4 Путешествие «Родом из детства» — 1 Часть

Публикация в группе: \"Страна Литераутрия\" - Путешествие 4 - \"Родом из детства\" (ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКИЙ роман)

foto_60531

Текст, выделенный курсивом в Путешествии 4, является оригиналом из повести А.Гайдара «Военная тайна»

Макс нетерпеливо барабанил костяшками пальцев по оплётке руля. Через двадцать минут начинался фильм по телевизору, который он смотрел последний раз в далёком детстве. Он остался настолько впечатлённым с тех самых лет, что и сейчас даже помнил, при каких обстоятельствах это происходило: где он сидел, какая мебель стояла в комнате, какой формы были ссадины на коленках и даже как выглядел зимний пейзаж за окном. Малыш Макс ёрзал на скрипучей кровати «Юность» и периодически бурчал тогда на совсем ещё молодую маму, которая то и дело мелькала перед глазами – то ей приспичит бежать на балкон развешивать бельё, то на кухню возвращаться следить за гречневой кашей на рассекателе. А он сидел, не отрываясь от экрана старенькой «Берёзки» и не обращал внимания ни на призывы соседа Лёхи выйти на лыжах, ни на предложение старшей сестры Людки начать наряжать ёлку. Куда там! Ведь пока четыре друга отправлялись спасать Констанцию и королеву, подлый предатель Бонасье успел таки доложить кардиналу о планах Д’Артаньяна и теперь друзьям придётся встретиться с полчищами гнусных гвардейцев. Как мушкетерам удастся добыть эти проклятые подвески? Чем им помочь? Вдохновлял весёлый задор и крепкая мужская дружба рыцарей плаща и шпаги:

 

Нас четверо. Пока еще мы вместе.

И дело есть. И это дело чести.

Девиз наш – Все за одного!

И в этом наш успех!

 

Прошло больше двадцати лет…. Давно уже зажили коленки, мама заметно постарела, да и в зимнем пейзаже за окном чего-то не хватает. Наверное, снега – того пушистого и вкусного. Многое утекло с тех пор из жизни. Кое-что и сквозь пальцы. Но герои остались. С ним. Навсегда. Вероятно, они что-то значили для Макса в жизни, если он так спешил опять домой – к ним? Можно порассуждать на эту тему и ответить: Да, значили. Такие слова, как честь, дружба, непримиримость к злу, жажда справедливости – для многих пустые слова. Для Макса – нет. Они всегда были наполнены содержанием. И когда стоял один ночью против трёх гопников, защищая честь и жизнь незнакомой девушки, и когда продал две своих гордости и объекта зависти многих — только появившийся тогда в магазине первый видеомагнитофон «Электроника ВМ-12» вместе с шестискоростным велосипедом «Спринт», чтобы добыть денег на срочную операцию друга и даже тогда, когда выступал в суде свидетелем в защиту студента, обвиняемого в одном тёмном убийстве, и в связи с этим подвергался всяческим угрозам по телефону, но ничего – выдержал. Правда, одногруппнику не помог, увы. Но вот было что-то в Максе от мушкетёрского девиза: Один за всех и все за одного! Конечно, над этим можно посмеяться: взрослый человек и такие странности в «Вашем-то возрасте, Макс Валерьевич. Какие, право, мушкетёры»!

 

Странности ли? Имеют ли возраст вечные понятия, о которых я говорила выше? Или мы честны, храбры и достойны только в годы юности безусой — от пяти до пятнадцати? Да и ой ли… Эээ…вон, кстати, посмотрите на перекрёсток, что у самого Барабашовского рынка, пока «девятка» Макса ждёт зелёный свет. Дорога пуста и невинна. Одинокую «зебру» никто пока не топчет, вот только старенькая бабушка, пригибаясь под тяжестью двух сумок, скорее всего с консервацией, робко пытается перейти дорогу, но никак не решается. Она плохо видит и не понимает, какой свет горит. Из джипа выглянул круглолицый мужчина лет сорока двух и крикнул:

— Бабуля, давай. Поторопись! А то внуков не увидишь.

И только старуха шагнула с бордюра на проезжую часть и прошла несколько метров, как то ли от волнения, то ли от немощи в руках, но сморщилась, застыла и присела на корточки, да никак не могла сдвинуться с места. Ещё и выронила палочку из рук, и та покатилась, тарахтя себе по зебре, а замерла посредине у самых колёс рычащей Тойоты. Дорогу переходили два школьника, лет тринадцати. Бабушка обратилась к ним, мол, помогите ребятушки хоть сумки перенести. Макс перевёл дыхание от радости, что наконец-то и помощь подросла, сейчас поможет бравая молодёжь и пойдёт себе дальше, скромно отвечая бабушке, мол, не стоит благодарности. Но уже через две секунды приступ дикой ярости охватил его так, что он чуть не вырвал руль из блока. Дремавшая на переднем сидении Дианка даже испугалась. Подростки рассмеялись бабке в лицо, один из них ботинком плашмя ударил по её сумке ногой, и внутри что-то треснуло, похожее на стекло. Дойдя до середины, один из парней зашвырнул ногой её палку метров на двадцать, и та затерялась где-то на другой стороне дороги в кустах крапивы. И они, как ни в чём не бывало, даже гордые своей крутостью и наглостью, побежали через дорогу.

 

10…9…8… Светофор готовился покраснеть – то ли от стыда, то ли служба такая. Макс вырулил из ряда и, выехав на встречную полосу, объехал первую машину перед зеброй, повернул направо, перегородив дорогу целому потоку. Он быстро выскочил из салона, подбежал к плачущей бабке, которая уже почти лишилась сил, и, стараясь всё делать быстро, схватил обе сумки в одну руку, а старуху сунул под мышку и похромал через полосу под злобные выкрики водителей и пищащих клаксонов заблокированных авто. Дианка тоже выбежала из «девятки» и кинулась собирать под колёсами машин рассыпавшуюся из сумки старухи картошку.

 

3…2…1… Круглолицый мужик из джипа, который торопил бабку, тут же вывернул из ряда и развернул свою громадину со своей стороны поперёк встречной полосы, усилив оркестр пищалок еще на две октавы. Теперь уже две машины стояли перпендикулярно движению справа и слева. Из машины выбрался хозяин и двое его друзей. Сорокалетние амбалы ринулись через дорогу догонять подростков. И таки догнали тех. Минуту спустя очень расстроенные школьники перерыли всю крапиву в поисках палочки старухи и нашли и её и несколько других. А что было с ними потом.… Ну, как вам сказать…. Признаюсь только, что никто из свидетелей того инцидента не осуждал владельцев джипа.

 

Макс, конечно же, опоздал на фильм, но ни капельки не расстроился из-за этого. Ему стало обидно другое. В голову пришла строка из Лермонтова, но он её перефразировал: «Печально я гляжу на это поколенье!» Не в состоянии отойти так быстро от происшедшего, до самого дома они ехали молча: Макс — в противоречивых чувствах, Дианка – нет. У неё было лишь одно чувство – гордости за своего мужчину. Весь путь она не отрывала от него восхищённых глаз.  Единственное, что она сказала за всё это время ему: «Таких как ты, уже не делают». На что Макс с глубинной долей грусти ответил: «Просто я родом из детства…моего детства».

Подъезжая к дому, Макс взглядом искал свободное место, где поставить машину, так как его любимая площадка под вишнёвыми деревьями была уже занята. Протянув чуть дальше от своего подъезда, он заехал на бордюр, и объезжая песочницу, спустился к тополям в небольшую ложбинку. Место тоже довольно удобное и относительно безопасное.

— Выгружаемся, лапа, — бодро сказал он и услышал пронзительный вскрик Дианки:

— Макс!

Он резко последовал глазами за её пальцем и увидел, как за торцом дома трое старшеклассников лупят их соседа по этажу Миньку. Его свалили в грязь и он, закрывая лицо руками, что-то кричал и только сжимался, чтобы как-то смягчить удары. Ему было лет восемь, а парням явно на пару лет больше. Один из них сорвал кепку с головы Миньки и закинул её на дерево под радостное улюлюканье своих дружков.

— Макс! Почему мы сидим? – удивилась Дианка, продавливая сиденье от прыжков на месте.

— Сейчас, еще секундочку. Вот. Смотри.

Они услышали пронзительный писк и подбежавшая к драчунам девчонка Минькиного возраста, ножкой грозно затопала на месте:

— Перестаньте! Я сейчас брата позову! Он в милиции работает. Отпустите его дураки!

-Давай сыпь отсюда, — крикнул один. Он слегка оттолкнул девочку и продолжил мутузить бедного Миньку.

— Вот теперь пора, — сказал Макс и выскочил из машины. Со словами: «Тоже мне, психолог», Дианка последовала за ним.

— А ну, орлы! – зычно крикнул взрослый дядька Макс, и шантрапа пустилась врассыпную.

Дианка подбежала к поверженному, подняла Миньку и принялась его отряхивать вместе с его заступницей.

— Это Юрок с дружками из соседнего двора. У него отец сидит, а мать самогоном торгует.

— Как тебя зовут, спасительница? – улыбнулась Дианка, удивившись таким глубоким познаниям из жизни жителей окрестностей.

— Викуля.

— Так-таки и Викуля? – иронично спросила Диана.

Девочка засмущалась и продолжала отряхивать растрёпанного Миньку.

— А мне кажется, — сказал Макс, — тебе больше подойдёт Виктория – победа!

 

Минька, бледный с грязным лицом отворачивался в сторону. Ему было больно, и ему так хотелось заплакать. Он смотрел на Макса и уже скривил губы, готовясь к разряжению напряжения, но Диана повернула его лицо к себе, и он приложил усилия, чтобы сдержаться, оставшись с искаженным выражением лица. Она вытерла ему нос платком, осмотрела лоб, а он снова настойчиво отвернулся, чтобы ему дали таки поплакать. «»Оставьте же меня» — просили его глаза. Он вновь сделал гримасу ртом и прищурил глаза, чтобы выплеснуть горючую боль, но тут уже Вика с другой стороны заглянула и решила, что у Миньки неровно сидит чёлка. Она тут же принялась поправлять её детской расчёской. Он вновь сжал губы и закрыл глаза, представляя, что уже плачет и что ему становится от этого значительно легче.

Наблюдая за страданиями мальчика, Макс поразился: «Ээээ…да тебе стыдно показать слёзы женщинам…. Характер. Значит, не всё потеряно, мужик». Он поднял Миньку на руки, отстранив от него дам со своими кудахтаньями и твёрдо сказал:

— А ну-ка, девочки. Оставьте нас наедине. У нас мужской разговор.

— Вот еще, — сделала глазки Дианка. – Ладно, пошли Викуль, пусть разбираются.

Макс присел на корточки перед Минькой и решительно сказал, глядя прямо в глаза пареньку:

— Ну! Теперь плачь.

— Не буду, — буркнул Минька.

— Молодец. Рассказывай.

Растирая грязным кулаком воспалённые глаза, пацан не стал делиться с дядькой пережитым, но видно было, что он сильно переживает. Лишь одна фраза выпала из Миньки в пустоту, сгорая от стыда:

— У меня была тайна… мне доверили….друг доверил, а я….я испугался и всё им выдал….

 

Вечером, когда Дианка на всю кухню трещала в телефонную трубку, рассказывая оглохшей подружке Кристине об их дорожном приключении, Макс, забравшись с ногами на диван и примостившись в углу на облучке, автоматически переключал каналы телевизора, сосредоточённо погружаясь в глубины тягостных раздумий. В конце концов, он мысленно сказал себе: « — Да! Надо поговорить серьёзно».

 

На этой осознанной мысли его отвлекла какая-то бравая детская песня из Советского патриотического мультфильма на канале «Старое Кино», где нарисованный красноармеец с уставшим почерневшим лицом стучал в окна людей, призывая встать их всех на последний бой с проклятым Буржуином: «Нам бы только один день простоять, да ночь продержаться». И вышел тогда на крыльцо Мальчиш-Кибальчиш…И была у него тайна… Макс вновь задумался, и поначалу невидимый, а лишь осознаваемый свет приподнял его дух и затем глаза наполнились какой-то озарённой возбуждённой решимостью. «Да! Это именно то, что нужно Миньке! Именно то».

 

Дианка, с вазой полной клубники со сметаной и сахаром, вбежала в комнату и плюхнулась рядом с Максом в коротком китайском халатике.

— Ням-ням, — прищурилась она и поставила вазу на его колени. – Ой, котик, Кристина меня просто заговорила по телефону. Я так устала от этой болтушки.

— Да-да. Я слышал, как именно она тебя заговаривала.

Они рассмеялись, жадно набросившись на любимое лакомство, а клубничный сок стремительно стекал по кистям рук кривыми струйками, которые в детстве, конечно же, были настоящей кровью от смертельных ранений, и, перетекая в ложбинки запястий, растворялись, оставляя прозрачные липкие следы.

 

Отложив пустую вазу на спинку дивана, Макс схватил руки Дианки и принялся проводить по кровавым струйкам языком, спасая принцессу от какой-то неизвестной взрослым, но обязательно зримой для детей существующей опасности, а она подпрыгивала от острых щекоток своего принца. Но постепенно дыхание попрыгуньи стало учащаться, и губы сами приблизились к лицу своего спасителя, а благодарный поцелуй был чудесной прелюдией к романтическому вечеру.

 

Через час, нежась на шёлковой простыне и наслаждаясь истомой на груди любимого, она что-то тихо напевала и думала, что она самая счастливая на земле, как в детстве. Макс, поглаживая по шикарным прядям волос Дианки, касался ладонью её лица и получал горячий поцелуй в мочки пальцев.

— Лапа, знаешь, я думаю о Миньке, — неожиданно признался он. Дианка чуть приподнялась и удивилась:

— Да? А что с ним?

— Загрустил он. Сник совсем. Вообще не только о нём. Ты вот какие книжки читала, когда маленькая была?

— Ну, сказки в основном. Потом всякую фантастику, — и «Нарнию» и «Хоббита». Да много чего такого. А, забыла! «Снежная королева». Я забывала всё на свете, когда читала эту сказку или смотрела фильм.

— И видела себя прекрасной Гердой?

— Ты не поверишь, ненавидела эту слащавую преснятину. Серая она какая-то. Правильная, аж тошнит. Моим кумиром была сама Снежная королева. Один мальчик, влюблённый в меня по уши в пятом классе, заболел воспалением лёгких, после того, как просидел в холодильнике целый час.

— Зачем же?

— Я ему поставила такое условие: если хочешь быть моим кавалером, будь любезен, покажи, на что способен для своей Снежной королевы. Он понял как-то по-своему. А ты что читал?

— У нас в основном были военные книги-мемуары или если что-то изредка появлялось за двадцать килограмм макулатуры. Я всё это проглатывал. Но как я обожал «Трёх мушкетёров»! Мы все «болели» Дюма. Понимаешь, я убеждён, что книги, которые мы читаем в детстве, они – как зёрна! Чем засеешь поле, то и пожнёшь потом. Вот видишь, те мужики, что меня поддержали сегодня на дороге. Ну, те – из джипа. Ведь вылитые бандиты. А сразу почувствовали несправедливость. В них проснулось что-то из детства, что-то рыцарское, азартное. Кто-то просил о помощи, и они ринулись кого-то спасать, наказывая врага. Может в детстве они и лазили по соседским садам воровать яблоки, а может и похлеще было, но! Обижать детей, женщин и стариков! Это было табу для пионеров.

— Для пионеров? – вскрикнула Дианка. – Но это же коммунистическая пропаганда, Макс.

-Ты эту фразу произнесла ведь не обдуманно. Никто не возражает, что пионерская организация составляла часть идеологии, но разве нам — детям, это важно было? На самом деле в клятве пионера заложены чёткие нравственные принципы воспитания настоящего человека. Да-да, не удивляйся. Будь честным перед собой и другими. Не предавай, держи своё слово. Защищай женщин и детей, люби свою родину, семью. Поддерживай слабых и уважай стариков. Будь скромен на словах, но щедр на деле. Какая же тут идеология? Идеология настоящего человека – да. Идеология настоящего мужчины – согласен. Наивность? В чистом виде – безусловно. Но это лишь основа, первый раствор. Потом будет жизнь – взрослая, непростая, со своими головокружительными виражами и неожиданными ударами. Выдержишь? При такой основе, да при таком замесе – да. Выстоишь? При такой идеологии – запросто. Вот тебе и идеология. Для нас, детей, важна была романтическая военная героика. Ты обрати внимание: все игры были про «войнушку» или близко привязаны к этой теме. Даже «в  прятки» – это тоже про войну.

— Ну, конечно, — улыбнулась Дианка. – Не хватало ещё, чтобы мальчишки играли в кухню, куколки, больничку.

— Вот! Кстати, ваши больнички – это те самые госпитали, где вы спасали нас, как будто раненых героев, накладывая на наши ссадины подорожники, словно бинты. Мы всегда были героями Д’Артаньянами, а вы — Констанциями, ну или Дульсинеями. Романтика. Казалось бы, мелочи…. Но недаром пел Высоцкий:

 

Детям вечно досаден их возраст и быт

И дрались мы до ссадин, до смертных обид

Но одежды латали нам матери в срок,

Мы же книги глотали, пьянея от строк.
Липли волосы нам на вспотевшие лбы,

И сосало под ложечкой сладко от фраз.

И кружил наши головы запах борьбы,

Со страниц пожелтевших слетая на нас….

 

А потом ребята, воспитанные на таких книгах, от которых пьянило и сосало под ложечкой, а среди них были и, например «Тимур и его команда», шли на Отечественную в 41-ом. Не за идеологию, а за свой дом, семью, за мирную жизнь, потому что в сердце у них были свои идеалы, свои понятия и о чести, и о дружбе и о справедливости….. Саша Матросов, Зоя Космодемьянская, молодогвардейцы, пионеры-герои, комсомольцы-герои…..

 

Если путь, прорубая отцовским мечом,

Ты соленые слезы на ус намотал,

Если в жарком бою испытал, что почем,

Значит, нужные книги ты в детстве читал.

 

Дианка замерла на груди своего мужчины не от восхищения, хотя и от него тоже, а от того, что вдруг увидела в Максе свойство, о существовании которого даже не догадывалась – он был неисправимым романтиком в душе и благородным мужчиной в жизни. А тот всё увлечённо продолжал:

— И вот сегодня я смотрел на расстроенного Миньку…и ты знаешь, ему было стыдно. Стыдно, понимаешь?

-Понимаю, — тихо прошептала девушка, крепче прижимаясь к Максу.

— А знаешь, почему? Потому что он предал товарища, выдав их тайну, чтобы только его не били. Ему не хватило духа. Не хватило понимания того, ради чего ему надо хранить какую-то тайну. Не хватило смысла, не хватило твёрдости воли. Да и настоящую дружбу он, видать, не познал пока. Не хватает ему героев, понимаешь? Что они читают? Что они смотрят?

— «Властелин колец», «Гарри Поттер»…

— Вот-вот. Нереальное. Фантастическое. А почему? Почему уходят от себя – реальных? Потому что их самих – настоящих в этой жизни пока еще нет. Потому что не знают, какими они должны быть. Потому что хотят укрыться от окружающего мира несуществующим волшебством, иллюзиями, магическими способностями – всем чем угодно, каким угодно заменителем, только бы не оригиналом. Возможно потому, что ничего оригинального пока из себя не представляют? Вот, придет, мол, кто там…..эээ….

— Гэндальф, — подсказала Дианка.

— Да. И? Спасёт? А теперь скажи, где они в жизни – эти Гендальфы? И дети растут слабаками и духом и телом, потому что считают, что спасает мир только волшебная сила, и поэтому ничего не предпринимают, чтобы самими стать такими волшебниками в реальности.

— А где же тогда в жизни твои Тимуры с их командами?

— Вот! Ты их видела сегодня, в джипе. Наше поколение! Не смейся.

— Не скромничай, котик. Ты тоже из них.

— Неважно. Главное, что мы выросли на хороших примерах. Нам было на кого равняться из жизни, а не из мира фантазий. Мы знали, что и Тимур и Мишка Поляков из «Кортика» и все другие, наверное, существуют; что они, возможно, живут где-то в другом городе, ходят в такую же школу и у них не жизнь, а сплошные приключения с подвигами! И мы хотели подвигов. Ну а сейчас…сейчас нет для детей героев, которым бы они подражали или верили и которые бы вдохновляли их. Быть агрессивными психами-боевиками, которые пешком обгоняют несущиеся на полной скорости машины или останавливают ладонями пули – это да, сколько угодно! но учить чести, достоинству, держать своё слово, уважать стариков и защищать женщин не ради бравады, а потому что они не могут иначе? Понимаешь: не могут иначе. Таких нет. Поэтому и мужчин мало осталось. Не по половому признаку. Как же они станут мужчинами с Гендальфами и Терминаторами?

— Что ты предлагаешь, мой герой? – спросила Дианка и потёрлась нежной щёчкой о грудь своего мушкетёра.

—  Я хочу, чтобы у Миньки появился герой. Пусть из моего детства. Неважно! Герои не стареют. На то они и герои.

— Да, милый, — шептала она, — целуя Макса в подбородок. – Пусть появится…

— Я хочу, чтобы он стал смелым и сильным духом.

— Конечно…ммм…смелым и сильным…, — нежно протянула она, проведя рукой по его животу, вниз к паху и стала поглаживать ладошкой  напряжённый мужской нерв…

— ….и чтобы….чтобы научился держать слово и умел защищать девочек, стать для них рыцарем….совершать…совершать подвиги….лапа….сейчас зарычу на тебя…

— Зарычи, мой рыцарь…мне хочется твоего подвига …. — задышала в ухо Макса Дианка, прижимаясь ножкой к его бедру. – Прямо сейчас….. – Она сжала его пульсирующую плоть и глубоко застонала…

— Я разобью тебя на осколки, ледяная красотка. Трепещи же, злая Снежная королева! – весело угрожал благородный рыцарь.

— Как ты смеешь, дерзкий мальчишка! На колени перед своей Великой Госпожой! Нет.…нет…Ах….а…а…а.. – умоляла пленённая королева, содрогающаяся от смертельных огненных укусов беспощадного жала в своё ядовитое манящее лоно, истекающее сладкими соками любви, разрываясь от счастья на тысячу мелких расплавленных дождинок. -Ах….спасите….я больше не буду…не бу….ах….таю….таю…….ююююю…..ах…..а..а…..

 

Спустя время, вновь опустошённые, растворённые и расслабленные, они разбросались по смятой постели и, касаясь друг друга ногами в воздухе, выделывали пальчиками разные причудливые фигурки и смеялись, пытаясь разгадать, что бы они значили.

 

-Я дам ему почитать одну детскую книжку, — сказал Макс.

— Откажется.

— А фильм?

— Неа. Вот если бы он…если бы взять его с собой – в Литературию, а? Но, увы, нельзя. Шкаф открывает дверцы только нам с тобой. И это бабушкино условие нерушимо. Слушай, котик! А давай напишем ему письмо!

— Письмо? – заинтересовался Макс.

— Да! Да! – Дианка в запале вскочила и радостно подпрыгнула. – Когда-то, когда я была в таком же возрасте, как Минька, или вот такая как Викуля, я заболела и слегла. Чувствовала себя прескверно. Причем мне было хуже не от болезни даже, а от того, что за окошком лето, все гуляют, а я с жаром лежу и глотаю горькие пилюли. И вот приносит мне мама письмо. Его кто-то подложил нам под дверь, но адресовано оно было мне лично.

— Кто же писал тебе?

-Он представился Робином Гудом. Да-да. И таким эпистолярным витиеватым стилем, что-то типа: Глубокоуважаемая миледи! он рассказывал в письме о своих подвигах, о том, что сам недавно в тоске пребывал после стычки с солдатами герцога Ноттингемского и только добрые друзья развлекали его поникший дух. В общем, он писал мне несколько дней, пока я окончательно не выздоровела. Вот как-то неожиданно быстро зарядил меня положительной энергией и желанием поскорей встать с постели. И удалось. Я потом еще книгу прочитала о Робине Гуде. Ты прав! Я вдруг почувствовала, что не одна. Что есть сильный мужчина, пусть даже из книг, но которому не безразлична моя беда. Да. Здорово!

— Ты так и не узнала, кто писал эти исцеляющие письма?

— Никогда, — ответила Дианка.

-Вообще-то это мысль, — задумался Макс. – И хорошо, если бы Миньке писал не литературный герой, а парень….возможно даже его возраста, а может и младше, но который бы был лучше его, обладал бы качествами, которых не хватает самому Миньке. Они бы нашли общий язык. Эврика! Я уже знаю, как будут звать этого парня!

— Как? – вскрикнула обрадованная Дианка.

— Алька.

— Кто этот Алька?

— Алька – это Алька. Ему шесть лет. И он с отцом – инженером Ганиным едет отдыхать в Крым, в Артек. Ну, то есть отец едет туда работать – возводить водопровод через горы, а Алька будет в это время там, в пионерском лагере….Он расскажет Миньке о своих делах, о приключениях и о своей военной тайне… Они подружатся!

— О военной тайне?

— Да… у Альки была своя военная тайна. И он её никому бы не сказал. Никому. Хоть пытай его. Ему всего шесть лет. И он уже умел дружить. А Миньке уже восемь.

— Ты это сам выдумал, котик?

— Про Альку? Нет. О нём нам давным-давно рассказал один очень хороший детский писатель. На его книгах выросло не одно поколение. Вот чьи книги читать надо детям! Вот это – классика. Для меня лично.

— Так может быть мы….откроем шкафчик? – тихо, но вдохновенно предложила Дианка.

— Прежде напишу письмо Миньке, — убеждённо сказал Макс.

 

После первых же писем от Альки Минька стал каким-то рассеянным и раздражённым. Всё чаще он глядел куда-то вдаль и пытался прищуриться, словно хотел пронзить пространство, словно где-то между-между была тайна, доступная только ему. Сначала он думал, что его кто-то разыгрывает, но потом…потом он увидел в письмах душу. Человеческую душу. Правда, он еще не отдавал себе отчёта в этом, но была в этих строках какая-то наивная искренность и полное доверие. Ему доверяли что-то такое, о чём нельзя было говорить никому, потому что иначе всем остальным от этого будет очень плохо. Очень. А может, доверяли еще и оттого, что хотели видеть в нём друга.

 

— О, это уже в нашем районе, — читал в газете Макс, заложив ногу за ногу. Погода была солнечная, он сидел на скамейке в ожидании прихорашивающейся дома Дианки. Хотя он был убеждён, что для цирка любой наряд сойдёт. – Что делается… Инкассаторы выносили два миллиона гривен с почтового отделения. Их расстреляли буквально у машины. Полиция обложила весь район. Судя по всему, бандитов было двое. Провалились, как сквозь землю. Вот дела творятся. Полиция просит жителей микрорайона быть осторожными и не выходить на улицу в тёмное время суток в одиночестве.

 

Из подъезда выбежал Минька, поздоровался, и хотел было уже побежать дальше, тем более что его тянул навстречу приключениям пёс Оскар, вечно гуляющий с кем угодно, только не с хозяином Валеркой, который часто пропадал в командировках и который оставлял ключи соседям по лестничной клетке с просьбой позаботиться о друге. Минька любил Оскара, они с ним были почти одного роста и говорили почти на одном языке, не ощущая барьеров. И тут Минька застыл на месте как вкопанный. Взгляд мальчишки упал на обложку детской книжки журнального типа, лежащую на скамейке около Макса. Мальчик медленно поднял глаза и подошёл:

— Дядя Макс, дядя Макс.

— Что тебе, Минька? – не отрываясь от газеты, спросил Макс со слегка нахмуренным выражением лица, словно ему помешали читать что-то важное.

— Это…это Ваша книжка?

— Да-да. Дали в киоске в нагрузку к прессе.

Минька проглотил слюну и осторожно спросил, медленно и чётко выговаривая слова, словно боялся, что будет не услышан или неправильно понят:

— Дядя Макс, дядя Макс…а Вы читали её?

— Конечно. Когда был таким же маленьким, как ты. Мы все читали такие книжки. Очень увлекательно. Даже хотели быть похожими на героя.

Минька уже смелее спросил, вспомнив про военную тайну, о которой ему писал в одном из писем Алька:

— Это же про Мальчиша-Кибальчиша?

— Угу, — продолжал Макс, углубляясь в статью. – Ай, какой молодец! Пятиклассник спас тонувшего малыша, который упал с крутого берега в воду.

— Дядя Макс….а можно попросить у Вас эту книжку….я не испорчу, я только…мне надо… — слова мальчишки скомкались от вихря эмоций.

— Можно, Минька, — переворачивая страницу, разрешил дядя Макс. – Ты смотри, из горящего дома один мальчик вывел задыхающегося старика….

— Я завтра же принесу, — пообещал Минька, словно не веря, что ему разрешили эту книжку взять на дом, а не сесть рядом и здесь почитать.

— Я же сказал тебе, Минька, — немного нервозно ответил Макс, — Бери смело и ступай.

Вдохновлённый паренёк схватил книжку и так сильно прижал её к груди, что показалось, будто краска на обложке пропечаталась на его футболке. Слова благодарности застыли у Миньки в горле, так много было воздуха внутри, но он поблагодарил глазами и сорвался с места вслед за изнемогающим Оскаром. Когда они отбежали на площадку, Макс свернул газету и, улыбаясь, произнёс:

— Ну, вот и славно Минька. Вот и славно. Сработали письма, всё-таки. Сработали!

-Ты чему так радуешься, котик? – весело прозвенела Дианка колокольчиковым голоском, выпархивая из подъезда в коротком облегающем сарафанчике на молнии.

— Аппетитной снежной королеве улыбаюсь, и тогда она любезно смилостивится и не заморозит меня своим необузданным гневом, сексапильная ты моя!

— Еще одно слово и мы вернёмся домой, мой несносный рыцарь, — кокетливо улыбнулась она.

— Лапа, — заговорщически шепнул на ушко Дианке Макс, обняв её за изящную талию. Знаешь….вечером мы откроем книжный шкафчик.

Она сладко посмотрела на Макса и соблазнительно улыбнулась:

— С удовольствием, дорогой. А пока – вперёд – за сладкой ватой, чипсами и газировкой!

— Напоминаю, Ваше Высочество: мы в цирк едем!

— Вот именно! – рассмеялась королева.

 

А вечером книжный шкаф уже приветливо распахнул свои створки.

Век 21, 20……начало 30-х годов.

(Visited 56 times, 1 visits today)
14

Автор публикации

не в сети 3 часа

Lady Karina

12K
Осторожно с желаниями...
День рождения: 27 Мая
flagВеликобритания. Город: Харьков
Комментарии: 2409Публикации: 388Регистрация: 04-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • серебро - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ
  • золото - конкурс ЖЕЛТАЯ СОБАКА
  • золото - конкурс НИКТО НЕ ЗАБЫТ

8 комментариев к “4 Путешествие «Родом из детства» — 1 Часть”

    1. Наташа, вы сейчас начали читать Вторую главу, но не дочитали первую. Там под главой есть СТРАНИЦА 1, 2, 3, 4, 5. Когда-то у нас была программа разделения страниц, я её удалила, а забыла продлить страницы в главах. Это моя вина.

      0
  1. Какой диапазон литературного обхвата! От русского классицизма золотого XIX столетия к пролеткульту эпохи сталинизма!.. Впрочем, сам воспитывался в духе гайдаровских произведений (обожал перечитывать "Школу") и отлично помню галстучно-пионерское детство. Надо признать, то были лучшие годы жизни, несмотря на фарисейство и кретинизм тогдашней системы. И рассуждения Макса очень хорошо понятны. Видимо, с крахом Совдепии мы попутно утеряли и всё то хорошее, что она несла в себе. А было и такое…  

    2
    1. Это меня муж напитал тем временем. Он его знает лучше и тоже воспитывался и на Гайдаре и на лучших фильмах и мультфильмах. Но мы иногда пересматриваем в интернете всякие киножурналы о Пионерии и оба ностальгируем. Вы правы, несмотря на многое, тогда было лучше…. Спасибо, что заглянули, Виталий.

      2

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *