой чёртовой должности. Вот и бумажки есть для костра.
— Ага. Даже с официальной печатью главврача. Так что всё по закону, — рассмеялся друг. – Как твоя невеста? И что только такая красотка в тебе – в чурбане таком нашла?
— Всё в порядке, — прохладно ответил Макс и замолчал. Пауза затянулась. Неловкое положение спас лист бумаги в руках Лисовича.
— Ах, да. Накладная на лекарства. Только что получили с экспедитором. Подписывай и принимаем на склад.
— Почему я, а не главврач?
— Алла в командировке. Ты – единственный после неё, у кого есть полномочия.
— Там всё нормально? – строго спросил Макс.  – Наркотического ничего?
— Да что ты! Я б тогда с охраной явился. Вдруг отнимешь! Тебе вон нужно, для расслабления, – рассмеялся Паша, забирая подписанную замом бумагу.

Прошла неделя. Лекарства от поставщиков стали поступать всё чаще и чаще и все из одной фирмы. Макса слегка удивляло это обстоятельство, ведь раньше поставки осуществлялись где-то один раз в три месяца. «Куда нам столько убистезина? Мы его и за месяц не израсходуем», — недоумевал новый заместитель главврача.
В проёме вновь появилась кудрявая Пашкина голова. И опять Макс храпел на столе. Резкий кашель заставил его встрепенуться, и он спросонок произнёс куда-то в остатки сна:
— Без стука не позволено…
— Это ж я, Максюк, — воскликнул радостно Лисович.
— А… Ну ты это…. всё равно стучи. А вообще в следующий раз записывайся у секретаря, ладно? А то, как бы чего не вышло.
— Да брось ты, — расхохотался его друг. – Мне-то уж можно и так, небось.
— Ты опять с накладными? – махнув на него в отчаянии рукой, спросил Макс.

— Ага. Алла в Министерство укатила, поэтому плюнь вот здесь свою галочку.
— Так дождись её, — предложил полусонный Макс.
— Нет, брат. Машина ждёт. Это нужно сделать сейчас. Без подписи товар вернётся обратно. Будет скандал.
— Ладно. Давай посмотрю, — протянул руку Макс.
— В смысле «посмотрю»? – удивился Лисович.
— Посмотрю и всё. Что-то не так?
— Да нет, — медленно протянул Пашка. – Смотри. Только не забывай, что до тебя Рехлер подписывал не глядя.
— Да? А ты не скажешь, почему он тогда уволился? – пристально взглянув Пашке в глаза, спросил Макс.
Лисович слегка заморгал правым глазом.
— Да ты чё! Ты на что намекаешь? Он же уехал к себе на историческую родину…
— К праотцам? Не слишком ли далеко? – иронично заметил Макс.
— Детективов начитался? —  занервничал Пашка. – Мы же друзья! Ты чё творишь, друг?
Макс вздохнул и сказал:
— Паш, смотри! Вот стопка и вот стопка повыше, а вон ещё на шкафу две Пизанские башни документов. Да за креслом мешки. И если я где-то недогляжу – голову снимут с меня, а не с тебя.
Лисович как-то сразу приуныл. Макс пробежал глазами перечень лекарств, а точнее ингредиентов для изготовления пластмассовых протезов.
— Угу,…угу…
— Да подписывай уже, педант, — заёрзал на стуле Пашка и смахнул каплю пота, стекавшего по виску. Макс пугал своим молчанием, углубляясь в описание товаров. Наконец, он откинулся на спинку кресла и спокойным тоном произнёс:
— Согласно Постановлению №312-24ц от 10.08.2000 г. я имею полное право произвести ревизию присланной партии товара, не так ли?
Глаза Лисович округлились:
— Да ты с ума рехнулся! Что там ревизовать, проверяльщик ты заляпанный?
Макс ещё тише и ещё более официально продолжал:
— За отказ от предъявления материалов поставщик или экспедитор несут коллективную и индивидуальную административную, а в отдельных случаях и криминальную ответственность.
Он энергично приподнялся с кресла и через стол перегнулся к Пашке, схватив того за лацканы курточки:
— Криминальную, Паш! Понимаешь? А кто из нас заляпанный, мы и проверим.
Лисович дрожащими влажными пальцами схватил накладную и, прошипев: — Ну, спасибо тебе, друг,  — нервно направился к двери.

Макс несколько минут пребывал в безвольном ступоре. «Что я сделал не так? Думай, Макс… Список лекарств. Ничего в них такого. Обычные. Правда половина из них вообще мало применяется… Лишняя трата денег. Лучше бы подумали о том, что в протезах связующих материалов не хватает. Но в принципе…ничего запрещённого нет. Чего ж Пашка в таком случае запаниковал? А может, у меня мания и зря я на него набросился? Устал.…Чертовски. Стоп! А убистезин ли там в упаковке? Что если там…..». Он тот час же подпрыгнул к селектору:
— Лара! Лисович где?
— Хм…сидит в приёмной, Макс Валерьевич. Главврача ждёт.
— Ларочка, солнышко. Пожалуйста, под любым предлогом заставь его хоть на две минуты выйти, но без портфеля. Это срочно!
Через несколько минут Пашка Лисович выскочил из приёмной с мокрым пятном на пикантном месте брюк от пролитого верной секретаршей Макса кофе, и бросился вприпрыжку в туалет. Макс вбежал в приёмную, вскрыл портфель, отыскал там скомканную бумажку и тот час же сканировал её.

 

* * *

Открыв дверь в прихожую, голодный как тысяча волков Макс сразу же был опьянён жареным мясом и свежими огурцами и луком и непроизвольно почувствовал даже слабость в коленках. Послышались мягкие шажки, и такой домашний звонкий голосок радостно прочирикал:
— Котик, ну наконец-то!
Дианка изнывала от желания вывалить на Макса ушаты радости: её первую статью напечатали в научном журнале и сам профессор филологических наук Лотман написал похвальную рецензию. А ещё ей дали вести курс Страноведения у второкурсников, чем оказали молодому преподавателю большое доверие. А ещё разыгрывались два билета на кафедре на концерт Ани Лорак и она выиграла. Но главное, она заказала Максу новую шикарную борсетку по каталогу! Дианочка обняла своего мужчину с особой нежностью, но несколько секунд спустя воскликнула:
— Ой, что это? Краска что ли? Ты на стройке зубы лечил кому-то?
— Нет, что ты, — удивился Макс.
Диана пригляделась внимательнее к следу на рубашке и медленно произнесла потухшим голосом:
— Нет. Ты был не на стройке. Как это объяснить?
— Дорогая, о чём ты говоришь? Я работаю как проклятый. Откуда мне знать, что это? Возможно, измазался в столовой. Знаешь ведь, какая у нас из рук вон санитария в клинике.
— А ты, кстати, как моя будущая жена, могла бы и не в халате мужа встречать.
Диана заморгала глазками в недоумении:
— Прости, не поняла.
— Ты должна показывать, что у нас образцовая семья. А вдруг я не один пришёл. Что скажут о моей жене? Мне будет крайне неприятно. Как бы чего потом не вышло.
— Я тебе не жена, — рявкнула обиженная Дианка и демонстративно распахнув халатик, повернулась спиной к Максу и упорхнула в комнату, махая полами, как крыльями.
— Не понимаю, в чём я неправ. Ну что за безалаберность, Диана! – вновь возмутился Макс. – Зачем в ванной оставлять свет, если тебя там нет? Может быть, где-то это нормально и никто бы не заметил….

Диана лежала на диване, повернувшись к стене, подложив руку под голову, и ещё долго выслушивала брюзжания Макса, категорически не желая верить ушам своим. Его внимательного, ласкового, веселого медвежонка словно подменили. Она отказывалась что-либо понимать, сильно расстроилась и не вышла к ужину. Вскоре закрывшись в ванной, она погромче открыла воду…. Макс, шаркая тапками, постучал в дверь, поблагодарил Дианку за вкусный ужин, справился, не голодна ли она сама и, не дожидаясь ответа, добавил:
— Дорогая, пожалуйста, не оставляй зажжённую сигарету в пепельнице. Я считаю, нам необходимо повесить в коридоре огнетушитель на всякий случай, с правилами пользования.
— Ага, — прошептала она чуть слышно. – А еще ящик с песком, багры и вёдра.
— И прошу тебя, — продолжал Макс, — расставляй тарелки в мойке по размеру. А то неприлично выглядит интерьер. Кто-нибудь придёт, посмотрит и…
— …как бы чего не вышло, — печально закончила вконец опечаленная девушка и замотала головой, отгоняя, словно дурной сон: — «Нет! Нет…это не он говорит….Не он же…».

(Visited 22 times, 1 visits today)
12

Автор публикации

не в сети 3 часа

Lady Karina

12K
Осторожно с желаниями...
День рождения: 27 Мая
flagВеликобритания. Город: Харьков
Комментарии: 2413Публикации: 387Регистрация: 04-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • серебро - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ
  • золото - конкурс ЖЕЛТАЯ СОБАКА
  • золото - конкурс НИКТО НЕ ЗАБЫТ

3 комментария к “5 Путешествие «Этюды бабьего лета» — 1 Часть”

    1. Я не терплю эти все "в рядочек" и "в линеечку", эти "прилизанные" ложкой салаты и пюре! Наверное, это какой-то "неблагополучный" показатель!…

      0

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *