4 Путешествие «Родом из детства» — 2 Часть

Публикация в группе: \"Страна Литераутрия\" - Путешествие 4 - \"Родом из детства\" (ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКИЙ роман)

foto_60588

Величественная Медведь-гора, всегда пребывавшая в сизом тумане облаков, словно скрывая свой древний возраст, почтенно приветствовала гостей, простирая свои широкие каменные объятия. Дианка показала на сверкающую голубую полоску:
— Смотри, Максик, что это там?
— Чёрное море.
— Мы на море! Ура! И билеты не надо покупать. Побежали?
— Ещё успеете, друзья мои, — из солнечного диска спрыгнул Гайди. Его было не узнать. – Ну, видите ли, в такую жару даже нам – скромным магистрам хочется иногда выглядеть полегче и поярче.
— Яркость в виде пионерского галстука и лёгкость в виде шорт? Браво, магистр! – зааплодировали Макс с Дианкой.
— Думаю, вы не будете возражать, если я вам предложу тоже раз…два…три.
— О, — осмотрела себя Дианка. – А мне нравится. И юбочка, и кофточка и галстук милый…
-Вот теперь слушайте, — Гайди привлёк к себе ребят. – Оставим на время этикет девятнадцатого века, времена флиртов и интриг. Вы в мире детства, друзья. Максу привычен этот воздух, эта эпоха, а Диана не очень знакома с ней, не так ли?
— Верно, магистр, — согласилась Дианка. – Мы попали в самый настоящий пионерский лагерь? Я слышала, было несколько лагерей для лучших пионеров. И один из них назывался Артек в Крыму. Да?
— Вы прекрасно осведомлены, Дианочка. Только лагерем для лучших пионеров он станет позднее, а пока это вообще один из первых лагерей, который Советская власть в заботе о детях создала для активного труда и отдыха пионеров. Собственно, особых заданий у меня к вам нет. Но раз вы уж попали сюда, я к вашим услугам. Просите, куда бы лично вы хотели отправиться?
Ребята задумались. Первой высказалась Дианка:
— Я много читала о пионерах. Мне они кажутся несколько формальными, все на одно лицо, что ли. Только и знают: Будь готов – всегда готов! Муштра: ни шага вправо, ни шага влево. Правильные они какие-то и безликие. Напоминают Герду.
— Кого? – удивился Гайди.
— Герду из «Снежной королевы». Добренькая, слащавенькая, предсказуемая во всём. Вот и пионеры мне кажутся какими-то отретушированными. С одинаковыми чёлками ходят и видите – даже форма у всех одинаковая.
— Понимаю, Диана, — грустно произнёс Гайди.
— И еще. У нас недавно был разговор об Альке. Многие мальчики поколения моего Макса даже хотели быть похожими на Альку. А кто он такой, я не знаю.
Магистр кивнул:
— Для того чтобы вам познакомиться с Алькой поближе, я сделаю вас пионервожатой в его отряде октябрят.
— Годится! — захлопала Дианка. А Макс?
— Располагайте мною как-нибудь! – предложил тот с готовностью.
— Что ж, пожалуй. Вместе с Алькой приехал его отец, инженер Ганин. Я отдам Вас в его распоряжение. Как относитесь к физическому труду в Крымских горах?
— Великолепно, Хранитель! Разомну косточки, — обрадовался Макс.
— Тогда – в путь, друзья!

Высоко в горах рабочие прокладывали водопровод. Нелёгкий труд, особенно во времена еще не вполне спокойные. Ещё слышались отголоски последних взрывов гражданской войны, люди истосковались по мирной и жизни и стали потихоньку отстраиваться, но саботажников и вредителей было немало. Со строительной площадки постоянно что-то пропадало: то сорок лопат исчезли, то деньги, а недавно и уж совсем вопиющий случай произошёл – украли винтовку из сторожки охраны. Инженер Сергей Алексеевич Ганин был призван сюда повысить уровень рабочей дисциплины и ускорить возведение трубопровода. Лагерю нужна была вода.

Сегодня ночью его разбудил тревожный звонок: прорвало трубу и вода затапливает плотину. Нужно было срочно отводить воду, иначе со временем она могла затопить и весь пионерский лагерь. Нужно было разбираться с этой аварией, да и с другими поломками, которые очень уж походили на злостные диверсии. В помощь себе Ганин взял Макса и на мотоцикле они двинулись в путь. Где-то вдалеке слышалось громыхание. Дианка волновалась, не понимая характера этих звуков: то ли дождевой гром, то ли взрывы бомб. «Всегда на сердце жжёт, когда его нет рядом. Интересно, у мужчин тоже так или они намного проще?» — размышляла она.

Дианка тихонько вошла в свою комнату и огляделась. Вокруг была тёмно-синяя мгла, лишь широкая лунная дорожка цинковым блеском проходила через всю комнату и отражала на стене острую тень от спинки стула.  В тусклом сиянии от окна она заметила слегка вздрагивающего во сне мальчика. «Ой, какой малыш. На нашего Миньку похож. Нет. Этот чуть помладше». Чтобы не мешать ему, она обошла кровать, села возле тумбочки и принялась тихонько рассматривать гостя, которого на одну ночь поселили у неё в комнате. «Чудной какой», — улыбнулась Дианка. Она осторожно подняла маленькую коробочку, лежавшую в тапочке малыша, и приоткрыла крышку. Тут же из коробки выпрыгнули два серых кузнечика и исчезли в темноте. «Ой, что я наделала!» — испугалась она, но на лице спящего мальчишки была такая добрая улыбка, что всякая тревога тот час улетучилась. Диане не хотелось спать, и  она сидела ещё долго у подоконника, слушая раскаты грома и наблюдая крупные звёзды за окном.
Почти через час ей почудилось, что мирное, спокойное дыхание малыша прервалось и что-то пружинистое скрипнуло в тишине. Она обернулась и увидела, как мальчик стоял на кровати, держась за железную спинку. Показывая на окно, он спросил:
— Что это?
— Ты Алька?
— Да.
— Тогда это твой папа там работает. Далеко-далеко, но слышится, как будто рядышком. Спи, Алька.
Мальчуган сел на кровати и заболтал ногами.
— Ну, если папа, тогда хорошо. Как тебя зовут?
— Дианка.
Она присела рядом с Алькой. Он осмотрел коробочку и спросил:
— Это ты открыла её или они сами повылазили?
— Я открыла, — честно призналась она. – Я не ожидала, что там кто-то живой есть.
— И испугалась? – воскликнул Алька.
— Очень, — кивнула Дианка к огромному удовольствию малыша.
— Не бойся. Они не кусаются, — он погладил рукой коленку пионервожатой и, забравшись ногами на одеяло, вдруг посерьёзнел весь и спросил:
— Дианка, а у тебя случалась какая-нибудь беда?
— Наверное, нет, — с сомнением в голосе произнесла она. – А у тебя, Алька?
— А у меня, Дианка, очень, очень большая случилась. Только я тебе про неё не сейчас расскажу.
— Хорошо. Скажи, а почему ты с папой приехал? А где ваша мама?
Алька нахмурился и как-то растерянно посмотрел в пустое пространство, словно ища там ответ на вопрос Дианы:
— Мамы у меня нет…
То ли Крымский воздух был такой тёплый, то ли сама ночь располагала к душевному разговору, то ли именно эта тема настолько болезненной была и для неё самой, но у Дианки сжалось сердце. «Видно, это и есть его беда».
— Хочешь, Алька, я расскажу тебе сказку про Пиноккио или про злую Снежную Королеву? – попыталась перевести разговор на другую тему Диана.
— Нет, Дианка. Я не люблю придуманных сказок. Вот у меня есть своя смелая военная сказка.
Его глаза заблестели, и сон как рукой сняло. Она придвинулась ближе и, приложив руку к сердцу, попросила:
— Расскажи мне свою сказку, Алька.
И он рассказал. И был этот рассказ, хоть и по-детски наивный, но это был настоящий рассказ. Да. Настоящий — про смелость, крепкое слово, что твёрже стали, про дружбу и предательство и про сильный характер – совсем не детская сказка. А это была такая сказка….как вам сказать…такая, с которой и по жизни можно идти смело шагая. «Если такие истории нравятся этому шестилетнему малышу», — подумала Дианка, глядя на засыпающего Альку, — «Я теперь понимаю Макса, который говорил, что эти люди были особенного замеса. Если такой герой стал примером для Альки….тогда замечательным настоящим человеком вырастет этот мальчуган. Надеюсь, с ним ничего не случится. Ой! Ведь он мне в дедушки годится. Может быть, и сейчас живёт где-то. Вот здорово бы было. Завтра осмотрю лагерь. Мне здесь уже нравится».

 

А лагерь жил своей жизнью. Где-то проходили спортивные эстафеты, где-то шахматные турниры, какой-то отряд отправился на какую-то «Зарницу», а другие ребята бегали, играя в салочки, а несколько парней в галстуках выходили из столовой. Дианка заметила, как один из мальчиков запустил огурцом в спину одиноко стоявшего переростка-крепыша, явно приехавшего из села. Тот резко повернулся и протяжным обиженным тоном произнёс:
— Что за интерес огурцами в спину швыряться!
Ребята рассмеялись, а маленькая башкирская девочка по имени Эмине, подбежала к одному из этих шалопаев и, выхватив из рук надгрызенное яблоко, стремглав бросилась прочь. Оба парня мгновенно кинулись за ней. «Как здесь по-особенному пахнет, а цветники – шик!» — восхищалась Дианка и, пройдя чуть-чуть, заметила, как свора октябрят гонится за смеющимся Алькой.
— Привет, Дианка, — на ходу закричал он и скрылся в заборе. Дианка рассмеялась и спросила у запыхавшихся детей:
— Что он вам сделал?
— В кастрюлю с компотом жабу пустил. Она так кричала, и он решил, что она пить хочет.
Дианка улыбнулась:
— Вот разбойник! А чего Вы его не поколотите?
— Ага, — ответил один из ребят, — Васька хотел его поколотить, так он приткнулся к стенке, вырвал крапиву да отбивается. Попробуй-ка подойти, ноги-то, ведь они голые.
Дианка громко рассмеялась. А октябрята, забыв обиды, уже неслись на волейбольное поле.

Миновав столовую, она вышла за ворота и, любуясь красотами горных вершин, пошла вдоль горного ручья под высокими туями. Хотелось глубоко вдыхать этот медовый аромат и от этого покруживалась голова, но Дианке хотелось почему-то улыбаться. Тревоги её собственной жизни отошли на очень далёкий план. Слава богу, что грохот в горах прекратился, но она ужасно жалела, что в Литературии не работают мобильные телефоны. Мысли о Максе и об аварии, произошедшей на водопроводе, не выходили из головы. Вдруг она услышала голоса и присев на уступе скалистого подъёма, поняла, что какие-то два мальчика беседуют повыше, а ветер обрывками доносит их эмоциональные слова вниз. Она узнала ребят. Это были те два парня, что кидались огурцом. Звали их Владик и Толька. Невольно Диана прислушалась.
— Толька! А что, если бы мы с тобой были учёные? Ну, химики, что ли. И придумали бы мы с тобой такую мазь или порошок, которым если натрёшься, то никто тебя не видит. Поехали бы за границу. А там поехали бы прямо к тюрьме. Убили бы одного часового. Потом убили бы другого часового. Вошли бы в тюрьму. Убили бы надзирателя.
— Что-то уж очень много убили бы, Владик!
— А что их, собак, жалеть? Взяли бы потихоньку у надзирателя ключи и отворили все камеры.
— И что бы мы сказали?
— Ничего бы не сказали. Крикнули бы: «Бегите, кто куда хочет»!

Дианка смотрела на листву деревьев, залитую солнцем, и слушала эти наивные искренние разговоры. Владик продолжал:
— А если бы белые со всего света собрались и разбили Красную Армию. Тогда бы мы с тобой как?
— Тогда бы и придумали, — нехотя ответил Толька.
— Что там придумывать! – горячился Владик. – Ушли бы мы с тобой в горы, в леса. Собрали бы отряд, и всю жизнь до самой смерти, нападали бы на белых и не изменили, не сдались бы никогда.

«Дааа», — подумала Дианка. – «Эти не сдались бы. В них столько силы. Удивительно. Всё здесь удивительно. Милые ребята. И у каждого уже жизнь за плечами. Судьба целая. Подчас горькая до слёз. Горе старит взрослых. А юных делает взрослее – сразу же. Вот и у Альки. Я и не знала, а здесь все знают: у него была мама – румынская революционерка. Её жестоко убили в тюрьме. Но Алька до сих пор не верит в это. И даже здесь, в Крыму, забираются они с папой высоко-высоко на вершину Аюдага, и Алька просит показать ему, в какой стороне осталась его мама. Дааа…».

После обеда Дианка, как пионервожатая, повела свой отряд октябрят вместе с Алькой в горы. В тени сосновой рощицы решили сделать небольшой привал. Дети сразу же накинулись на улыбчивую добрую Дианку и, повиснув у неё на плечах, просили:
— Расскажи нам что-нибудь интересное.
Дианка подумала-подумала и предложила тогда:
Рассаживайтесь вкруг, и я расскажу вам Алькину сказку. Можно?
— Можно, — позволил горделиво Алька.

-Но только расскажу я вам эту историю своими словами. А если скажу что-нибудь неправильно, то пусть он меня поправит. Итак. В те дальние-дальние годы жил да был Мальчиш-Кибальчиш. Красная Армия далеко прогнала белые войска проклятых буржуинов, и тихо стало на полях и в лугах. Отец работает – сено косит. Брат работает – сено возит. И Мальчишу тоже находилась работёнка. Но вот однажды вечером вышел Мальчиш-Кибальчиш на крыльцо. И почудилось ему, что где-то гремит. А ночью стук в окна. Чёрный всадник прискакал в полном обмундировании, при сабле и папахе. Рассказал, что из-за чёрных гор напал на нас проклятый буржуин. И гонцы зовут на помощь Красную Армию.
Собрался отец и ушёл, сказав на прощанье:
— Я жизнь круто прожил, и, пожить за меня спокойно, видно, тебе, Мальчиш, придётся. Так я говорю, Алька?
— Так. Так Дианка, — тихо ответил Алька и положил свою руку на её загорелое плечо.
— День проходит, два проходит. Нет известий. Вдруг ночью опять слышит Мальчиш-Кибальчиш на улице топот, а у окошка стук. Тот же всадник. Только конь худой, сабля погнутая, да папаха простреленная, а голова перевязанная. И вновь обратился он ко всем идти на подмогу.

Встал старший брат, попрощался и ушёл. Вновь ночью шорох. Видит Мальчиш-Кибальчиш: тот же всадник. Но коня нет – пропал конь, и сабли нет – сломалась сабля, и папахи нет – слетела папаха, да и сам-то стоит – шатается. И просит в последний раз, говоря, мол, нам только бы ночь простоять, да день продержаться. Глянул Мальчиш, а улица-то пуста. Никто не вышел из ворот. Хотел дед старый саблю нацепить, да сил не было. Сел на завалинку, опустил голову и заплакал горько. Так я говорю, Алька?
— Так, Дианка, так. Ещё лучше, чем так, — ответил Алька, подвигаясь к ней еще поближе.
— И бросил тогда клич Мальчиш-Кибальчиш мальчишам-малышам! И собрал он войско вокруг себя. И пошли они на буржуина. Бились-бились буржуины с Мальчишом-Кибальчишом и никак не могли одолеть его. Но вылез откуда-то Мальчиш-Плохиш и сказал буржуинам, что он дров нарубил, сена натащил и зажёг все ящики с чёрными бомбами, с белыми снарядами, да с жёлтыми патронами. Заковали Мальчиша-Кибальчиша в тяжёлые цепи. А Плохишу за измену дали целую бочку варенья, да целую корзину печенья.

 

[i]Собирается Главный Буржуин погубить Мальчишка-Кибальчиша. Но прежде хотел выведать у него Военную тайну – секрет Красной Армии, благодаря которому она непобедима, сколько с ней не бейся. Не открыл он тайну, только сказал, рассмеявшись в лицо буржуинам:
— Есть и могучий секрет у Красной Армии. И когда бы вы ни напали, не будет вам победы. Есть и неисчислимая помощь, и сколько бы вы в тюрьмы ни кидали, всё равно не перекидаете, и не будет вам покоя ни в светлый день, ни в тёмную ночь. Есть и глубокие тайные ходы. Но сколько бы вы не искали, всё равно не найдёте. Ничего Малчьиш-Кибальчиш не сказал им больше.
— Что же это за такая непонятная страна, в которой даже такие малыши знают военную тайну и так крепко держат своё твёрдое слово?

И погиб Мальчиш-Кибальчиш. Но как громы загремели боевые орудия. Как молнии засверкали огненные взрывы. Как ветры ворвались конные отряды, и как тучи пронеслись Красные знамёна. Это так наступала Красная Армия. И в страхе бежал разбитый Главный Буржуин, громко проклиная эту страну с её удивительным народом, с её непобедимой армией и с её неразгаданной Военной тайной. А Мальчиша-Кибальчиша схоронили на зелёном бугре у Синей Речки. И поставили над могилой большой красный флаг.[/i]

Дианка закончила рассказ. Над поляной повисла тишина. И в этой тишине, глядя на затаившиеся лица ребят, Диана впервые за время пребывания здесь, в лагере, поняла, что она очень их всех полюбила. Впервые она уверенно осознала, что ни один из них не совершит ничего преступного в своей жизни, потому что есть такие сказки, есть такие примеры, есть такие Мальчиши-Кибальчиши, которые живут среди них же. Им предстоят годы испытаний, Отечественная война, многие из них не вернутся, потому что не испугаются, потому что не выдадут, потому что пойдут спасать свою родину – родину, в самом искреннем значении этого слова. Вспомним их бессмертный подвиг…Вспомним….Вечная память им и вечная слава….

Дианка с Максом превратились в двух дельфинов, соскучившихся по родной стихии. Море было сегодня с небольшой волной, на зелёном ковре которой брызгались и танцевали счастливые морю, солнцу, лету мужчина и женщина.
«Ах, это море, зачем зовёшь куда-то?
Ах, Посейдон, к ногам плеснувший злато!
Опутала меня твоих страданий тина,
Прости, но у меня есть свой мужчина».

Радостные, уставшие и заметно посвежевшие влюбленные загорали на пляже и беседовали:
— Хороший мальчуган Алька, правда? – неожиданно спросила или даже не спросила, а утвердительно произнесла Дианка. Спасибо тебе, котик, за такое Путешествие! Я целый день хожу с ними, слушаю их, смотрю, как они дружат, о чём спорят, из-за чего ссорятся. Не скажу, что всё мне нравится здесь в их Пионерии. Ты же знаешь, что я и сама-то еще ребенок и против железной дисциплины к себе самой. Мне подурачиться – хлебом не корми, но я была поражена тем, что в них, а особенно в Альке есть какая-то потерянная нами чистота и искренность. Да-да: чистота и искренность. Они мне так доверительно всё рассказывали, как будто делились последним своим сокровищем и верили, что я их не предам. И мне – взрослому человеку было стыдно соврать кому-то из них. Представляешь? Такое впервые со мной! Правда.
Мне пришла в голову мысль, пока я возилась с ними: Детям, чтобы заинтересоваться чем-то серьёзным, важно воспринимать всё происходящее через какую-то игру. Сначала им нужно предложить правила, при этом ребёнок примет только те, которые впишутся в его личное мироощущение. А со временем он сам начнёт устанавливать свои правила. Но это будет уже потом, когда он станет взрослым. Детские игры легко переходят во взрослую жизнь, — правила меняются, но то, что было приобретено в детстве, остаётся. А вот что было приобретено – вот вопрос!
— Слова не девочки, но взрослой женщины!  — улыбнулся Макс.
-Да ну тебя! Я вовсе не шучу. Когда еще мне дадут шанс быть серьёзной? Только во второй главе, обычно, благодаря нашему «доброму» автору. Я доскажу: Если ты был подлецом, даже будучи пионером, то и во взрослой жизни ты будешь играть подлеца, причём «играть» не в буквальном смысле, а в смысле «быть» им на самом деле.
— Совершенное верно, — поддержал Диану Макс. — Но если с детства в тебя были заложены иные качества, — как то честь, защита слабых, борьба против несправедливости, воля к победе, крепкая дружба, и не важно как их называть: присягой пионера или родительским воспитанием — это уже ценности, святыни, за которые повзрослевшие дети готовы будут и жизнь отдать. И ведь отдавали и отдают…. Неважно при этом обязательно быть пионером. Важно оставаться человеком.
— Удивительно, — произнесла Диана, покрывая голову панамкой. – Хороший мальчуган Алька.

Макс был безмерно рад, что вот именно так всё восприняла Дианка и, в общем-то отдохнула здесь душой, возможно даже приобрела или же добрала то, что упустила в своём детстве. Всё же Аркадий Гайдар — автор повести «Военная тайна», где находились сейчас наши путешественники, — великий писатель. Если внимательно его читать, а не вяло восклицать, что это, мол, детский писатель, что это не серьёзно, то можно с уверенностью заявить: Нет, это серьёзно, друзья! Его книги раскрывают такую необъятную душу ребёнка, помогают понять такие тончайшие нити взаимоотношений с детьми, что игнорировать это никак нельзя.
А понять душу детскую….что уж говорить! Ведь глазами ребенка на нас смотрит Ангел. Ведь отношение ребенка – это отношение Мира к нам, ведь прижавшееся к вам тело ребёнка – это и доверившая себя вам чистая душа. А доверие ребенка ко взрослому – это…это дорогого стоит. Почитайте Гайдара да и других детских писателей тех лет. Именно сейчас, когда вы повзрослели. Перечитайте, прошу вас. И не пожалеете. Вы незаметно почувствуете, как что-то внутри вас теплеет и что-то открывается такое, что было до сих пор блокировано. Может быть, это чистота и искренность? А? Или что-то иное. Доброго вам отношения детей, мои дорогие читатели.

 

Дианка, улыбаясь, провела нежной ладонью по груди Макса и, щурясь от солнца, спросила:
— А что там в горах, где ты был? Устранили аварию?
— Да. Вода скоро пойдёт по трубам и в лагере забьют фонтаны, будут бассейны, вода пройдёт через специальные очистные фильтры, и не надо будет искать где-то родники. Всё хорошо. Вот только…
— Что «только»? – насторожилась она.
Макс, повернувшись на бок к ней, отвечал:
— А ведь действительно вредители были в то время. Не все, но были. Нашелся и здесь один. Вор оказался.
— Кто такой?
-Некто Дягилев, десятник. Это из-за него и авария произошла, и деньги он воровал, списывал старые материалы, а сам продавал их, и винтовку украл, спрятал в пещере, пока её не обнаружили ребята-пионеры.
— Ужас, — возмутилась Дианка. – И что же с ним будет?
— Ганин арестовал его. Теперь будут судить. А суды в то время у нас были жёсткие.
— Да уж, — вздохнула она. – Конечно, не все приняли Советскую власть.
— Да не в этом дело. Если человек – вор, он при любой власти останется вором. Тут уже от человека зависит…
Макс не договорил, как перед ними появился Гайди.
— Ну, как, друзья мои? Как отдыхается?
— Водичка, солнце и мы сами – всё просто замечательно! – весело заявила Дианка.
— Вот и чудесно…вот и чудесно, — улыбнулся в ответ Хранитель. — Обещается быть гроза. Да и дома вас, наверное, заждались, — уклончиво произнёс он.
Дианка удивилась:
— Помилуйте, магистр! Мы ведь только недавно приехали.
— В самом деле, — вмешался Макс, сдувая божью коровку с бедра Дианки. – Когда еще мы в отпуск поедем? У нас скоро зима, а тут рай, да и только. Куда торопиться? Может, нам еще в Ялту рвануть?
Гайди присел рядом и тихо спросил у Макса, так чтобы не слышала Диана:
— Мой друг, Вы читали «Военную тайну» Аркадия Гайдара?
— Конечно. В детстве. Даже фильм смотрел.
— И помните, чем заканчивается…
Макс побледнел. Его словно ужалила змея. Он моментально бросил тревожный взгляд на мирно лежащую на покрывале девушку, которая была мыслями далеко-далеко за солнцем – в счастливой сказке, даже не подозревая, что эта сказка скоро должна закончиться, и, увы, совсем нерадостно. Макс торопливо кивнул, делая знак магистру больше не продолжать.
— Лапа, — наклонился он к шее любимой. – Нам действительно пора. Книга заканчивается, как и всё хорошее. И пусть мы уедем отсюда с лёгким сердцем.

Она протянула ручки к нему и, обвивая Макса за шею, нежно притянула его к себе, увлекая поцелуями и наслаждаясь его мощной властной энергией над ней. Она уже прикрыла глазки, стремясь загоревшим личиком к его губам, как он чуть отстранился, ловя её удивлённый обиженный взгляд.
— Милый, мы еще на море никогда не были вместе….муррр….
— Искусительница моя, — прошептал Макс, жадно целуя её пальчики, прикусывая мочки, и от её вздрагиваний сам безумно возбуждался. И только титаническими усилиями заставил себя воздержаться. Он привстал и сказал:
— Солнышко, мы еще приедем сюда. Обещаю тебе. Обязательно приедем в Крым. Но сейчас….нам надо торопиться. Мы здесь себе не принадлежим, пойми.
Дианка надула губки и воскликнула:
— Какие вы оба противные!
Она вскочила и стала одеваться.
— Но попрощаться с Алькой вы мне не запретите!
И Гайди и Макс пытались что-то возразить ей, но разве удержишь стрекозу, если в руках нет хотя бы сачка. Дианка побежала к скалам, оборачиваясь и показывая язык мужчинам, весело запрыгала дальше. Она пробиралась по горной тропе, где-то там впереди слышался эмоциональный диалог, какой-то шум, но Дианка думала об Альке, о том, что она ему скажет напоследок, и она страшно огорчалась, что не может ему ничего подарить на память. Но потом, поискала что-то в волосах и вытащила заколку в виде кузнечика. «Подарю ему её. Пусть вспоминает наше знакомство». Вскоре, она уже увидела Сергея Алексеевича Ганина и поспешила.

За несколько минут до этого, пьяный брат вора Дягилева встретился на горе с Ганиным.
— Зачем брата посадил? Лучше отпусти, а то хуже будет!
— Брат твой кулак и вор – туда ему и дорога. Ты будешь вором, и ты сядешь.
— Брат – вор, а я вовсе бандит! – дико выкрикнул пьяный, и, схватив с земли тяжёлый камень, он что было силы запустил в Сергея.
Посыпался град камней и он услышал, как сзади хрустнули кусты и кто-то негромко вскрикнул.
— Стой! Назад! Назад, Алька! – в страхе закричал Сергей, и, вырвав из кармана браунинг, он грохнул по пьяному. После этого он подбежал к мальчику, у которого камнем был пробит висок, и затряс его за плечи:
— Алька, ты, пожалуйста, вставай.
Алька молчал. Тогда Сергей вздрогнул, осторожно положил Альку на руки и, не поднимая обороненную фуражку, шатаясь, пошёл в гору.

А навстречу торопилась Дианка. За ней бежали Гайди с Максом. Она помахала папе Альки и подойдя ближе, весело спросила:
— Ну что, вот и я! Ой, а Алька заснул? Устал гулять и уже спит?
Сергей мрачно ответил:
— А он, кажется, уже не спит.

Дианка пошатнулась, губы беззвучно ловили воздух и оцепенение сковывало тело. Она замотала головой, ища кого-нибудь рядом, боясь рухнуть прямо на камни. Её тут же подхватил Макс.
— Макс….Макс! Этого не может быть…. – захрипела Дианка, — я не хочу этого. Не хочу же! Понимаешь!
Слёзы катились градом. Она уткнулась в грудь Макса и беззвучно дёргалась от рыданий.
— Хочу домой, — сквозь боль зашептала Дианка.
— Конечно, любимая. Конечно…
Диана подошла к Сергею, протянула ему заколку и сказала:
— Пусть это останется с вами. Я хотела это Альке…чтобы….на память  обо мне…Спасибо вам за него…

А Сергей Алексеевич еще долго стоял на дороге и прощался с добрыми друзьями своего сына, уходившими вдаль, в высоту – в своё время.
Он не знал, что теперь его Алька со своей военной тайной навсегда останется с Дианкой и Максом, и хорошо, если он станет другом и их детям и внукам также…

(Visited 42 times, 1 visits today)
8

Автор публикации

не в сети 2 часа

Lady Karina

12K
Осторожно с желаниями...
flagВеликобритания. Город: Харьков
День рождения: 27 Мая
Комментарии: 2413Публикации: 387Регистрация: 04-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • серебро - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ
  • золото - конкурс ЖЕЛТАЯ СОБАКА
  • золото - конкурс НИКТО НЕ ЗАБЫТ

4 комментария к “4 Путешествие «Родом из детства» — 2 Часть”

  1. Гайдар — далеко не детский автор, в его произведениях слишком много взрослого. На этих книгах выросло несколько несгибаемых поколений, богатыри — не вы… Большинству из нынешнего не понять. Очень люблю этого писателя!

    0
    1. "Голубая чашка", "РВС", "Чук и Гек", "Бумбараш", "Горячий камень", "Судьба барабанщика" — это некоторые их тех, что мы должны были прочитать за лето! И правда, перед глазами были настоящие люди, а не какие-то выдуманные уродцы!…Мне ещё нравился "Васёк Трубачёв и его товарищи" В. Осеевой! Тоже — сама жизнь! Так переживали за ребят, которых война застала в лагере! 

      0

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *