5 Путешествие «Этюды бабьего лета» — 2 Часть

Публикация в группе: \"Страна Литературия\" - Путешествие 5 - \"Этюды бабьего лета\" (ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКИЙ роман)

foto_60966

Несколько дней спустя Макс стоял у окна, застёгивая рубашку, и задумчиво наблюдал листопад, вдыхая полной грудью осеннюю утреннюю грусть сквозь открытую створку рамы — золотистые листья ныряли в густой седой дым и задыхались, но не от счастья, а от угара, и сгорали, но не от любви, а от огня. Листья, испытавшие когда-то радость и любовь настоящего лета, думали, что купаются в свежем молочном тумане и смертельно обманывались. Они умирали в безымянном кургане дымящихся душ, и лишь хозяйка-осень служила по ним молебен дождём из багряных слёз.
Не верьте «бабьему лету»! В нём нет лета. И никогда не было. И любовь там суррогатная, фальшивая….. полный эрзац. Не любите «бабье лето»! Оно лишь внешне красивое и светлое. Но не согреет вас. Нет, не согреет. Зато как обманет. Бойтесь обмана «бабьего лета»! Оно бьёт исподтишка.… Макс и не любил его и не верил ему, но «бабье лето» не успокаивалось. Оно бесновалось и не желало упускать лакомый кусочек… от «свежего мяса».

Вокруг своего жениха юлой вертелась Дианка и, сжимая в одной руке распечатку с картинками – как повязывать галстук, другой же пытаясь практически провернуть столь мудрёную операцию.
— Ты точно по инструкции вяжешь? – встревожился Макс.
— Что за сленг! Я не «вяжу», — рассмеялась она и вновь сосредоточилась на конструкции узла, который неуклюже горбился и агрессивно топорщился. – Может, плюнешь и пойдёшь в гольфе? И вообще, почему ты должен работать по выходным дням?
— Что делать… — вздохнул Макс. — Новая должность… Ты не представляешь, как тяжело разобраться со всем этим. Столько ответственности….. Откажусь я от этой каторги…. А?
— Ты что! – воскликнула Дианка. — Не смей. Ничего страшного, дорогой. Всё придёт с опытом. Зато ты при солидном деле. Оклад вполне приличный. Только помад на рубашке больше не приноси, ладно?
Макс поцеловал Дианку в лобик и хотел что-то сказать оправдательное, но она улыбнулась:
— Ладно-ладно, верный ты мой! Оправдываться перед женщиной – последнее дело, особенно если ты ни в чём не виноват. А ты ведь не виноват, правда? Иди и твори великие дела и людям и нам на благо. В портфеле у тебя вкусненький обед.
— Спасибо, лапа. Но вот как раз делом-то я и не занимаюсь. Не моё всё это. Какой из меня администратор? Врач я.
Дианка лишь вздохнула и предложила, напряжённо вглядываясь в глаза Макса, ожидая увидеть там хоть что-то утаённое от неё:
— Так поговори со своей Аллой П., чтобы не взваливала на твои плечи ещё и свою работу, и работу всей канцелярии вообще. Она должна понимать, что ты приходишь домой не в себе, а у тебя, между прочим, молодая невеста, которая тоже внимания жаждет.
Последнее слово молодая невеста произнесла с особенной иронией и налётом некоей двусмысленности, но Макс постарался пропустить саркастическую нотку мимо ушей. Его больше занимали сейчас галстук и работа.

Однако внутреннее напряжение Макса росло и плавно перетекало на дом. Куда-то ушла теплота и радость в глазах, зато поселилась воспалённая усталость и обречённость перед обязательствами. Диану же до нервных  судорог раздражали разительные перемены в его характере, хотя внешне она старалась не поддаваться панике. Порой её удивляло: Вот только что был её Макс, а через минуту — совсем другой человек. — «Он будто и не хочет, а специально меня отталкивает. Я же видела: говорит грубости, а в глазах: «Прости». Я с ума сойду. Что с ним происходит? Ну, на работе аврал за авралом – новая должность, пока приспособишься. Я сама, пока разношу новые туфли – балериной на пуантах стану. Работа – есть работа, но его закрытость дома… никак не могу пробиться сквозь стену…всё время жалуется на мигрень и постоянный лимит времени на меня. Зато на мораль времени предостаточно: Вечно учит, поучает, говорит, что нельзя читать лёжа, нельзя оставлять включённым в сеть компьютер, если выходишь из дому, нельзя допускать, чтобы дворовые собаки бегали без намордников, да ещё и гадили на газонах. Все его «Нельзя! Нельзя! Нельзя!» откровенно достали».
Диана уже призналась Максу, что хотела бы сменить обстановку, чтобы не слышать беспрестанное его брюзжание. На что тот совершенно спокойно предлагал, а не пожить ли ей какое-то время у папы?
Сколько раз она пыталась поговорить с Максом о работе, но он так агрессивно отталкивал её и обрывал разговор, мол, сам разберусь, что Диана даже пугалась, уж не кроется ли за таким поведением одной из тех пикантных историй, о которых пишут в пошленьких бульварных романчиках. «Чёрт! Уж не потому ли он предложил мне переехать к отцу? А сам кого сюда.… Нет-нет. Бред. Нет. Это ведь Макс. Мой Макс. Мой». Она не желала даже думать об адюльтере.

— Ты преувеличиваешь, как всегда, — мило улыбнулась ей Кристинка, с которой они встретились в кафе в «окно» между парами, когда и у той был обеденный перерыв в редакции «Хвост Пегаса». – Я в людях разбираюсь лучше тебя и всегда утверждала, что Макс – именно тот мужчина, который тебе нужен по жизни с твоим необузданным темпераментом. Какая еще подруга тебе это скажет?
— Приди к нам и посмотри сама, — фыркнула Дианка, пуская колечко дыма от «Данхилл» в потолок. — Макс же непробиваем. С ним стало невозможно разговаривать. Раньше мы обсуждали какие-то фильмы, смеялись над забавными случаями на работе и делились новостями. А сейчас фильмы вместе не смотрим, о работе упоминать страшное табу: он сразу густо бледнеет, когда я интересуюсь его делами, ну а новости…главная о том, что мы уже десять дней не прикасались друг к другу…ну в этом смысле….
Она смутилась и сделала маленький глоток горького мокаччино.
— Бледнеет, говоришь, — задумалась Кристинка, рассматривая отшелушившийся лак на длинном ногте. – Когда, ты говоришь, будет вечеринка у вас дома?
Дианка загорелась:
— О, прости Кристи, я тебя приглашаю, конечно же. Познакомлю со своими ин.язовцами. Хорошие ребята. Целое лето после выпуска не виделись, и кто кем стал – интересно же! Хватит в своём «Пегасе» безвылазно кальянить. Украду у твоих поэтов их очаровательную Музу на один вечерочек. В пятницу приезжай непременно, дорогая. Сама всё увидишь.

 

В пятницу вечером Дианка собрала своих бывших однокурсников у себя в квартире. Уютная гостиная сразу же превратилась в шикарную столовую с небогатым, но вкусно сервированным столом. Собирались в складчину, как в лихие студенческие годы. Веселились, хохотали над вспомнившимися забавными историями, пили сухое вино, пиво, кто-то курил на балконе, несколько человек затеяли партию в «дэбэрц», а тонкую элегантную Кристинку развлекали сразу два кавалера, усевшиеся по бокам её кресла, без памяти очарованные её осиной талией, глубоким интеллектом и жгучими персидскими глазами. Дианка хлопотала, нося с кухни на стол всякую нарезку и параллельно комментируя фотографии из их с Максом фотоальбома.

Градус тёплого радушия витал в комнате, как вдруг в замочной скважине входной двери заскрежетал ключ и в квартиру вошёл хозяин. Слегка поморщившись, он бросил мимолётный взгляд через коридор прихожей направо сквозь полуоткрытую дверь в гостиной. Дианка мягко подплыла к нему в своих белоснежных пушистых тапках-зайчиках и, помогая снять куртку, слегка виноватым тихим тоном прошелестела:
— Ничего, что ко мне ребята пришли? Помнишь, я тебе говорила? Мы сто лет не виделись…
Он улыбнулся:
— Прекрасно. Давно у нас не слышен был звонкий смех.
Дианка оторопела, но решила не предъявлять никаких претензий относительно того, кто был в этом виноват, а мигом просветлела и обняла Макса:
— Ты посидишь с нами?
— Может быть, пять минут, у меня много работы. Пришлось взять на дом отчёты составлять. Завтра КРУ прибывает.
— Это что за зверь такой? – удивилась Диана.
— О, контрольно-ревизионное управление — не налоговая и не наш аудит, это даже не знаю, с чем сравнить..
— Звучит как КГБ, — усмехнулась она.
— Ты почти угадала, — вздохнул Макс. – Эти тоже, если роют, то будь уверена – найдут.
— Бедненький мой, — сжала в трубочку губки Дианка, коснувшись шелковистых волос мужчины, прислонившись рукой к пиджаку, чтобы погладить его шею и тут же вскрикнула:
-Ой! Что у тебя в кармане укололо меня?
— Она опустила пальцы в нагрудный карман пиджака и достала серебряную серьгу.
— Я не ношу такие, дорогой, — стараясь сдержаться от внутреннего всплеска эмоций, произнесла Дианка.
— Лапа, клянусь!
Она не дала ему договорить и лишь бросив короткое: — Иди, переодевайся, ушла к гостям.

Где-то через час с четвертью Макс вошёл в зал с подносом, на котором оригинально пирамидились горка бутербродов с ветчиной, сыром и рыбой. Поприветствовав всех, перекинувшись двумя словами с некоторыми из уже знакомых, он извинился, что вынужден покинуть тёплую компанию и, пожелав приятного вечера, удалился в спальню, которая служила также и их с Дианкой кабинетом. Через пару минут к нему вбежала на цыпочках его невеста, ласково обняла за шею и целуя прямо в ухо, прошептала:
— Ты у меня самый лучший!
Макс поцеловал её в ответ и заметно измученным голосом произнёс:
— А ты у меня самая-самая, лапочка. Я, правда, не знаю, откуда серьга взялась.
— Кому-то очень хочется нас поссорить, — задумчиво произнесла Дианка. — Спит и видит…

Вечер закончился ночью, в конце которого Кристинка решительно заявила, что Дианке нужно обратиться к психологу со своей опасной манией фантазировать о том плохом, чего не существует. Та же напротив, пыталась возражать, что это, мол, Макс при гостях не хотел скандалы закатывать, но Гарри, приехавший забирать любимую свою поэтессу домой, не дал подругам дощебетать и они условились созвониться на днях.

* * *

— Алё! Кто говорит? – нахмурилась Дианка, пытаясь приложить трубку, как можно плотнее к уху. Сквозь неясные шумы еле-еле пробился слабо узнаваемый тембр голоса:
— А Вы знаете, почему ваш жених ходит на работу по воскресеньям?
— Кто это? – раздражённо переспросила Диана.
— Не важно. Ваш жених…
— Послушайте, — резко прозвенела она. – Или вы представитесь или перестаньте хулиганить. Не то сообщу куда надо, и вас мигом обнаружат.
— Лисович это.
— Паша? – удивилась Дианка, вспомнив балагура, который всех веселил на банкете в честь назначения Макса и больше всего импонировал ей своей доброжелательностью. – Ты о чём это говоришь?
— Диана, твой Макс не один приходит в клинику по выходным. Его вызывает Алла Петровна к себе.
— Вполне естественно, если директор приказывает явиться на работу. Он обязан подчиняться…
— Ты не поняла, — перебил её Лисович. – Она вызывает его не работать…
— Ты хочешь сказать…
— Ну, ты же всё понимаешь.
— Что за чушь! У нас с Максом не те отношения, чтобы он позволил себе…
— Он, может быть, и не позволил бы, но ты не знаешь, насколько властна Алла П. С неё сексапил брызжет так, что кого заденет – всё, насмерть. В её сети лучше не попадаться. Эээ…чего молчишь, красавица?
Дианка крепко сжимала трубку телефона, словно боялась, что абонент отключится, если она её отпустит, а она хотела дослушать и всё успеть досказать:
— Паша, — преодолевая спазм в горле, сказала она, — Он же твой друг, Паша. Как ты можешь…
— Ой, только не надо рассуждать о том, чего ты, девочка, вообще не понимаешь. Вы сами, женщины, дружить не умеете, а лезете спорить о мужской дружбе.
— Мда, — протянула Диана и её знаменитый звонкий зажигательный голосок потух окончательно, — А Вы – подлец, Павел Лисович. Далеко пойдёте…
Она с чувством бросила трубку и с отвращением посмотрела на телефон, протирая его платочком, словно только что на него вылили ведро с помоями.

— «Не может быть…» Мозг Дианки отказывался понимать, а сердце даже не ёкнуло. — «Я бы почувствовала. Ну, помада на рубашке, ну и что? Это не факт. Серёжка….да мало ли что эта Алла П. придумает…. Меньше надо обращать внимания на эту дуру престарелую. А его замкнутость…. Он очень переживает из-за новой должности. Он ведь такой у меня дотошный педант, — пока не разберётся сам до самых глубинок, не подходи к нему, не успокоится. И на мне зло срывает. Ну, я же знаю, что он из-за этого тоже переживает…ничего…всё образуется,… Кто сказал, что я сама – ангелочек? Могу тоже обидеть и не понять сразу, что кому-то боль принесла. Тоже натура не из лёгких. Но люди как-то привыкают друг к другу и со временем меняются, подстраиваются. Ничего…ничего, всё наладится…», — мысленно убеждала себя Дианка.

Воскресенье. Алла Петровна величественно ступала широкой платформой туфель в офисе Макса и давала свои царские указания на повышенных тонах. Она почти не смотрела на своего зама, но очень отчётливо увидела в окно знакомую фигуру и поспешила обратиться к мужчине:
— Макс Валерьевич, включите чайничек, пожалуйста, я испытываю жажду.
Его несколько удивила странная просьба, ведь начальница стояла у самого чайника. Но он встал и не спеша подошёл выполнить просьбу.
— Так-то Вы вяло выполняете желания просящей женщины…. Вы всегда такой вялый?
Алла П. повернулась к нему спиной и чуть подёрнула бедром:
— Ой, кажется, застёжка на юбке сломалась. Не будете ли Вы столь любезны посмотреть?
Макс прищурился, стараясь отыскать эту застежку, нервно ощупывая пояс и в тот момент, когда в приёмной послышались шаги, Алла П. вдруг резко нагнулась вниз и спустила юбку до пола. Через секунду вошла Диана. Картина, когда солидная дама стоит в полусогнутом положении с оголённым низом, а её верный мужчина пристроился сзади и тоже согнулся, потому что не может вытащить из застёжки палец, зажатый из-за наклона женщины, заставила Дианку закрыть глаза и вновь открыть их, но, увы — картина почти не изменилась.
— Дианочка, — засуетился Макс. — У Аллы Петровны просто…
-Алла Петровна просто вспомнила, как молодухою была, — отрезала девушка, бросила на стул пакет и со словами: «Здесь обед», выскочила из офиса.
— Не расстраивайтесь, Макс Валерьевич, — улыбаясь, промяукала начальница, — Если Ваша невеста Вам доверяет, она не должна так себя вести, тем более в присутствии…..
— Алла Петровна, прошу Вас, оставьте меня сейчас, — жёстко произнёс Макс, и женщина почувствовала некоторую слабость. Ей безумно захотелось остаться именно после его слов, и чтобы он еще жёстче приказывал и приказывал своей царице, что надо делать. Но она в очередной раз сдержалась, мило улыбнулась, подняла повыше голову и слегка коснувшись мужчины бюстом, прошла в свой кабинет со словами:
— Что бы ни случилось, я всегда рядом, милый Макс. Всегда рядом! Рядом…рядом.… Помни это….

Макс сидел в потёртом его предшественником скрипучем кресле и думал о своём. Телефон Дианки не отвечал, и он ощущал себя в нелепейшем положении. В голову сразу полезли пошлые анекдоты с пикантными историями о рогатых мужьях и обманутых жёнах, он даже думал о том, что скрип кресла тоже возник не на пустом месте, но, тем не менее, Максу было не смешно. Удивительное свойство человека – зная, что не виноват, испытывать при этом угрызения совести. «Объясниться с Дианкой по поводу этого недоразумения? Или может, уволиться к чертям? Кандидат наук, врач, не пропаду….».
Но затесалась среди его мыслей и одна, как бы это выразиться, — единственная серая мыслишка, которая свалилась будто из ниоткуда, обрызгав весь мозг своей пошлой серостью. Её сразу невзлюбили все окружающие мысли Макса, подвергнув глухому остракизму, но она предпочла высказаться, невзирая на статус изгоя: «А может быть, Алла П. — твоя судьба, Макс….Зачем тебе юная глупенькая фифа?».

Макс вновь задумался о «своём». Его удручало лишь то, что это «своё» он никак не мог разделить с Дианой. Никак! И поэтому он выстроил какую-то глухую стену между собой и нею. Была ли это стена защиты от реального врага или стена отчуждения от любимой женщины или что-то иное, — не известно.
Эй, Макс! Ты закрылся колпаком! От кого? От чего? Ответь хотя бы на один вопрос… Не хочешь? Не время? Ой, не упусти его только…. — «Во всяком случае, лучше бы Дианочка уехала от меня сейчас…. Лучше…». Вот тебе раз! Не дури. Ты же умный человек, Макс. — «Вот поэтому так будет лучше…для нас обоих».

 

* * *

Неделя оказалась крайне суматошной, и в один вечер Макс вернулся домой в очень подавленном настроении. В состоянии тяжёлой задумчивости он прошёл на кухню и сухо поцеловал Дианку в щеку. Опустившись на табурет, Макс снял шляпу, стал расстёгивать куртку и совершенно бесцельно смотрел в пустое пространство.
-Боже мой, тебя там совсем замордовали, — обняла любимого девушка. — Ничего, послезавтра суббота, поедем на дачу к Кристинке. Всё-всё обсудим, на природе легче  воспринимается, и приходят самые правильные мысли. Я так соскучилась о твоих самых лучших в мире шашлыках! Гарри отвезёт нас, а сам улетит на гастроли.
— Куда? – бесстрастно спросил он.
— Где-то по Сибири с рок-группой.
Макс поднял уставшие глаза на радужное личико возлюбленной и стало ему до того тошно, что хотелось повеситься. Ему так хотелось радоваться жизни….но…но…но. «Уже вторую неделю довожу её до слёз… пусть поедет, отдохнёт…пусть поедет….оно к лучшему…».

— Нет, лапа, — тихо проговорил Макс. – Никуда мы не поедем.
— Это ещё почему? – сжала губки девушка.
— Дело в том, что я работаю.
— Меня такая работа не устраивает, Макс! — нервно заявила Диана.
-Лапа, я же говорил, что тогда случилось недоразумение. Она попросила посмотреть её застёжку, а тут ты.… Идиотское положение….
— Значит так, дорогой! Ты остаёшься дома. И проведёшь два дня со мной. А в понедельник я заеду к вам в клинику.
— Что-то с зубами?
— Благодаря тебе, у меня жемчуг во рту.
— Тогда не понимаю, зачем?
— А чего у нас губки задрожали? – кисло улыбнулась Дианка. – Я горю желанием поближе познакомиться с твоей А.П. Всё, Макс, я так решила. Иди мой руки, я разогрею плов.

После ванной Макс прошёл на кухню, чуть потоптался на месте у стола, откашлялся и, подойдя к Диане со спины, нежно обнял её за плечи. Как она ждала, чтобы он вот так укрыл её от слёз, душивших неспокойную душу, погладил, прошептал на ушко, как сильно любит, и она растает,…конечно же, растает прямо на нём же и у них всё опять наладится, и забудут они эти десять дней, как кошмарный сон. Она согласна была вычеркнуть эти дни из своей собственной жизни…ради будущего с этим её медвежонком. Но руки мужчины безвольно замерли и теперь свисали недвижимо. Макс еще чуть потоптался, словно не зная, как начать разговор.

Что делать – ему, привыкшему думать и рассуждать трезво, логически выстраивая цепочки фактов и событий? Факты же давили своей непомерной тяжестью. А события…настоящие события начнутся только завтра, в четверг. Он останется в больнице допоздна, а если надо, то и на всю ночь… А потом? Что же потом, Макс? Ответом на этот вопрос он отбрасывал себя назад, словно в игре-бродилке с фишками и кубиком, где ребро показывало цифру «6» и игрок попадал в квадратик, который отшвыривал его обратно. Вот и Максу придётся сделать шаг в свой квадратик – сделать свой ход и выбор. — «А поэтому…поэтому свадьбу придётся отложить….». Как отложить?

Да, Макс Валерьевич. Тяжки ваши дела и неспокойны мысли. А правы ли вы сейчас?  А получится ли у вас то, на что вы решились? Одумайтесь, может не стоит торопиться рубить сгоряча? Вы же шахматист. Комбинируйте еще. Не цейтнот же, в самом деле, и согласитесь, что против королевского гамбита тоже найдётся своя сицилианская защита. «Для меня сейчас главное не попасть в вилку вместе с Дианой» — мысленно возражал он автору.
Да поговорите же с ней о своих проблемах, не бойтесь – она поймёт. Она не отступиться от вас! Не надо лишний раз ей доказывать, что Вы  — мужчина и должны решать всё сами. Диана не сомневается, но сейчас…сейчас лучше поговорите с ней…. Немедленно поговори же, идиот!
Эх, да разве нас — авторов кто-то слушает? 5, 4, 3, 2, 1 и Макса понесло к катастрофе:
— Лапа, я бы хотел тебе кое-что серьёзное сказать…
-Макс, — слегка занервничала Дианка. – Когда ты так энергично пыхтишь мне в ушко, значит, ты задумал нечто сногсшибательное…
— Диана….Дианочка…я это….в общем, со свадьбой надо повременить пока.
Нож, резавший хлеб, упал на пол, вонзившись в него остриём, и как-то противно и заунывно завизжал.
— Что? – сузила глазки девушка, — Что ты сказал? Тебя твоя Алла П. научила так плоско шутить?
Она резко повернулась к Максу лицом.
— Нет. Прости. Я… я не могу тебе объяснить всего сейчас. Всё так запутанно. Понимаешь? Так всё навалилось – и работа и вообще всё…

Макс лепетал ещё что-то, но губы продолжали двигаться по инерции, хотя звука в голосе уже не было. Дианка отложила хлеб и присела на край табурета. Макс снова взял её за плечи в ладони, но она резко отстранилась, уставившись в окно:
— Не надо…
Она поднялась со вздохом, подошла к крану, набрала в стакан пенистой грязной воды и поднесла к губам…
— Дианка…не пей воду из крана,…сколько можно тебя…
Макс не успел договорить, как всё содержимое из её стакана резко окатило его лицо.
— За что?
— Макс! – вскрикнула Дианка. – Макс. Что? Что с тобой?! Очнись!!
Она пыталась найти правильные слова.
— Макс….. Я устала.… Понимаешь? Я не железная. И терпение моё не безгранично. Когда-нибудь вот здесь, — она показала на вену у лба, — что-нибудь перетрётся и всё! Я устала от твоих незаслуженных упрёков, от беспрестанных капризов. Я пытаюсь помочь тебе, а ты не идёшь на контакт. Я не знаю, что у тебя происходит. Живёшь своей жизнью, ну и живи. Смотри, Макс. Ой, смотри Макс,… Ты отталкиваешь такую женщину.… Но я не бумеранг. Могу и не вернуться однажды.
— Что такое ты говоришь, любовь моя? – испугался Макс. – Твои обвинения напрасны…
Она подняла руки, чтобы он дал ей договорить, и перевела дыхание:
— Я устала придумывать оправдания твоему поведению. Мерзкому! Слышишь?
Диана закричала, стуча кулаками по его груди:
— Ты меня слышишь? МЕНЯ слышишь? Или только СЕБЯ?
— Успокойся, Дианочка, — взмолился Макс, сделав еще одну тщетную попытку обнять её. «Как она сексуально притягательна сегодня» — почему-то некстати пришла такая идиотская мысль в его голову. Девушка вырвалась из его отчаянных объятий и с плачем умчалась в спальню, захлопнув за собой дверь.

(Visited 26 times, 1 visits today)
14

Автор публикации

не в сети 6 часов

Lady Karina

12K
Осторожно с желаниями...
День рождения: 27 Мая
flagВеликобритания. Город: Харьков
Комментарии: 2413Публикации: 387Регистрация: 04-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • серебро - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ
  • золото - конкурс ЖЕЛТАЯ СОБАКА
  • золото - конкурс НИКТО НЕ ЗАБЫТ

2 комментария к “5 Путешествие «Этюды бабьего лета» — 2 Часть”

  1. Браво, милая хозяйка прекрасного салона! Талантливо и вкусно!
    Как мне нравятся такие ассоциации: «Листья, испытавшие когда-то радость и любовь настоящего лета, думали, что купаются в свежем молочном тумане и смертельно обманывались. Они умирали в безымянном кургане дымящихся душ, и лишь хозяйка-осень служила по ним молебен дождём из багряных слёз».

    0

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *