5 Путешествие «Этюды бабьего лета» — 3 Часть

Публикация в группе: \"Страна Литературия\" - Путешествие 5 - \"Этюды бабьего лета\" (ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКИЙ роман)

foto_60991

Редакция журнала «Хвост Пегаса», где работала лучшая подруга Дианки, содержала под своим крылом и одноимённый творческий клуб. Богема города почитала за честь быть приглашённой туда – в салон, где блистала его хозяйка – известная поэтесса Кристина Египетская с персидскими глазами и обаянием Клеопатры. В салон Кристина приглашала только лишь избранных. Непременными условиями для вступления в клуб являлось, прежде всего, уважение к творчеству самой Кристи, принадлежность к интеллигентной прослойке и, разумеется, незаурядный талант в области искусств. Хозяйка коллекционировала молодые дарования. В её клубе пели оперные тенора, выставляли свои оригинальные полотна художники, баловни Мельпомены изумляли гостей актёрским мастерством.

Диана с Максом любили бывать у Кристины, и считались всегда самыми почётными и желанными её гостями. Отдыхая от трудов мирских, они всей душою погружались в дивный мир поэзии, живописи, танцев. Макс представлял себя на балу среди графов и баронов где-нибудь в веке 18-ом, а Дианка была изумительна в своём шёлковом или атласном платье, сверкая бриллиантовой тиарой в волосах, и чувствовала себя королевой.
Но сегодня Её Высочество была одинока. Кристина отвела подругу в восточное крыло, усадила на подушки, им принесли кальян, и Дианка расслабленно отпустила свои чувства по волнам неги и умиротворения, что ей и нужно было, в сущности. Кристина долго и спокойно выслушивала Диану и обнаружила у неё состояние весьма пограничное с припадочным.
— Знаешь, дорогая, — сказала она протяжно, но с металлическим блеском в голосе, — мой Гарри сегодня улетел и не сможет нас отвезти на дачу. А тебе туда решительно необходимо попасть хотя бы на пару дней. Свежий воздух, иные разговоры, яркие краски природы – всё это навевает неприхотливую и очень понятную философию…так всё становится ясным, а всё, что осталось здесь в городской суете – нелепым и бессмысленным. Я и сама бы давно уж перебралась в деревню, но видишь ли, не могу решиться оставить своих читателей. Они станут несчастными и взбунтуются. Да и Гарри без меня потеряет вдохновение.
— Я не против, — погружённая в себя, отвечала Дианка. – Но как же мы поедем?
— Один из моих гостей, он – студент, учится в Архитектурно-Художественном, изъявил желание составить нам компанию. У него своя машина, а дача его находится совсем рядом с моей.
— О, что я слышу, — игриво улыбнулась Дианка. – И это вещает ярая защитница Макса передо мной, натравливая нового хищника на свою занятую подругу! Оригинальненько.
— Не льсти себе, милая, — в ответ широко улыбнулась Кристина фигурными тонкими губками. – Он без ума влюблён в меня. Ты бы послушала, какую поэму он написал в мою честь. Называется «Смертельно болен я тобой».
— О, Господи!  — захихикала Диана.
— Это он от любви. И умирает там слащавым ямбом на 173 страницы.
— Какая-то затяжная кончина.
— Он же художник! – ответила Кристина, считая, что это всё объясняет и оправдывает. – Да. Так вот он мечтает написать мой портрет в листве клёнов и акаций, у нас на даче. Хочешь, напишет и твой.
— Ясно. Я – не конкурентка, слава богу. Мне только романов не хватало сейчас. А Гарри как к этому относится?
— О, более чем спокойно. Во-первых, он прекрасно знает меня и доверяет. Во-вторых, этот новый Левитан дрожит от одного вида моего лохматого Гарри. Стоит только произнести его имя, как юное дарование подпрыгивает и пытается где-то потеряться…среди мольбЭрта. Ну, а в-третьих, Гаррик полагает, что этот АльбЭрт…
— Как-как?
-Альберт, милая, — повторила Кристи и сама чуть не рассмеялась. – Что этот Альберт другой ориентации. Меня преследует ощущение, что юноша получает душевный экстаз от процесса своего творчества, а уж когда восхваляет свои полотна, то чуть ли не оргазм.
Обе красотки звонко расхохотались, распластавшись на шёлковых подушках.
— Ну, что же, — согласилась развеселившаяся Дианка. – Ты меня успокоила. Раз уж мы защищены именем Гарри, тогда поехали!

 

* * *

Макс, стараясь не смотреть на расстроенную Дианку, от чего у него у самого разрывалось сердце, упаковал и  подал ей пакет с вещами и съестным на два дня.
— Спасибо. Мог бы не утруждаться, я и сама могу пока о себе позаботиться, — болезненно отреагировала Дианка.
— Лапа, ну что ты….
— Ой, Макс, — засуетилась она, отводя взгляд в сторону, — Прошу тебя.… Знаешь, — она подошла к нему и поправила воротник его халата. – Нам и вправду нужно немного отдохнуть. И психологи так считают, я читала. Видишь, я читаю в последнее время. Откуда-то вдруг появилось много времени.… Но не важно. Не волнуйся обо мне, если ты еще способен на это, конечно. Кристина – мой верный страж и дачный посёлок охраняется к тому же. Только прошу тебя, не звони. Хорошо?
Макс всё это время стоял, насупившись. От него исходила некая болезненность, чуть подрагивали веки, и щёки покрыла странная бледность с пунцовым оттенком — странная, потому что до сих пор такого состояния Диана в нём не замечала. Она приложила ладошку к его лбу.
— Дорогой, у тебя температуры нет случаем? Что-то ты красный какой-то.
— Нет вроде. Просто болит голова. Три дня назад подменял педиатра, лечил зубы одному ребенку, а тот постоянно кашлял мне в лицо. Я, как на грех, без маски. Вот бывает и «на старуху проруха». Может простуду подцепил. Чепуха, пройдёт.
— Смотри, не расклеивайся без меня, — сказала Дианка, послала ему воздушный поцелуй и медленно вышла из квартиры. Она рассчитывала ещё, что Макс захочет её остановить. Но этого не произошло…

* * *

БМВ мягко скользила по грунтовке, словно летела на воздушной подушке. Дианка утопала в сиденье в обнимку с Кристиной. Картина напоминала, будто вдова едет с поминок по мужу. Ей ни о чём не думалось. Просто хотелось тупых положительных эмоций на острую боль в груди. И вот так ехать в машине и может быть даже никуда не приехать. Не хотелось выходить. За время пути она твёрдо решила, что будет веселиться. «Прочь проблемы! Долой хандру! Хочу на природу или как сказала Кристи:

Бей по щекам листопад,
Опьяни и свали виноград.
С моих губ выпей весь яд,
Отравись и умри гад.

Дианка равнодушно смотрела в окошко, согреваясь в объятиях подруги, и потихоньку дрёма окутывала её тревожное сознание. Сквозь туман доносился непрерывный монотонный лепет Альберта, который восхищался моментом, счастливым для художников – золотой осенью. Он напоминал большого пупса с кудрявой головой. Его жеманные манеры выгибать таз назад при ходьбе вызывали улыбки у девушек и презрение у парней. Вообще, в его голосе с придыханием, в летящей походке и даже в том, как он вскидывал назад голову, встряхивая вьющимися волосами, ощущалась некая женственность натуры, но он явно переигрывал.
Дианка почему-то даже захотела спросить, давно ли у него были месячные. — «Интересно, как его мама в детстве звала: Алик или Берта? Я бы его назвала Мамина сися». Она расхохоталась на весь салон, испугав грезящую Кристину и сбив очередной монотонный дифирамб Альберта, но тут же, чтобы не создавать конфуз, причмокивая губками от удовольствия, погрузилась в сон, еще глубже кутаясь в пуховую накидку подруги.

Через час старый каменный дом садоводческого товарищества «Электровозник» принимал гостей распростёртым перед ними парком и лианами спелого белого винограда.
-Как чудесно! – воскликнули девочки и весело зашуршали листьями. Воздух опоил их озоновой свежестью, они никак не могли надышаться и, не переставая, зевали и кричали ура! приветливой природе.
А вечером, когда обосновались на месте, все гуляли под звёздами. Тёплый ветерок «бабьего лета» трепал их волосы и проказливо поднимал вверх юбки, замирая под ними в тёплом аромате счастья.
— А ты знаешь, какой Альберт талантливый! Ты видела его пейзажи?
— О, да! – восхитилась Дианка. – Они волшебные.
Альберт вырос на пару сантиметров от этих слов. Сразу же приосанился, зашагал бодрее и торжественно заявил, что напишет еще и портрет Дианы.
— Меня пригласили в Австрию на учебные семинары в Школу Художеств. А в Москве состоится скоро международная выставка юных талантов и несколько моих этюдов золотой осени уже отобрали.
Он выпятил губки, как это обычно делают надменные гордецы при общении с чернью. Алик взбил наверх чёлку, как это делают поэты и, подавая Дианке руку, чтобы переступила через лужу, продекламировал что-то из Бальмонта. Потом опустился на колено перед ней и вдохновенно произнёс:
— Вы само совершенство, Ваше Высочество!
Ему доставляло неописуемое удовольствие обращаться к Дианке на «Вы» — как к королеве. Её высочество не возражала, и, закатывая глазки, так же театрально делала книксен. Кристина  беспрерывно хохотала от этой картины и, гримасничая, пародировала Алика, обращаясь к Дианке: — Ах, Вы само совершенство! Разрешите Вам пинок под Ваш оттопыренный зад, Ваше Высочество!
Взрывы смеха девчонок оглушали унылую деревню. А Альберт писал эскизы, на которых красовались силуэты двух подружек, резвящихся в багряных сумерках с венками из кленовых и дубовых листьев на головах.

 

Золото осени утонуло в тишине, становилось как-то грустно и холодно, и весёлая троица поплелась к дому, где уже ждал натопивший сырой воздух комнаты огромный старинный камин. Кристина отправилась готовить ужин, а Дианка с Альбертом сидели за двором на лавочке, любуясь розовой полоской заката, рваными клочьями сгорающей где-то за горизонтом. Какой густой, насыщенный осенним кислородом воздух окутывал хлипких бледных горожан. Хотелось просто сидеть и слушать тишину. Альберт, как и все поэты и художники, несколько стеснялся присутствия девушки наедине с ним. Всё-таки ему удалось чуть ближе придвинуться к девушке. Дианка облокотилась спиной о забор и смотрела на подмигивающие ей звёзды.
— Смотри, Алик, звёздочки танцуют.
-Да? – робко промолвил парень, но сквозь хрип даже не узнал голоса, который ему ужасно не понравился в этот момент. – Может быть…, — откашлялся он.
Диана звоночком рассмеялась, наблюдая его, как диковинку.
— Что? – смутился он.
— Да нет, ничего, — стараясь не обидеть робость юного дарования, улыбнулась Дианка.
Альберт, глядя на девушку и стараясь, чтобы она не заметила, приблизился к ней еще на пядь и наконец, его нос оказался почти у самого ушка Дианки. Она слегка напряглась, но продолжала смотреть вверх на звёзды и улыбаться.
— Так такой застенчивый и молчаливый, — Диана перевела на него взгляд мягких глаз, вечером еще более соблазнительных.  – Расскажи что-нибудь, а то мы замёрзнем.
— Ну… я.. Диана?
— Что? – успокаивающе спросила она.
— Вы сами как те звёздочки. Когда Вы смеётесь – это симфония любви. Зачем Вы такая…такая…такая…
Дианка удивлённо, с хитринкой спросила:
— Какая такая?
— Сексуальная, — выдохнул Альберт прямо ей в ухо. При этом он нервно схватил руку Дианки и прижал к своему сердцу. – Слышите, как бьётся? Диана….Вы королева…я….я люблю Вас…безумно…навсегда…обворожительная, манящая, искусительница…. Хочу зарыться в Ваших платиновых волосах и….
Альберт мокрыми губами прислонился к её волосам и притянул её к себе за руку.
— Алик, — тихо сказала Диана. – Ну, не надо. Это на тебя так кислород подействовал.…Но ей безумно нравилось его «Выканье». Она представляла себя королевой, а его влюблённым пажом.
Но художник как-то нервно торопился:
— Нет-нет. Скажите только, Вы любите меня?
— Ну что за фантазии, право! – пыталась вырвать свою ладонь из его цепких рук Дианка.  – Как я тебя могу любить, если мы так мало знакомы? И потом, у меня есть Макс.
— Какой Макс? Что за дело мне до Макса? – бормотал возбуждённый художник, словно запрограммированный робот, настойчиво выполняющий программу соблазнения. – Природа, пьянящий воздух, «бабье лето» и Вы – моя богиня любви. Какой здесь может быть Макс?
«А может и вправду, какой там Макс….Господи…что я делаю…а он…что делает он – этот изменщик? Как он мог так со мной – как со сломанной игрушкой….другой бы даже на дачу не отпустил бы….мало ли что….мало ли…..а этот….этот художник уже из штанов выпрыгивает лишь бы затащить меня в свою картину маслом….это всё, о чём он мечтает….а о чем мечтаю я – кого-нибудь интересует»? – её хаотичные мысли кружились каруселью, которая уже почти сходила со своей оси….еще немного…ещё чуть-чуть и сойдёт…и что тогда? Что тогда?

Альберт прислонился всей грудью к её плечу, чуть привстав и поставив одно колено на лавочку. Другой ногой он охватил её бедро и уже напирал на неё сверху вниз дрожавшим от возбуждения телом. Диане становилось не по себе, «надо успокаивать мальчика, а то беды не оберёшься» — пронеслось у неё в мозгу:
— Алик…Алик….ну что ты…успокойся – она упёрлась руками в его грудь и старалась отпихнуть его как можно дальше от себя.  Этот слюнявый рот её раздражал и смешил одновременно. Хотелось предложить ему слюнявчик. Но шутки шутками, а какой-то другой отдел мозга ласково искушая, словно змей из райского сада, заявил: — «Макс оттолкнул меня. Он сам швырнул мою верность в эти липкие руки юного девственника. Что делать? Как кружится голова….внутри щемит…Может, сердце? Надо будет корвалолу накапать. Точно, это сердце». И лишь какой-то малюсенький нерв в правой лобной части буркнул угрюмо: «Это не сердце, а совесть, идиотка. Не дури!».

— Любовь моя единственная и на всю жизнь! – настойчиво стонал Альберт, налегая на бедную Дианку, уже целуя её шею, волосы, касаясь щеки, но быстрые губки всё ускользали от его лобзаний. «Никто ведь не узнает, а?» — спрашивал копчик. Душа вдруг взвыла: — «Я так устала. В конце концов, он изменил мне, а я что? Отдаться этому прыщавому наглецу? А? Боже…куда он полез…»
— Альберт, прошу тебя… – стонал туман в голове.
— Диана, хочу тебя! Ты будешь моей прямо сейчас.
Зря он перешёл на «Ты». Диану это сразу отшатнуло. Она вошла уже в роль, когда восхищаются её совершенной красотой, а тут это «Ты»…показалось ей как обращением к уличной девке и она мгновенно потеряла интерес к своему воздыхателю. Дианка схватила потного с ног до головы подростка за ягодицы и резко прижала к себе так, чтобы весь его корпус ушел на её право плечо, при этом голову Диана отвела влево. Со стороны выглядело, будто мать взяла на руки своё дитя и интенсивно качает его, чтобы оно не плакало. Если бы она посмотрела на себя со стороны, её бы разорвало от смеха. Диана стала энергично сжимать его задницу, изображая в ухо частое томное дыхание. Спустя полминуты конвульсивных движений, Альберт, выпучив глаза, пытался остановиться, но как-то вдруг застыл, дёрнулся пару раз, вдохнул, словно пытаясь что-то удержать в себе, но с бешеной скоростью в ту же секунду испустил глубокий выдох, исказил лицо и уныло обмяк….не удержал….как впрочем, и замышлялось хитренькой попрыгуньей.
— Что с тобой? – изобразив тревогу, спросила гениальная актриса. Альберт засуетился, смешался, прижал руку к брюкам и мгновенно побледнел.
— Не смотри! – крикнул он.
— Почему же? – не понимала Дианка, поглаживая нервного художника по плечу.
— Нет! Не хочу. Я… сейчас, — плаксиво взвизгнул парень и побежал к машине. Прыгнув в салон, он зарылся лицом в подушку-думочку. Жалостливая девушка встала и мягко от бедра направилась к машине, высоко держа грудь, что еще больше уничтожало мальчика: «Ах…какая девушка была у меня в руках и я не смог…. Если простит, я еще раз попробую завтра».
— Алик, милый, послушай – дружелюбно сказала Дианка. – Прости меня, но ты понапрасну теряешь со мной время. У меня есть мужчина…
Художник тут же, как и все, кому дают от ворот поворот, но хватающиеся за последнюю соломинку, спросил:
— Ты его любишь?
Соломинка сломалась.
— Аличек…… Тебя не порадует мой ответ. Вот ты восхищался сейчас природой, звёздами, «бабьим летом» и мною… И ты прав: для тебя я действительно «бабье лето». А хочется настоящего лета, а не его осенней имитации. А вот с Максом… Макс… он очень родной мне человечек. У меня с ним всегда лето даже зимою.
— Тогда почему ты здесь и без него? – уже с долей злого сарказма прозвучало из машины.
— Почему? Видишь ли, У нас тяжёлое время сейчас, но это не значит, что мы должны гулять направо-налево. Разве это решение проблем? Тем более, видишь, не я к тебе приставала, и я тоже не давала повода так ко мне относиться. Ну же, давай останемся добрыми друзьями, хорошо? А сейчас тебе лучше поехать на свою дачу и там….в общем, переодеться. Мы прекрасно провели время, спасибо тебе. Кристинке я скажу, что тебе позвонили, и ты срочно отбыл в Харьков, дико извиняясь. Не мучай себя, пожалуйста. Романтики народ влюбчивый, но быстро отходчивый. Будет у тебя еще много девушек. Но ты не для меня. И Кристинка не для тебя. У неё знаешь, какой Гарри ревнивый!

Вдруг в машине что-то заскулило, ударилось о крышу и завело двигатель. БМВ замигал фарами и рванул по листьям подальше от каменного дома двух королев-недотрог.
— Ой! – вскрикнула Дианка и тут же рассмеялась.  – Я забыла, что у него аллергия на имя Гарри.
Надышавшись чудным густым озоном, зевающая и такая вся расслабленная на деревенском воздухе Дианка возвращалась к дому и, подходя уже к калитке, вдруг подумала о Максе: «А стоит ли этот изменщик такой жертвы? Он ведь оттолкнул меня. Почему же я должна была оттолкнуть Альберта»? Мы только догадываемся, что именно на эти вопросы разума могло ответить её сердце.

Как вкусно запахло в доме мясом и свежим салатиком.
— А где Алик? – спросила разгорячённая от готовки Кристина. Дианка даже улыбнулась, настолько не сочетался передник куховарки с тонкой и изящной фигурой интеллектуалки богемы. Между тем, именно Кристина, обожавшая кулинарию – как источник её творческих фантазий,  научила в своё время недурно готовить и лучшую подругу.
— Ой, он уехал, — рассмеялась Дианка, повисая на шее подруги.
— Как это? Куда? Вы поссорились? – Кристина, отрывая от себя Дианку, пыталась добиться от той ответа хотя бы на один свой вопрос.
— О, напротив! Он так был мил и обходителен. Даже признался мне в любви.
— Прикольно. И что? Поехал за кольцом?
— Очень смешно. Нет уж. Все его признания в любви вылились не изо рта, а из другого места.
Дианка весело расхохоталась, видя как Кристина осуждающе покачала головой, зажигая длинную сигарету:
— Фи, Ди! Со мной парни не позволяли совершать это себе в штаны.
И рассмеялась ещё громче.

* * *

Ужин! Ах, ужин на природе, на даче, во дворе в беседке, увитой диким виноградом, без мальчишек, — что может быть прекрасней? Прекраснее может быть, конечно же, ужин с мальчишками! Но сегодня те, кто нужен девчонкам – далеко, а те, кто близко – не нужны им и подавно, поэтому самое время поплакать, пополоскать косточки мужикам, возненавидеть их на всю жизнь, забыть навсегда, поклясться не звонить и вновь поплакать и сквозь слёзы прошептать: «Как же я его люблю, подонка такого».
В посёлке отключили свет, и длинные тени огоньков свечей блуждали по двору, навевая фантазии о призраках, притаившихся за кустами смородины, о волшебниках и духах первых хозяев этого дома. Кристинка, правда, некстати вспомнила, что они как раз и есть первые хозяева дачи. Разливающийся по душе алкоголь сносил блоки ханжеской морали, крушил тормоза лицемерных приличий, хотелось о чём-то срочно поспорить, откровенно и обязательно громко, ну а там будь что будет. Где-то минут сорок девчонки обсуждали всё произошедшее за последнее время между Максом и Дианой.
— Загрустили мы что-то, — подвела итог безрезультатной болтовни Кристина. – Давай вообще не говорить о Максе, как будто нет его вовсе. Ты с ним не знакома еще.
— Ну как это не знакома? Как я могу быть с Максом и вдруг не знакома? – икнула Дианка и чокнулась с бокалом подруги.
— Да, действительно, — потёрла подбородок Кристина и тоже икнула… Она наклонила голову вниз и смоляная прямая прядь шёлковых волос осыпала тарелку. Кристина взяла в одну руку вилку, в другую нож и плавно балансируя ими, ритмично застучала по фарфору и бокалам, напевая в джазовой имитации:

Когда я трезвая, я – мышь.
Когда напьюсь, то стану кошкой.
На рваной жести старых крыш
Мы повальсируем немножко.

Дианка пыталась подхватывать ритм, барабаня пальцами по ребру стола и завывала, изображая матёрых негров блюзовиков:
На рваной же-же-же-жести стааааааарых кры-ы-ы-ы-ыш
Мы повальсируем уа уа уа немножкаааааааа.
Она именно завывала, потому что если Кристи обладала идеальным музыкальным слухом и приятным бархатным сопрано, то Дианка была начисто лишена и того и другого. И поэтому очень любила петь. Благо, если бы пела одна, но она обожала подпевать кому-то дуэтом. Поскольку же её подруга знала не понаслышке, что такое настоящее вдохновение и когда душа рвётся наружу, то ничуть не возражала против таких Дианкиных порывов, а лишь снисходительно улыбалась и они уже на два голоса разрывали чернильную ночную тишину в духе Армстронга:

Когда я трезвая, я – ложь,
Когда напьюсь, мечу сатирой.
Пропитан ядом правды нож
Он занесён над вшивым миром.

Когда трезва, я — Ангел Света
Напьюсь – грешна и нету слаще.
Будь проклято ты «бабье лето»!
Хочу весны, да настоящей!

Когда я трезвая, я – день.
Когда напьюсь, то стану ночью.
Оборочусь! Откинься тень!
Иди ты на… и многоточье…

 

Кристи продолжала выстукивать ритм и солировать, а её подруга выбежала из-за стола и принялась танцевать. Она схватила метлу и, раскланиваясь перед ней, закружилась в обнимку по двору, сшибая вёдра, лейки  и, в конце концов, зацепившись за куст чёрной смородины, свалилась в густую листву. Кристина, чуть покачиваясь, взяла фонарик и отправилась на хохот, раздававшийся где-то между поливочным краном и грядками клубники.
— Присоединяйся, дорогая, — крикнула Дианка и открыла кран. Столб тёплой воды сбил тонкую Кристинку с ног, и она отлетела за цистерну, приземлившись на соседней грядке. Весёлые и взбесившиеся от внутренней свободы подруги, счастливые от того, что их никто не видит да и если б и видели  — им наплевать на всех — они делают то, что душа желает именно в этот момент, мокрые и грязные с ног до головы, ползали по полянке, пытаясь встать, держась друг за дружку, но тут же валились и катались по траве, распевая смешные пошлые частушки. Подурачившись вволю, они всё таки добрались до порога дома и там уже немного успокоились от смеховой икотки.
— Кристи! – закричала патологическая чистюля Дианка. – На кого мы похожи с тобой?

Они вновь расхохотались и, покачиваясь в обнимку, захватили полотенца, шампуни, бальзамы и крема, направились в душевую. Водичка, нагретая за день в баке, слава Создателю, еще не остыла, и они, сбросив с себя грязные топики, колготки и юбки с трусиками, открыли кран. О, какая прелесть…..мммм….какое наслаждение! Подружки смывали грязь и постепенно трезвели. Кристинка наполнила ладошку густым маслянистым бальзамом и начала медленно натирать им грудь Дианке. Соски постепенно наполнялись, и Диана инстинктивно стала придвигаться к подружке всё ближе и ближе. Кристина гладила очень мягко, несмотря на костлявые пальчики, причем нажимала на такие особенные точки, от чего Дианка неосознанно вздрагивала, и короткие токи пронзали её тело, уходя глубоко под пах. Она прикоснулась ладонями к бедру Кристинки и тоже нежно провела кремом по её упругой ягодице, слегка прижимая к себе… Кристина издала вздох и обняла подругу за талию. Девушки оказались в полной близости, касаясь грудей и горя желанием, потёрлись ими, возбуждаясь и часто дыша друг на друга, затем вовсю принялись обнимать свои аппетитные дрожащие тела.
— Кристи, милая, — опомнилась Дианка, — а мы ничего лишнего не делаем?
— Нет, что ты, — мягко, по-кошачьему прошептала та. – Тебе нравится?
— Да…. Но прежде ответь, ты — лесбиянка?
— Фи! Кто тебе сказал эту гадость? – заморгала персидскими глазками Кристинка.
— Прости, я не хотела обидеть, — виновато опустила голову вниз Дианка и  призналась: – Я ведь люблю своего Макса.
— А я без Гарри вообще умру, — в ответ призналась Кристинка.
— Правда?  — обрадовалась подружка. – Макс преподнёс мне «рога», но.…А мы нашим мальчикам не изменяем разве сейчас?
— Глупенькая моя. Я же не с мужчиной стою и ты тоже. Считай, что мы снимаем стресс, вот такая терапия…. Но секс с нашими любимыми мужчинами нам не заменит ничто на свете. Вот это ты должна зарубить на своём миленьком носике. Так что не рассчитывай, пожалуйста, в дальнейшем на частые сеансы. Сегодня – да, тебе нужно расслабиться,…а то от тебя уже зеркало шарахается в испуге…. Но только сегодня. Хорошо меня поняла?
— Хорошо, — стонала Дианка и растирала шампунем под лобком у влажной пещерки подружки, а та вздыхала и умоляла не останавливаться. Кристинка опустилась вдоль грациозного пенистого тельца принцессы, села на коленки и провела язычком по аппетитному лобку, спускаясь всё ниже-ниже и всё глубже-глубже. Диана, конвульсивно изгибаясь, ещё что-то хотела спросить, но Кристи прижалась жадно всем ртом к её пещерке и, заставляя Дианочку стонать, прошептала ей нежно, но властно:
— Тссс…Расслабляйся, моя дорогая… Получай кайф и не ханжи….а то укушу.
— Да, миленькая, — прошептала в ответ истекающая нектаром Дианка и две лучшие подружки, любящие своих мужчин больше жизни, слились в долгом, нежном и сладчайшем экстазе.
А когда обе измождённые красотки опустились вниз, доставив друг другу максимум удовольствий, и ароматно пахнущие друг другом, Дианка сказала, хитренько щурясь:
— А ты когда стонала и кончала, то еле слышно прошептала: «Я люблю тебя, Гаррик».
— А ты тоже самое сказала о Максе, — улыбнулась Кристи.
— Правда что ли? Ух! Всё равно они сволочи,…но ведь наши сволочи…
— И не говори, — вздохнула подруга.

(Visited 21 times, 1 visits today)
8

Автор публикации

не в сети 3 часа

Lady Karina

12K
Осторожно с желаниями...
День рождения: 27 Мая
flagВеликобритания. Город: Харьков
Комментарии: 2409Публикации: 388Регистрация: 04-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • серебро - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ
  • золото - конкурс ЖЕЛТАЯ СОБАКА
  • золото - конкурс НИКТО НЕ ЗАБЫТ

4 комментария к “5 Путешествие «Этюды бабьего лета» — 3 Часть”

        1. Да, Нааташенька, это я обожаю. У меня и в жизни язычок острый)) Но здесь я от него страдаю меньше… Спасибо!

          2

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *