4 Глава. Пантерой вскормленная лань

Публикация в группе: Леди Карина. ТАЙНЫ ЛЕДИ ЕВЫ (Том 3) - Афрокенийское сафари

foto_55623

20 лет тому назад

Старая хромая Каома тяжко ступала уставшими лапами, торопясь к озеру напиться зеркальной воды, только сошедшей с гор шумными длинными прядями и освежившей болотистый дух, исходивший от ковра золотисто-зеленой ряски. Опустив милую мордочку к водоёму, она на несколько секунд задержала взгляд, любуясь собственным отражением. Вероятно, оставшись довольной своим видом, несмотря на беременность на последнем месяце, Каома коснулась красным языком сверкающей глади водного полотна и принялась жадно лакать.

Беда внезапно вонзилась ей в шею острыми жёлтыми клыками. Крокодил – эта беззвучная водоплавающая смерть, железно сжимал вымя пантеры. Каома, рыча и извиваясь, потянула назад, упираясь задними лапами изо всех сил. Ей удалось протащить зеленого убийцу метров на шесть из воды, но у того с самого начала было преимущество – внезапность нападения, из-за этого чёрная королева саванн не успела правильно сконцентрировать своё тело и потому начинала постепенно сдаваться, скользя по грязному песку, пытаясь даже хвостом ухватиться за любой торчащий из гравия сучок, но увлекаемая в болото безжалостным жёлто-зелёным чудовищем, приготовившимся сегодня плотно пообедать непривычным для него деликатесом. Такого крокодил и вправду ещё не едал. Обычно ему приходилось довольствоваться рыбкой или какой-нибудь уткой. Не всяк зверь подходил к этому болоту, до которого и горная река не всегда доставала своими сверкающими жизнью ручейками. А тут такая удача. Хотя, кислотность в желудке зелёного хищника была настолько чудовищно высокой, что он с лёгкостью мог переварить даже целую тушу бегемота.

Из ландо выпрыгнул Лайонел и бросился к месту боя. Не имея времени на размышления, он выхватил стилет и оседлал увлечённого охотой крокодила. Тот был явно удивлён. Как ездовой транспорт его еще не использовали. Молодой герцог замахнулся и точным ударом вонзил лезвие по самую рукоять в слезящийся глаз крокодила, который судорожно дёрнулся и на мгновение разжал пасть, затем неуклюже завертевшись по песку, как-то боком двинулся обратно в своё смрадное логово.

Лайонел и Каома довольно неплохо знали друг друга. Она восхищалась искусством его охоты без огнестрельного оружия, и уважала его за то, что он никогда не пересекал её тропу. В голодные месяцы он подкармливал пантеру, особенно когда у неё подрастали детёныши, а Каома часто обходила караулом окрестности замка Фоксентроттен, распугивая наглых гиен, и однажды даже поймала конокрадов, забравшихся в конюшни герцогства.

Еле живую пантеру, у которой была задета сонная артерия, Лайонел вместе со своим кучером Николасом с трудом погрузили в экипаж и пулей пустились к дворцу, где их уже ждала встревоженная Женевьева. Каому с трудом выходили.

А спустя три недели во дворце на горе Сияния грудной младенец разрывался от крика. Девочка лепетала синюшными губками что-то понятное только ей одной, протягивала тоненькие ручки куда-то вверх и вертела крохотным личиком, ощупывая враждебный сырой воздух вокруг, будто требуя немедленного тепла и защиты. А искала она маму, которой не было. Крохе было всего-то несколько дней от роду, и даже акушерки восхищались тем, какая очаровательная, словно грациозная лань, хотя и слишком эмоциональная девочка родилась.

У Обероя от этого крика раскалывалась голова. Его грудная племянница не подпускала к себе никого – нервно брыкала ножками, выплёвывала молочную смесь, которой её пытались накормить, и чахла на глазах.

— Мария! – не выдержал Оберой. – Вынесите её на крыльцо. У меня болит голова. Это же невозможно! Пусть свежий воздух её успокоит.
Мулатка Мария, вздохнув, оставила девочку под масличной пальмой, слегка накрыв листьями. Но истерика продолжалась. Внезапно, послышался рык и тяжёлое дыхание Каомы. Оберой выглянул на крыльцо и тут же со страху захлопнул дверь. Перейдя в галерею, он решил понаблюдать из окна, что же будет дальше. Мария осуждающе смотрела на него, и лишь прятала редко спадающие со щёк слёзы.

У Каомы случилось горе. Она родила четырёх прелестных малышей и оставила их на время в пещере, отправившись за добычей. А когда вернулась, дыханием смерти повеяло из темноты. Дети были мертвы. Злобные гиены воспользовались отсутствием матери и загрызли молодое мясо. Пантера стояла долго перед входом и ничего не понимала. О чем она думала, — мы не знаем. Я боюсь даже представить. Но внутрь она уже не вошла. Не смогла. Иногда…возможно, именно в таких ситуациях нервы животных тоже не выдерживают. Каома молча побрела куда глаза глядят. Обычно, когда нам плохо, мы идём туда, где нас поймут и пожалеют или хотя бы поддержат. Она и пошла к замку Лайонела и Женевьевы.

Крик ребёнка заставил насторожиться несчастную пантеру. Обойдя несколько кругов вокруг пальмы, она с удивлением посмотрела на прыгающий комок тёплого мяса и нагнула мордочку к лицу малютки. Обнюхивая её голову, она защекотала усами по заплаканным глазам девочки, от чего та тут же засмеялась. Она поднесла ручку к носу Каомы и та лизнула её несколько раз. Затем пантера встала над ней и опустила сосок, наполненный молоком прямо в ротик младенца. Девочка тут же охватила его губками и, постанывая, успокоилась. Затем, когда малютка была уже накормлена, Каома лизнула голову ребенка и медленно ушла в лес.

Оберой пережил настоящий шок. Он больше всего боялся не за племянницу, а за себя, так как только вчера Опекунский Совет дал ему полномочия и назначил опекуном маленькой Эвелин, и если бы что-нибудь произошло с девочкой, ему было бы несдобровать.

Каома много раз еще приходила кормить Эвелин и каждый раз девочка необычайно радовалась приходу грациозной пантеры. Оберой стал замечать, что девочка часто рычала, когда её обуревали крайние проявления эмоций. И ему предстояло постоянно прилагать титанические усилия, чтобы пытаться ладить с буквально животным темпераментом племянницы.

* * *

Наши дни

На море был полный штиль. Одиноко покачивающийся от лёгкой дрожи волн баркас рыскал по побережью в радиусе 3-х миль, однако никаких следов недавней катастрофы не было видно. Команда решила высадиться на берег и попытаться продолжить поиски в прибрежной зоне мангровых болот, славящихся тем, что раз в день морская вода затопляла почти всю огромную территорию лесного берега, а в конце дня, когда волны уходили обратно домой, на болотистых островках среди диких папоротников и акаций можно было обнаружить переваренные дары моря, которые океан уже не в силах был удерживать в своём невероятно прожорливом брюхе.

Ева с друзьями скакала по этим островкам, находила всевозможных рыб, крабов, но ни одной щепки от корабля, ни шляпы боцмана ни даже какого-нибудь завалящего сундучка с сокровищами пиратов, увы, они не обнаружили.

Друзья направились в джунгли. Их путь лежал через непролазные дебри диких лиан, среди деревьев, достигающих 50-ти метров в высоту и полностью закрывающих солнце своими пышными кронами. Столетиями, а то и дольше на лесной ковёр не проникал ни единый лучик солнечного света. Зато в избытке было комаров, мух и ещё какой-то летучей жужжащей живности. Остановившись перевести дух, Ева облокотилась рукой о ствол дерева и тут же крикнула от обжигающей боли. Доктор мгновенно подхватил её ладонь и промокнул перекисью. С бешеной скоростью по стволу шныряли туда-сюда огромные красные муравьи-убийцы. Это были защитники дерева.

Обрабатывая укус, доктор усмехнулся в бороду:
— Рассказывают, что эти насекомые как-то съели заживо за час одного пьяного фермера, заснувшего у такого дерева. А один рой таких муравьёв способен за день опустошить участок, размером в целое футбольное поле.
— Откуда Вы всё это знаете? — спросил Боб.
— Воевал в молодости в этих краях, — коротко ответил доктор. Понимая, что разговор об этом лучше не продолжать, Боб замолчал, но тут же воскликнул:
— Смотрите!
Все обернулись на зов. По огромным кистям рук Боба струйками стекала чёрная кровь. Ева испуганно вскрикнула. А доктор, гордый тем, что может всё это с лёгкостью объяснить, моментально дал справку:
— Джунгли, как и вся Афрокения – опасное место, друзья мои. Здесь каждый борется за собственное выживание. За много тысяч лет даже деревья научились себя защищать по-разному. Поздравляю, Боб, Вы сейчас познакомились с кровавым деревом. Оно именно так предупреждает всех, источая кровавую жидкость при малейшем прикосновении к его стволу.
Хотя, друзья мои, с этим деревом связана одна старинная легенда: Была война двух городов – страшная, жестокая и очень длительная. Силы у той и другой стороны были на исходе, на поле боя столкнулись последние полки ополчения. Все они стояли насмерть за свою землю. Высок был дух патриотов, знающих, что такое есть родина. Но нашёлся предатель – воевода одного из городов, который тут же и сдал свою армию. Все полегли – все мужчины как один: сыновья, отцы, деды, внуки. Возмутилось небо такому предательству и поразило молнией забвения враждебную армию и поворотило её домой – к мирной жизни.
Стали гадать женщины-вдовы, что же делать с предателем. И сказал им мудрец:
— Посадите на могиле каждого воина дерево, и пусть вырастет буйный лес. И будет этот лес заколдованным. Пустите в этот лес воеводу, и пусть он всю жизнь бродит по нему, а захочет отдохнуть и прикоснётся к дереву, как из дерева польётся кровь ему на руки и лицо. И будет он вот так всю жизнь ходить по лесу окровавленным и не прощённым за содеянное, и всё помнить. Может быть, и сейчас где-то ходит.
— Хочется, чтобы это была только легенда, — жалостливо протянула Ева.
— А со мной ничего не будет? – взволновался Боб.
— Пока жидкость не высохла и не начала жечь, — ничего не случится. Вон ручей, помойте руки и всё.
— Да, — нервно произнесла Ева, крепче сжимая руку Рави, который, стараясь показать себя настоящим мужчиной перед госпожой, энергично рассекал своим мачете заросли перед своей женщиной. Это вызывало самую добрую улыбку девушки, и она благодарно смотрела на своего маленького рыцаря. Рави был горд. – Как здесь мрачно, — вздохнула Ева. – Нам не хватает встретить здесь еще и тигра.
— А вот тут можете быть спокойны, мисс, — рассмеялся Диксон. – Это – миф! В Афрокении тигры никогда не водились. Тигр – животное Азии.

Зловещую картину завершали уханья сычей, крики бабуинов и рыканье львов. Внезапно сверху на путешественников свалилась тяжёлая сетка, и попытки высвободиться из неё еще сильнее стали затягивать их тела в плотное кольцо. Запутавшись в лабиринте верёвок, они упали на землю и тут над ними появились пигмеи. Их было около десятка. Но для Боба не составило бы и труда просто дунуть на лилипутов, чтобы они рассеялись. Однако даже этого наш Геракл не мог сделать, потому что острая леска сдавливала его горло, словно петля висельника.

Малейшая попытка проявить признаки сопротивления была пресечена приставленными к их лицам острыми копьями, с наконечников которых капал яд. Ева презрительно сморщилась. Вдруг, один из этих недомерков чуть ближе наклонился к девушке и на ломаном альбионском прошепелявил:
—  О, какая белая пава! Ты будес моей зеной! Гы-гы.
«Еще один женишок», — горько усмехнулась Ева и брезгливо отвернулась в сторону от этого размалёванного пугала. Пигмей провел копьём по её лицу, заставив смотреть на него. Ева вскрикнула.
— Эй ты, придурок! – рявкнул Боб. – А ну-ка осади.
И тут же в шею Боба впились три копья.
— Молсять! – закричал старший пигмей Бобу прямо в ухо. А надо сказать, что племя это было столь гибким, что обладая ростом всего 140 см, могло наклоняться к земле совершенно без усилий. Они так привыкли нагибаться, что многие уже ходили на четвереньках. И те, кого всё чаще тянуло согнуться, начинали забывать человеческую речь, у них менялся и физический облик, но самое страшное – они теряли собственное человеческое достоинство. «Да, — подумала Ева. – Не страшно животное, которое стремится стать человеком, как страшен человек, превращающийся в зверя».

Пигмей, выпятив волосатую грудь, разукрашенную алебастром и охрой, всё изощрялся в словесности, хотя дырки между зубами мешали ему правильно, без плевков до конца выразить хоть сколько-нибудь здравую мысль.
— Я! Я – сын воздя племени кака-юкки, Тумба! Я выблал тебя своей зеной, тебя плинесут сейсяс в лагель и мы позенимся. Хы-хы!
При этом Тумба почёсывал себе между ног и конвульсивно дёргался передком, наглядно демонстрируя Еве, что он с ней будет делать. Вероятно, именно это входило у Тумба в понятие «позенимся».

После столь вдохновенной тирады племя пигмеев кака-юкки подхватило всех заключённых и с какими-то речёвками, похожими на наши застойные, типа «Всё сегодня по плечу Тумба-Юмбе Ильичу», понесло всю команду куда-то в чащу.

В лагере с нетерпением ожидали мужчин, так как провизии оставалось на один день. Отряд Тумба, увы, ничем съестным не порадовал своих детей. А их жёны равнодушно смотрели на белых людей, так как всё же пока еще не стали людоедами.  Тумба объявил, что сейчас состоится его бракосочетание с белой принцессой.

Эту короткую мысль он произносил минут семь, и всё равно не все её поняли. Боба, Диксона и Рави оттащили к костру и завязали им глаза на всякий случай. А к толстому стволу баобаба поставили связанную по рукам и ногам Еву. Она была прекрасна, величественна и еще более белоснежная на фоне пигмейской серой массы. Это признали даже первые красавицы лагеря и сразу же возненавидели белую паву.

Тумба в танце в сопровождении группы одноплеменников скакал вокруг дерева, размахивая копьём, и периодически ударял его древком по дереву. В ушах Евы каждый удар отдавался грохотом пушечной канонады. Она выгибалась, пытаясь ослабить силу верёвок и чуть спустить их вниз, но пигмеи знали своё дело. Наконец, вокруг дерева остались лишь воинственные мужчины, а перед прекрасной феей предстал мерзкий тролль Тумба. Его вид отвращал бедную девушку, она сжимала кулачки, но становилось еще больнее. «Боже! Почему ж я такая красивая», — пролетела в её головке шальная мысль.

С минуту он постоял, вглядываясь в её лицо, как ребенок, который пытается познать окружающий и непонятный его рассудку мир. Затем схватил руками за пояс шорт Евы и резко сдёрнул их вниз. Девушка вскрикнула и плотно сжала ножки:
— Не смейте! – выдавила она из себя так, чтобы не заплакать, но предательская слёзка всё- же стекла из глаза по пунцовой щёчке. Тумба тут же слизнул её грязным языком. Ева закашлялась от смрадного духа изо рта пигмея и плюнула в сторону. Тумба изобразил оскал, рассмеялся и с минуту все мужчины с любопытством и возбуждением осматривали обнаженное тело белоснежной феи.

Девушка чувствовала себя отвратительно. Беспомощность угнетала, а друзья, лишенные движений, зрения и даже слуха, поскольку пигмеи заткнули им и уши, вообще находились в состоянии кипящего внутреннего бешенства.

Ева лишь молилась, чтобы он не прикасался к ней, но её мольбы в этой стране её Спаситель не слышал, и грязный пигмей сорвал с себя накидку, и перед пахом Евы поднялась омерзительная чёрная плоть, больше похожая на корявую дубину с шипами. Влажный пот выступил на лбу девушки, и появилась предательская слабость в коленках. Тумба заметил дрожь своей невесты и решил дать ей согреться. Он взял горящее полено из костра и поднёс к груди красавицы. Ева отстранилась, и тут малюсенький кусочек отскочил от горящего дерева и вонзился в возбуждённую плоть Тумба. Рёв дикого леопарда разнёсся по джунглям. Тумба заскакал вокруг дерева, неистово пытаясь остудить свою обугленную дубинную плоть, изрыгая рыдающие проклятья в сторону Евы:
— Это всё она! Она вызвала демона Огня, и он узалил мой мечь всевласья! Ведьма! Она — ведьма!

Все вокруг вторили своему командиру, размахивая копьями в воинственной пляске.
— Тайлу! Тайлу натлавить на эту ведьму! И все подхватили: — Тайру! Тайру!

«Это ещё что за Тайла-Тайра?» — нахмурилась Ева. И вот, рыча, вышла Тайра – чёрная пантера, которой поклонялись кака-юкки. Пигмеи с любопытством смотрели, что будет. Пантера подошла к девушке и стала нюхать её ноги. И тут её оскал исчез, из глаз пропало  бешенство, она принялась облизывать бёдра Евы, поднимаясь к животу, обнюхивая ароматы её тела, а Ева слегка вздрагивала от щекотки. Затем Тайра поднялась на ноги и поднесла нос к соскам груди девушки. Лизнув грудь, она опустилась вниз. Тайра, словно почувствовав неудобство Евы, попыталась зубами разгрызть верёвки и, в конце концов, зубы животного оказались сильнее бечевы. Вдохнув воздух полной грудью, Девушка погладила за ухом дикую кошку и та, ластясь к ней, прилегла у ног красотки.

Пигмеи были в шоке. Они ничего не понимали. Как это так, что дикая пантера не разорвала свою жертву!
Говорят, что ребенок впитывает то или иное с молоком матери, и это уже остаётся с ним навсегда. Это правда. Но наша Ева и представляла собой то, что она впитала с молоком пантеры. Отсюда и её гибкость, прыгучесть и её диковатость и некоторая настороженность к людям, а часто и звериная жестокость, отсюда и нечеловеческая животная красота — манящая к себе и часто губительная для окружающих. Но уж если Ева поверит человеку и станет преданной ему до гроба, — бойся человек предать её. Бойся.

Однако Тумба, у которого в голове не держалась ни одна неотфильтрованная мысль, тут же выпалил, не приходя в сознание от шока:
— Она – ведьма! Она заколдовала Тайлу! Сжечь её на костле!

И тут в лагерь вошел второй отряд, ведомый старым вождём, который лишь кинул взгляд на картину и спросил:
— Что здесь происходит, сын?

Твёрдый резкий тон отрезвил Тумба и тот только собрался прояснить ситуацию на своей тарабарщине, как вождь, взглянув на девушку, в ногах у которой лежала пантера, вдруг упал на колени и воскликнул, обращая руки к небу:
— О, святая Женевьева! Ты вернулась! Великий Мвари услышал нас!

Views All Time
Views All Time
420
Views Today
Views Today
1
(Visited 1 times, 1 visits today)
6

Всем привет от королевы!

Бам-бам-мяу!

Автор публикации

не в сети 3 часа

Lady Karina

13k

Алло! Мы ищем таланты!

Россия. Город: Харьков
28 лет
День рождения: 27-05-1989
Комментарии: 2495Публикации: 387Регистрация: 04-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • серебро - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ

6 комментариев к “4 Глава. Пантерой вскормленная лань”

  1. Ого!  Всплывает нечто из прошлого. Любопытно.

    Надеюсь на ответный визит. Мои произведения здесь: http://rockerteatral.ru/lichnyj-kabinet/?user=43&tab=groups
    4
  2. Удивительно… На одном выдохе. Карина, есть  пульс… Как и должно быть в любом произведении: спектакле ли, музыкальном произведении, или романе…   Сейчас практически  это качество утеряно: и у маститых мастеров, каковыми они себя велечают, а уж у тех, кто пишет огромные произведения, называя ТИТАНАМИ — начисто отсутствует воздух.  Связка. Дыхание. 

    2
    1. Я просто расплылась от удовольствия))) Вы меня просто балуете))) А ТИТАНОВ мы сюда не допускаем. Мы их давно свергли в пропасть Аида. У нас здесь только таланты — вы же знаете!042004

      0
      1. Мы не допускаем сюда ТИТАНОВ, манящих себя таковыми, а на самом деле стоящих на глиняных ногах. Ты же ведь не из таких титанов04

        0
  3. Спасибо огромное, солнышко. Ты, как всегда, меня вдохновляешь, как и все, кто меня читают. У нас здесь нет горе-стихоплёитов, слава Богу. Мой тонкий вкус, парящая душа и нежные ушки не выдержат пошлости и безвкусицы. И я счастлива, что меня читают талантливые личности. 

    И потом у меня есть ужасная слабость — я обожаю людей, которые обожают меня…042004

    2

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *