5 Путешествие «Этюды бабьего лета» — 5 Часть

Публикация в группе: \"Страна Литературия\" - Путешествие 5 - \"Этюды бабьего лета\" (ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКИЙ роман)

foto_61035

Текст, выделенный курсивом, — оригинальный текст из рассказа А.П. Чехова «Попрыгунья»

Шикарная во всех смыслах – и в формах и в блеске дама проследовала к месту напротив Дианки, неся за собой шлейф абрикосового мускуса. Вся она была облачена в чёрную бурку, на изящной головке красовалась шляпка с траурной каймой.
— Ольга Ивановна, — представилась дама. Какое-то время они лишь мельком бросали искорки внимания то на гардероб, то на причёску каждой, но когда пятиминутка светского молчания закончилась, и Диана посчитала, что все формальности приличия соблюдены, она спросила:
— У Вас произошло горе?
Дама подняла грустные глазки на юную спутницу и, обрадовавшись, что кто-то хочет выслушать её, стала рассказывать свою историю.
— Ой, не спрашивайте. Жизнь так жестоко обошлась со мной. Я ведь была красавицей.
— Вы и сейчас очаровательно выглядите, — сделала искренний комплимент Диана.
— Ах, мерси! В моём доме бывали именитые гости. Я всегда искала только талантливых или просто необыкновенных людей. Среди поэтов, певцов, актёров был жанрист, анималист и пейзажист Рябовский, очень красивый, белокурый молодой человек. А мой муж, врач, он был просто человек, просто Осип Дымов. И его фамилия звучала так же безразлично, как Сидоров или Тарасов. Среди нашей компании мой Дымов казался чужим, лишним и маленьким. Однажды он сделал мне предложение. Как снег на голову. Он совершенно не умел ухаживать. И вдруг – раз. Я всю ночь проплакала и сама влюбилась адски. И мы поженились. Надо вам сказать, что я довольно беззаботно проводила время, пока муж был на службе. Вставала в 11 часов, играла на рояле или же, если было солнечно, писала что-нибудь масляными красками. Потом ехала к портнихе. От портнихи ехала к какой-нибудь знакомой актрисе, чтобы узнать театральные новости и похлопотать насчёт билета к первому представлению новой пьесы.
— А Ваш муж? – спросила Диана.
— Он ничем, кроме медицины, не интересовался. А по средам у нас бывали вечеринки. Мы развлекали себя разными художествами. Слушали поэтов, музыку и пели. Спорили о литературе, театре и живописи. Но всегда около полуночи отворялась дверь, ведущая в столовую, показывался Дымов со своею добродушною короткою улыбкой и говорил, потирая руки:
— Пожалуйте, господа, закусить.

— О, золото, а не муж, — захлопала Дианка в ладошки. – Вам безумно повезло! Представляю, как вы с ним счастливы.
Ольга Ивановна глубоко вздохнула и приложила платок к носу.
— Милый мой метрдотель! А потом начался дачный сезон. Дымов был по уши загружен на работе. Писал диссертацию. Больница была почти на нём одном. Ему прочили великое будущее какие-то там медицинские светила. Я поехала одна.
— Грустно, — вздохнула Дианка, думая о своём. – Но вы хоть отдохнули, наелись ягод, написали свои этюды?
— Да. Вы напомнили мне слишком трогательные и вместе с тем весьма драматические моменты в моей жизни.
Вуаль паутиной печали коснулась больших глаз Ольги Ивановны и она, сперва суетливо замешкавшись, а потом, всё же схватив Диану за руку, продолжила.
— В ту тихую лунную ночь я стояла на палубе парохода. Рядом со мной был Рябовский. Помните, тот талантливый белокурый пейзажист? Ах, как он был пылок и красив. Он говорил мне что-то о чёрных тенях на воде, будто это не тени, а сон. Я думала о том, что рядом со мной стоит настоящий великий человек, гений, божий избранник. Всё, что он создал до сих пор, прекрасно, ново и необыкновенно. Как он говорил! Сколько в нём было свободы, независимости, птичьего полёта и молодости.
— Да-да, — задумчиво произнесла Дианка и повторила: — Да-да.
— Он говорил и говорил что чувствует себя в моей власти. Так и сказал: Я – раб. Зачем вы сегодня так обворожительны? Я безумно люблю вас. Он шептал это, дыша мне на щёку.
Дианка ощупала горло ладонью, и волна дрожи накатила откуда-то снизу живота.
— Как мило, — сквозь волнение произнесла она. – Что он ещё говорил?
— Скажите мне одно слово, и я не буду жить, брошу искусство, — бормотал он в таком сильном отчаянии, что я почувствовала, что задыхаюсь и лишусь рассудка.
-А как же Макс? – воскликнула Дианка.
— Кто, простите? Милая, я рассказывала вам о моём Рябовском.
— О Вашем Рябовском… да-да – медленно протянула Диана. – Ах, да простите, — словно очнувшись, улыбнулась она.
— И я воскликнула: А Дымов? А как же Дымов? Но его не интересовал Дымов. Ему не было никакого дела до Дымова. Волга, луна, красота, его любовь, его восторг, а никакого нет Дымова.
Диана схватила руку Ольги Ивановны и нервно пожимала её во время этого рассказа. Тем не менее, дама продолжала:
— Я хотела думать о муже, но всё моё прошлое со свадьбой, с Дымовым и с вечеринками казалось мне тогда маленьким, ничтожным, тусклым, ненужным и далёким-далёким. И мне стало наплевать на Дымова. Да существует ли он в природе и не сон ли он только?
— Страшные мысли, — шептала Дианка, — какие страшные. Почему они рождаются у нас  — у женщин? Вы – женщина. Ответьте. Должна же быть причина. Впрочем, он изменил мне.
— О чём Вы, Дианочка! Дымов изменил? Да это святой человек. У меня и мыслей не возникло. Он обожал меня больше жизни. И я тогда в объятиях Рябовского думала, что для Дымова, простого и обыкновенного человека, достаточно и того счастья, которое он уже получил. Пусть осуждают там, а я вот назло всем возьму и погибну. Надо испытать всё в жизни….
— И вы…
— Да. Боже, как жутко и как хорошо!
Дианка закрыла лицо руками.
— Что вы, что вы! – поспешила успокоить волнующуюся Дианку дама. — Я была так счастлива.
— Что же потом? Отношения продолжались? И потом ваш муж… Вы признались ему в связи с Рябовским?
Мимо них пролетел дизель, заглушив слова Ольги Ивановны, но по выражению глаз Дианка поняла, что никакого признания в измене не последовало. Муж прекрасно её встретил с дачи, нежно и трогательно. Ей было стыдно смотреть ему в глаза. И только. Отношения с Рябовским продолжались весьма драматично – со сценами ревности. В конце концов, весь горд уже кое-что знал, а Дымов стал догадываться. Тем не менее, держал он себя достойно и даже утешал жену, мол, что было, то было. Надо забыть. Вечеринки продолжались. И он всё так же выносил бутерброды гостям. Ольга Ивановна, уже не скрывая, признавалась всем: Меня гнетёт его великодушие.

«Какие престранные отношения», — размышляла Дианка, — «А он молодец. Мужчина. Хотя и дурак. Мог бы взять и пристрелить этого Рябовского на дуэли. Правду сказать, появился бы второй Рябовский. Третий. Пятый. А она…она ничуть бы не изменилась к самому Дымову. Но ведь Макс заслужил такого отношения. Он сам меня отдал на растерзание. Женщина не должна оставаться одной, она погибнет. И если её пинают, она стерпит, если её оскорбляют, она стерпит, но если растопчут её душу изменой, да ещё с таим отношением бойкота холодного молчания, мол когда ты уже уберёшься отсюда, может быть к папе съедешь…».
Тут Ольга Ивановна осталась на каком-то заштрихованном фоне, и в форме проводника появился Гайди.
-Простите, что вмешиваюсь в ваши мысли, мисс Диана, но с чего вы решили, что ваш жених изменил вам?
— Помада на рубашке, серёжка в кармане пиджака.
— Я спросил, с чего вы решили, что он изменил вам, Диана?
— Но…работает по выходным, да, и мне был звонок….сказали, что он увлечён этой его начальницей.
Гайди взял Диану за предплечье:
-Сударыня, вы не поняли моего вопроса. А он ведь прост. Вы лишь не задумываетесь, как на него ответить. Возможно, потому что нечего? Ведь так?
Дианка смешалась:
— Я что-то не уловлю…. Ко всему прочему он отказался жениться, хотя буквально за неделю до этого сам же сделал мне предложение.
— И вы сделали вывод, что Макс оказался неверным?
— Это же очевидно, если всё это связать в один клубок.
— Пока не вижу ничего очевидного. Если вы любите человека, доверяйте ему. Вы не задали ему вопроса о другой женщине. Значит, либо безусловно доверяете ему, либо боитесь услышать от него ответ. Значит, доверяете, если любите, не так ли?
— Ну, у вас и логика.
— Я привык верить фактам. А пока их нет, прошу прощения. И вот следуя логике, скажите, Вас не смущает во всей этой истории с изменой Макса некоторая несочетающаяся со здравым смыслом вещь, которую Вы до сих пор упускали из виду?
— Что же это за вещь такая неуловимая? – грустно улыбнулась Дианка.
Гайди придвинулся к ней и словно готовясь сказать нечто секретное, произнёс:
— Кое-что из психологии, сударыня. Понятно, что если Макс и изменил Вам, то сделал он это случайно, может быть, даже он не отдавал себе отчёта, что маловероятно. Но предположим и это. Тогда, он бы переживал и старался оказывать Вам более нежное внимание, для того, чтобы своей верной любовью загладить вину. Но как вы утверждаете, он наоборот, отталкивал вас. Он вёл себя так ужасно грубо и даже оскорбительно, чтобы только не понравиться вам, чтобы вы сами захотели отдалиться от него и чтобы даже подумали о другой женщине. Это было более чем на руку ему. Так обычно поступают те, кто на самом деле разлюбил. Но если разлюбил, тогда не понимаю: Как можно сначала сделать предложение, а через неделю разлюбить одну и влюбиться в другую?
— Ах, милый Гайди. В нашем мире возможно всё.
— Но не считаете же Вы Макса таким уж самцом, у которого преобладают лишь первобытные животные инстинкты?
— Нет, но мужчина…
— И разве вы допускаете мысль, что такой щепетильный к мелочам человек, как Макс, не сумел бы скрыть ни след от помады, ни серьгу в кармане, если бы знал, что они существуют? Он ведь даже не пытался оправдаться, когда вы обнаружили эти вещи. Ведь так?
— Да, но мужчина… — несмело промолвила Дианка.
— И наконец, вы не поинтересовались у него, а так ли уж прав тот доброжелатель по телефону? Почему?
Диана медлила с ответом, но какой-то светлый лучик уже блеснул у неё изнутри.
— Я… просто я боялась услышать от Макса ответ.… Понимаете, это был шанс, и я не хотела терять надежду. Вдруг бы он сказал: Да, я изменил и что еще хуже: Да, я не люблю тебя. Всё это был флирт и т.д. Я промолчала и не спросила. Всё же я верю в шанс, что это не так.
-Ваше сердце, дитя моё, не даёт плохих шансов. Оно чистое, искреннее и очень любящее. Нужно было им воспользоваться и спросить у возлюбленного откровенно. А потом подумать, а может быть….может быть есть другая причина, почему Макс так к вам стал относиться.
Дианка схватила Гайди за полу плаща:
— Умоляю, магистр. Вы ведь всё знаете. Что с ним произошло? Вы не раз спасали нас обоих. Неужели сейчас вы способны вот так молча оставить нас в беде.
— Мне приятно, мисс, что Вы придаёте такой вес моей скромной персоне и я благодарен, что вы высоко цените…
— Ради бога, Гайди! Обойдёмся без экивоков и дифирамбов друг другу. Возможно, у наших отношений осталось совсем мало времени. Спасите же их. Как мне ещё просить Вас? Не заставите же Вы женщину упасть перед вами…
— Что Вы, сударыня! Выпейте чаю. Он с лимоном. Не надо горячиться. Вы оба и так натворили много лишнего в пылу безрассудства. Но вы правы, времени у вас осталось совсем мало. Совсем.
Диана встревожилась ещё больше.
— Пока попрошу лишь вас подумать над тем, зачем Макс желал бы, чтобы бы вы переехали к папе?
— Я даже боюсь представить себе…
— А вы не бойтесь. Ответ гораздо проще чем тот, который вы себе надумали, а вернее чем тот, который от вас ждут «багожелатели», которые из кожи вон лезут до сих пор, чтобы вы думали о неверности Макса.
— Не понимаю тогда, зачем же он хотел меня спровадить.
— Квартира Владимира Владимировича, батюшки вашего, если помните, охраняется.
— Да, — кивнула Дианка.
— Кто-то побоится взламывать дверь в дом влиятельного адвоката города.
— Взламывать? – Диана не на шутку испугалась? – Дайте сообразить… То есть вы хотите сказать, что Макс хотел……
— Он хотел спрятать вас, несчастная. Но признаться, что именно вам грозит опасность, он не мог, чтобы не пугать вас.
— Гайди! Максу грозит опасность и кто-то мог похитить меня и шантажировать его? Не отвечайте! Я спрыгну с поезда!
— Не торопитесь, Диана. В моей власти задержать время в Литературии и вы вернётесь обратно в тот же час, когда и прибыли. Тем самым я сэкономлю вам время на размышления.
— Как Вы не понимаете, он там один. Что с ним, Гайди? Что??? – она задыхалась от волнения и почувствовала, как противно липко взмокла спина.
— Пока он спит.
— Господи, и он всё это время….но что там произошло? Да, что-то точно на работе…дура, как я не потребовала  от него объяснений! Сахарная дура! Надо было выдрать этой Алле…
— Тссс, — мисс, умоляю Вас. В гостях у Антона Палыча никаких матов.
— Что мне делать, магистр? – отчаянно и устало прошептала она сквозь спазм в горле.
— Прежде всего, успокоиться, уяснить себе, что никто вам не изменял, а наоборот – вас спасли, Да-да. Спасая вас, он, правда, еще больше подверг опасности себя.
— Вы долго меня будете мучить?
— Прошу Вас, Диана, тем не менее, дослушать эту несчастную даму в трауре до конца….
— Вы меня пугаете, но я готова ко всему. Мне бы только домой добраться.

 

Ольга Ивановна ожила:
Как-то Дымов позвал меня из кабинета, не отворяя двери. Он сказал, что заразился в больнице дифтеритом. Полез на рожон. У мальчика высасывал дифтеритные плёнки. И заразился. А к чему? Глупо. Так, сдуру…
— Сдуру? – с чувством воскликнула Дианка, подпрыгивая, но тут же невидимая рука Гайди остановила её пыл. Она тихо произнесла:
— Ему просто стало незачем дальше жить…
А Ольга Ивановна говорила:
— Дымов угасал. Он умирал на глазах.
— Он…он умер? – прижала ладони ко рту Диана.
Я кричала у его постели и трясла его: Дымов! – звала его громко. Я хотела объяснить ему, что то была ошибка, что не всё ещё потеряно, что жизнь ещё может быть прекрасной и счастливой.
Диана смотрела на даму изумлённо. Она искренне готова была посочувствовать раскаянию Ольги Ивановны. Но вот поезд остановился. Дама в расстроенных чувствах вышла на перрон, и где делось её расстройство. Её встречал молодой офицер с букетом роз. Она тот час же повисла у него на шее, заливаясь радостным смехом. Диана брезгливо смахнула недопитый стакан чаю на то место, где сидела дама, чтобы смыть дух её пребывания в купе.

— Увы, более ста лет эту даму кто-то ненавидит, кто-то защищает, — сказал Гайди. — А она живёт. И не только в пьесе. Она живёт и в телах ваших современниц, сударыня.
В глазах Дианки появилась твёрдость.
— Я должна быть дома. Немедленно.
— На даче?
— Нет. Дома. Но как же Кристина?
— Не переживайте, сударыня. Вот перо, бумага, прошу Вас, оставьте ей записку и я тут же отправлю её с нарочным. Она не успеет проснуться, как сообщение от Вас будет лежать на подушке рядом с ней.
— Вы милы и любезны, как всегда, наш добрый друг, — благодарно сказала Дианка и черкнула Кристи пару строк, чтобы она не волновалась обязательно ей позвонит. – А как же книжный шкафчик?
— Он уже дома.
Гайди хлопнул в ладоши. Двери купе растворилась настежь, и перед ними возник подъезд дома Дианки.
— Ух, ты! – воскликнула она. – Так вот куда мы ехали всё время. Да. Чтобы суметь вернуться домой, наверное надо было пройти всё это путешествие в поезде.  Это путешествие, получается, было возвращением к себе самой и к нему….
— Погодите, мисс. Вот возьмите. Это лекарство для Макса. А вот лично от меня.
Гайди достал бутылку, на которой было написано «От сглаза».
Диана удивлённо подняла брови.
— Да-да, сударыня, обычный сглаз. Правда, постоянно умело поддерживаемый. И вы, наверное, догадываетесь, кем. Лечится элементарно – святой водичкой.
— Сглаз водой? Ах, да, это же не заговор. Я чувствовала это! Все его «Как бы чего не вышло». Словно программа заклинаний. Да! Я вспомнила! Директриса произнесла эту фразу, когда прощалась с нами на банкете. Какая же она су….
— Тише-тише! – предупредил магистр. – В гостях у Антона Павловича запрещен мат. Ни в одном произведении вы не встретите его. Умоляю Вас. Итак, далее: Под письменным столом Макса есть табурет в виде подставки для ног…
— Да, это наш табуретик. Так. Дальше?
— Под ним палас. Отогните его в сторону. Вы найдёте папку с бумагами. Она всё вам объяснит. Всё, Диана. Дальше всё от вас зависит. Только от вас.
— Ясно.
— Стоп. Секунду.
— Господи, что ещё, магистр?
— Вы любите его?
— Да!
— Тогда, вперёд, девушка! И последнее: будьте счастливы.

* * *

Незадолго до этого, но всё в ту же ночь, когда Диана вела беседы с героями Чехова, Макс, как мы уже говорили, засыпал тяжело, да и сон был тревожен. У него поднималась температура, тело чесалось и ему казалось, будто он весь раздувается каким-то розовым пузырём. Сквозь бред всё стучался к нему тот господин в футляре, пальто и в калошах и всё грозился пожаловаться на Макса. Потом он увидел себя внутри пузыря, ему стало неуютно и одиноко и он попытался вырваться из него, но не пробить…..ох, непробиваемая стенка….
— Не преувеличивайте, я же пробился!
— Гайди? – Как вы здесь? В моём сне?
— Это, конечно, против моих правил, но ваши защитные функции настолько ослаблены, что мне не составило труда пробить этот ваш колпак…
— Опять колпак? Вот и Диана всё время твердила мне о каком-то колпаке…
-… в который вы себя намеренно погрузили – закончил фразу магистр. – Но зачем?
— Боюсь, что это долгая история, — болезненно вздохнул Макс.
— А мне думается, что можно и покороче. Поймите несчастный, тем, что вы закрыли себя непробиваемым футляром, вы не сделали никому лучше. А наоборот.
— Я попытался оградить любимую женщину от грозящих ей неприятностей, связанных со мной….
— Объяснитесь, Макс! – потребовал магистр.
— Фальшивые накладные…фальшивые накладные…наркотики….и моя  подпись…. Получаем партию местного анестетика  «Убистезин» с «левой» фирмы. Но если эти упаковки вскрыть, а мне удалось побывать на складе и обнаружить это – большей частью там метилакрилат, который на следующий же день исчезает со склада в неизвестном направлении.…
— Это наркотик?
— Да, это наркотическое вещество, входящее в состав изготовления протезов. Как просто всё придумано. Как просто: обычные препараты не подлежат учёту, и поскольку на их расход никто не обращает внимания, если закончились – закажи новые и всё. Но когда под этим заказом процветает бойкая  торговля наркотиками… Да, Алла… Лихо. Но и мои подписи есть на «липовых» накладных. Одним штрафом или увольнением с работы я теперь не отделаюсь. Тюрьма….тюрьма. Свадьба с зэком? Бред….
— Вы о свадьбе с Дианой? Вы отказали ей?
— Какая теперь свадьба! Начинать семейную жизнь с мужа в тюрьме и жены, которая будет показывать ребёнку на фотографию и говорить, утирая слёзы, что это твой каторжник-папа – невыносимо. А если представить, что она не дождётся и у ребенка появится другой отец – просто немыслимо. Более всего убивает то, что я могу вмешать не только Дианку, но и скомпрометировать честь семьи Елистратовых. Я не в жизнь не простил бы себе, если из-за меня каждый злопыхатель будет тыкать пальцем на Владимира Владимировича, который до сих пор был обо мне самого высокого мнения и говорить: Вон, вон, пошёл – адвокат, а зять-то уголовник.
И потом безопасность самой Дианки. Наркодилеры – безжалостные люди. Хорошо ещё, что мне перестали давать подписывать накладные и забрали ключ от склада. Значит, думают, что я больше не полезу разбираться. А я полез… А как же иначе? Сам влип – сам и выпутывайся. А если удастся вывести их на чистую воду, то хоть не с пустыми руками к прокурору…может и срок скостят. Да и папа её тогда не скажет, что его зятёк – наркоторговец и уголовник, а человек чести. Мда. Не пристало мне еще и Дианку впутывать…. Нет. То, что она поехала с подругой на дачу — в глушь, это лучше даже, чем к отцу.

 

Гайди покачал головой и сел в кресло напротив кровати. Он потёр подбородок и сказал:
— Зачем же тогда семья? Зачем же тогда нужны были декабристы? Подвиг их жён, отправившихся на каторгу за мужьями не менее святой, чем подвиг их мужей на Сенатской. И в горе и в радости! Только вместе! И в горе и в радости! Так гласит закон брака, заключаемый на небесах. Вы любите её. Прекрасно. Но почему вы так гоните её любовь прочь – чистую, искреннюю, настоящую? Вы, значит, верите, что её чувства к вам не крепки, и она так легко сможет вырвать вас из сердца? Вы ошибаетесь. Ей сейчас очень плохо, Макс. Очень. И виной тому ваши необдуманные действия. Она не заслужила ваших упрёков и вашего холода.
Поверьте, я скажу вам сейчас как мужчина мужчине, наедине и так, чтобы мисс Диана никогда не узнала об этом: Вы недооцениваете её отношение к вам. Она встретила вас — мужчину, потерю которого не переживёт. Нет, она не убьёт себя физически. При всей своей импульсивности, ваша возлюбленная сильна духом. Но она изменится внутренне. Она навсегда изгонит из себя лето. Да-да. Скорее всего, мы увидим женщину «бабьего лета». Снаружи вроде бы тепло, но это всё кажущееся, суррогат, так сказать, а внутри уже пустота, холод, осень… Поймите, Макс! Поймите хоть что-то из того, о чем я говорил сейчас…. Научитесь! Научитесь жить вместе, семьёй, а не холостяком… Попытайтесь понять, что не только вам кто-то нужен, но и вы кому-то нужны – кому-то, кто готов отдать за вас и жизнь.… Но если вы оттолкнёте….
— Гайди, Вы ведь никогда не вмешиваетесь в дела мирские… — в поту произнёс Макс.
— А я и не вмешиваюсь. Я сейчас вижу перед собой человека в футляре – персонажа одноимённого рассказа Антона Павловича Чехова.
— Человека в футляре, — задумчиво произнёс Макс. – В футляре…..да нет…Вы ошибаетесь…я не он….уже не он.
— Надеюсь, друг мой. Надеюсь и верю. Выздоравливайте…. Спокойного сна…..

* * *

Вот она и дома. Она ринулась наверх. У двери в её квартиру стояли двое: Алла Петровна, в боевой раскраске на лице, в узкой на бёдрах укороченной юбке и в жёлтом вельветовом жакете, обтягивающем её пятый размер. Она нервно сжимала губы и гневно шипела на Лисовича,  колдующего что-то с замком на двери.
— Что здесь происходит? – чуть задыхаясь, спросила Диана.
Паша испуганно выронил связку длинных отмычек,  и они упали прямо к ногам хозяйки квартиры. Диана подняла их и иронично ухмыльнулась:
— Вы забыли что-то у меня дома?
Алла Петровна, придя в себя, подёргивая грудью, словно готовясь к бою, выпалила, расплывшись в улыбке до ушей:
— Дианочка, девочка моя, красавица. А мы…мы крайне обеспокоены. Макс не вышел на работу.
— Ага, в воскресенье?
— Ну, работа есть работа, — с фальшивой любезностью протянула директор. Лисович стоял, не шелохнувшись, а Алла Петровна ущипнула его в спину, подталкивая к действиям.
Диана смотрела на эту громадную мадам в виде Эйфелевой башни и мечтала прямо сейчас сделать из неё Пизанскую, а потом и даст бог сил, Вавилонскую. «Какие интересные отмычки. С крючком на конце. Вот бы вставить тебе их все в одно твоё горячее место и провернуть раз десять. Навсегда забыла бы думать этим местом, гадина». Диана настолько была переполнена эмоциями, что не заметила, как последние две фразы произнесла вслух. Директриса оторопела. Она инстинктивно отогнула свой объёмный таз и прижала руки к паху.
— Да как ты…. – открыла было уже рот она, но не успела. Дверь соседней квартиры открылась и весёлый радостный Оскар, сбивая Лисовича и Аллу Петровну, прыгнул на грудь Дианке целоваться. Валерка – его хозяин, шёл сзади.
— О, старую подругу встретил! – рассмеялся он.
-Почему же старую? – возмутилась, хохоча от щекотки Дианка. – Приветик! А с вами, — обратилась она к опрокинутой на лестничной площадке Алле Петровне, мы скоро встретимся. Но сейчас мне не до вас. Вон отсюда!

«Какой родной запах дома в коридоре», — вздохнула Дианка, войдя в квартиру. «Какая-то тишина. Где Макс?» Она посмотрела на свёрток в руке и быстро прошла в гостиную. На диване, укрывшись пледом, скорчившись и повернувшись лицом к стене, лежал её мужчина. Мокрые волосы растрепались, и в какие-то секунды такой облик любимого показался Дианке прекрасным.
— Макс… — тихо шепнула она, приближаясь на цыпочках к кровати. Перед её глазами замелькали Ольга Ивановна, Дымов, Гайди, опять Дымов, совсем бездыханный и склонившаяся над ним вдова.
— Макс! – что было сил заорала Дианка. Он испуганно вздрогнул и сонный резко повернулся к ней.
— Ой. Что это? – испугалась она увиденному.
— Голова болит. Температура немного поднялась, — хриплым ватным голосом промямлил Макс, стараясь улыбнуться.
— А ну-ка, — приложила она руку к его лбу. – Так! Поздравляю. Жар у тебя.
Она сунула градусник ему в подмышку. – Где у тебя панадол?
— Нету, наверное.
— Врач называется! – возмутилась Дианка и достала из кармана таблетки. – Ага! 39.9! Очень хорошо, — с волнением прошептала она. – А это что такое? Покажи лицо. Ужас. Уши, шея…..да у тебя же ветряная оспа, милый.
— Круто! Ты мой врач, — улыбнулся Макс и закрыл от слабости глаза. – Ничего. Детская же болячка. Пройдёт.
— Детская? Детская она для детей! А ты в детстве ею болел?
— Нет.
Дианка стала деловой и активной.
— Конечно, нет! Вот что значит дантист! Какое презрение к терапии. Только свои зубы знаешь. И чему вас только в институтах учат? Как к молодым медсёстрам под халаты заглядывать?
— Я заглядываю под халат только одной моей медсестричке, — улыбнулся Макс, проникая красной рукой под юбку Дианке.
-Перестань сейчас же! Ты не понимаешь. Для ребёнка ветрянка – это тьфу. Но не для взрослого.

 

Дианка вызвала врача, но перед этим подняла Макса с  кровати и повела его в ванную комнату. Тот недоуменно, но послушно поплёлся за ней.
— Наклоняйся над ванной.
— Зачем?
— Без разговоров давай. И молчи. У тебя молчать так хорошо до сих пор получалось. Домолчался уж.
Макс покорно наклонился и закрыл глаза, потому что Дианка достала бутылочку с водой Гайди с надписью «От сглаза» и, повторяя молитву «Отче наш», крестом брызгала Максу на лицо. После процедуры, она подняла подол юбки и провела по его лицу.
— Всё, не вытирай, пусть само высохнет и иди в кровать. Сейчас врач придет.
— Ты спасешь меня, мой врач? – Макс тепло заглянул Дианке в глаза и обнял её за плечи.
— Максик, я нас спасаю….Ступай в кроватку, милый. Ступай.
— Не исчезай больше…Ладно?
— Котик, пожалуйста….я сейчас разрыдаюсь,…беги же в постель.

После ухода врача бледный Макс в зелёный горошек мирно сопел под строгим контролем своей верной медсестрёнки. Двое суток температура держалась. Высыпания увеличивались и тут же смазывались зелёнкой Гайди. Дианка постоянно делала чесночные компрессы и заставляла Макса полоскать горло настойкой календулы и ромашки.
За всё это время Диана ознакомилась с толстой папкой, о которой говорил Гайди. Ознакомилась и ужаснулась. До её встревоженного событиями сознания стали доходить истинные причины поведения Макса. «Чёрт ногу сломит, пока разберёшься. Оказывается, протезы челюстей делают из наркотиков. Мда. Вот афера: Закупать метилокрилат в упаковке обычного анестетика, а потом сбывать налево. Но почему Макс не воспользовался этим компроматом сразу? А! Боже! Это же компромат и на него. Его подписи….Так вот за чем приходила директриса со своим прихвостнем. Как же она узнала?» Дианка не догадывалась даже, что бедную секретаршу Макса, Ларочку чуть ли не пытали, она держалась стойко и гордо и только когда Алла Петровна отдала Лисовичу на растерзание молодое тело секретарши, она, рыдая, рассказала всё о расследовании и находках своего шефа.
Дианка перелистывала страницы отчётов, ведомостей, смет, накладных, копии которых Макс скрупулёзно снял с оригиналов. «А что это за блокнот на столе? Планировщик? Так. 29 сентября – сказать Д. об отмене свадьбы. 30 сентября – Идти в прокур.» С её лица сошёл румянец.
Сзади неё раздался глухой кашель.
— Макс, — испуганно воскликнула Дианка. – Ты зачем встал? Ты очень слабенький ещё.
— С тобой я скорее выздоровею, я чувствую.
-Если бы ты раньше так думал. Почему? Почему ты молчал?
Она подошла к нему и схватила его за воротник халата, кладя свои руки ему на плечи.
— Расскажи мне всё сейчас же. Но перед этим… признайся…только честно… — она стремительно пронзила его глазами, — у тебя….у тебя ничего не было…..с ней?
Макс не ожидал такого вопроса.
— То есть, ты думала, что я мог…
-Прости меня…прости… — Дианка уткнулась в его грудь.
— Нет, лапа. Это ты меня прости. За то, что был холоден, груб. За то, что скрывал. Я боялся. Правда. За тебя. За нас.
Он жадно стал целовать её волосы, шею, прижимая это родное тепло, будто не видел Дианку целый год. Макс рассказал ей всё-всё о махинациях администрации больницы с подменой лекарств. Затем признался:
— Я и теперь боюсь за тебя. Но уже решено. Я сам пойду в прокуратуру. Вот только оклемаюсь. Сам. Сам всё сделаю.

Дианка вытерла слёзки платочком и решительно произнесла:
-Сам ты будешь, когда станешь вдовцом. Понял? Скажи, Макс…это…это всё, что ты мне рассказал – это единственная причина твоего отношения ко мне и насчёт свадьбы?
— Да, лапа.
— Когда? Когда я уже выбью из тебя твоё холостяцкое «Я сам»?
— Нет. Это было не холостяцкое, а мужское. Я испугался за тебя.
— А как же я? Я как же? Ты подумал, какой тварью я буду себя чувствовать?
— Тссс… — не нервничай, лапа, — сказал Макс, крепче обнимая свою женщину.
— Ты….ты просто невозможный!
Дианка в расстроенных чувствах убежала в ванную.

— Тук-тук. Тук-тук, — постучал Макс.
— Никого нет дома, — буркнуло изнутри.
-Какое у Вас прекрасное имя «Никого Нет Дома». Чудесное! А меня зовут Идиот Каких Мало.
Дианка открыла дверь, улыбаясь сквозь слёзы:
— Почему же МАЛО? Ты – единственный такой у меня. Уж, мне ли не знать.

Диана подняла трубку, набрала номер и заявила в сторону Макса:
— Не надо никуда идти. Надо было сразу же мне сказать, а не чудить. Ты и так мой самый настоящий мужчина. Знай это. Алё! Папа! Привет. Мне срочно надо с тобой поговорить. Да. Сейчас. Ну, папочка! Нет. Я не могу. Надо, чтобы ты приехал. Пожалуйста! Ой, только скажи: ты в детстве ветрянкой болел? Да? Хорошо. Всё, ждём.

* * *

Через месяц Алла Петровна Раздрай-Задрайская, а также Лисович Павел получили сроки, фирма-поставщик была закрыта, и против неё возбудили дело, а Макс, благодаря блестящей защите заслуженного адвоката Украины Елистратова Владимира Владимировича, был освобождён от ответственности за недостаточностью улик и участвовал в процессе как свидетель, учитывая его активное содействие следствию в помощи обнаружения и раскрытия преступления.
Пока относительно Макса в зале суда заканчивались последние дела, адвокат вышел за дверь вместе с Дианкой и, обняв дочь, серьёзно сказал:
— Настоящий мужик. Береги его.
Диана была счастлива пообещать это отцу.

 

* * *

Чёрное атласное платье жадно облегало её соблазнительные бёдра. Макс подошёл к Дианке сзади и, обняв за точёную талию, спросил голосом американского гангстера 30-х годов, вдыхая аромат чего-то французского у самой её шеи:
— Девушка, как Вы намерены провести сегодняшний вечер?
— Лично я иду в театр со своим женихом, — горделиво подняв головку, заявила красотка.
Макс неожиданно схватил ладонью искушающую, обтянутую атласом попу девушки и Дианка вздрогнула:
— Ах, что вы себе позволяете, месье? Куда…Куда же вы, нахал….отпустите…….. Я скажу своему мужчине и он вас…. Ах….Вы маньяк!
— Да, — тихо шепча в ухо девушке, таинственно произнёс Макс. – И намерен неожиданно овладеть вами сегодня ночью после театра. Надеюсь, вы надели не колготки, а чулочки, искусительница?
— Хам! – изобразила возмущение кокетка. И прислоняясь спинкой к телу насильника, тихо прошептала: — Конечно чулочки, несносный.

(Visited 15 times, 1 visits today)
8

Автор публикации

не в сети 2 часа

Lady Karina

12K
Осторожно с желаниями...
День рождения: 27 Мая
flagВеликобритания. Город: Харьков
Комментарии: 2413Публикации: 387Регистрация: 04-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • серебро - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ
  • золото - конкурс ЖЕЛТАЯ СОБАКА
  • золото - конкурс НИКТО НЕ ЗАБЫТ

2 комментария к “5 Путешествие «Этюды бабьего лета» — 5 Часть”

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *