3 Путешествие «Дурная слава» — 1 Часть

Публикация в группе: \"Страна Литературия\" - Путешествие 3 - \"Дурная слава\" (ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКИЙ роман)

foto_60086

Текст, выделенный в Путешествии 3 курсивом, является оригинальным текстом пьесы Г.Горина «Забыть Герострата»

В детском смехе – самом чистом и искреннем есть что-то от весёлого журчания апрельского ручейка, — такого же прозрачного, беззаботного вьющегося причудливыми фигурками и звонко подрагивающего от щекоток солнечных зайчиков. Детский смех не бывает наигранным, — это правда. В национальном эко-парке нашего города он не прекращался все выходные дни. Не только дети, но и взрослые попадали в мир несбыточных мечтаний, нереализованных фантазий, — в мир своих любимых сказочных героев, в мир странствий и приключений. Наш парк был заповедником чудесного настроения. В общем, сотворили на радость местным жителям и зарубежным гостям ещё одно чудо света.

И стар и млад приходил сюда за особенным исцелением. Так обычно бывает, например, в цирке. Сама аура детской энергетики, готовой к восприятию чуда, волшебства, иллюзий тебя завораживает и не отпускает до конца представления. Как бы ни болела голова, как бы ни ныла поясница, твоё лицо всегда наполняется особенным свечением, исчезает привычная нервозность, опускаются топоры злобы, да и как ты будешь злиться, если на тебя смотрят счастливые детские глаза! Вот так и наш парк– целый городок улыбок, смеха и сочного детского счастья – счастья до слёз!
— Мама, мама! Купи мороженое!
— Оленька, нельзя. Твоё же горлышко болит.
— А мы ему и не дадим. Только животику.

— Павлик, не садись на мальчика! Он будет плакать.
— Мамоська, я же лыцаль. А он мой конь.
— Пойдём лучше другого конька-горбунка поищем. Где наш папа ходит?

Колесо обозрения – сердце волшебной страны, на котором ты замираешь от восторга и чувствуешь себя хозяином небесного простора. Глоток свободы вместе с брызгами игристого «Артёмовского» шампанского кружил голову, и так хорошо становилось на душе, как обычно бывает в детстве.
— Ух, милый, а ты бы мог ради меня прыгнуть вниз?
— О, дорогая, только если внизу натянут огромный батут.
— Ты что, боишься прыгнуть просто так? Ради меня?
— Нет, солнышко. Батут для того, чтобы подпрыгивать вверх и успевать целовать тебя и произносить тосты. Твоё здоровье…. милая моя…. убийца!

Какие живописные места, созданные по образцу Булонского леса во Франции – с аллеями для верховой езды и катания в экипажах! Сказочные лабиринтные дорожки: ты переходишь по каменистым фигурным мостикам, любуешься миниатюрными прудиками с золотыми рыбками. Молодых пар особенно привлекали пешие прогулки по тенистым рощам, где тут же бегали декоративные свинки, овечки и козочки. И ты словно Гулливер в стране Лилипутии, бережно гладишь их и кормишь разными вкусностями.
— Бабуль! А наш дедушка козочке бутылочку в ротик суёт.
— Куда тебя понесло, дед? Ты зачем поишь козу пивом? Постеснялся бы при внуке, хотя бы выделываться. Возьми морковку.
— Тю, Клава. Я тебя спутал с ней. Прости. Клава…. Хочешь морковки?

У Дианки с Максом тоже было своё заветное местечко в волшебном парке. Срубленный сказочный теремок «Белоснежка» с открытой мансардой перед ним. Милое интимное место на лесной опушке, окружённое поэтической дубравой, создавало завораживающий уют и ощущение, что попал в мультик. Повсюду деревянные грибки, земляничные поля и откровенности. Многие парочки признавались, что именно здешняя атмосфера вдохновляла их на самые интимные признания. Здесь хотелось говорить полушёпотом и только о любви. Давно замужние пары часто захаживали сюда с какой-то тёплой благодарностью месту, где он наконец-то сделал ей предложение или где она испытала свой первый…поцелуй.

Теремок для многих стал символом совместного счастья. Излюбленное место нашей парочки влюблённых под лианами выходило на лесное озеро, но вокруг стола вились деревянные фигурки, тянущиеся к небу, моля о пище и благе, и другие, — протягивающие руки к столику, предлагая благоприятный ответ небес. Беседку со столиком окружали могучие дубы, посаженные ещё Гоголем, Шевченко и даже одним царём, когда тот проезжал через наш город, поспешая на какую-то важную встречу под Полтаву.

Над головами посетителей висели старинные подсвечники, летали совы на канатах и двигались индейские маски с томагавками. Были и другие фигурки – все они переливались золотистыми чешуйками и светились фосфорными огоньками. Для Дианки это место поистине было сказочным. А все эти птички, подсвечники, маски, фигурки людей – это всё творения рук нашей девочки. Да-да! Обладая богатым воображением и вообще любовью к лесу, Диана частенько бродила по лесу, разумеется, с Максом, и искала самые причудливые коряги, которые могли бы кого-нибудь изображать. Всё это – пни, ветки, дупла она приносила домой к недоумению любимого. Потом начиналась жестокая и нецензурная борьба с расползающимися по квартире жучками, потом все дышали древесной пылью, которая висела в воздухе золотыми гроздьями под солнечными лучами. И наконец, запахи лака и красок стали ощущаться даже в борще. Зато, в конце концов, эти коряги действительно превращались в произведения искусства  — в образы людей, животных, предметов. И это всё без единого добавления каких-то других деревянных элементов.
— Наша природа мудра и предусмотрительна, — считала Дианка. – Она, создавая фигуры, тем самым общается с нами таким языком. А мы должны пытаться понимать её знаки. Но нельзя забирать у неё её дары. Надо научиться общаться с нею на её языке у неё дома и тогда она будет благосклонна к нам. Поэтому я вот почистила, украсила и подчеркнула смысл, чтобы природа знала, что мы поняли её, и вот вернула сюда – в парк, к земле. Даааа…сказочное место.
— Точно, — соглашался Макс, — почёсывая за ухом миниатюрную антилопу и делая заказ официантке, которая появилась в костюме гномика в духе названия теремка. Эти ряженые прекрасно знали своих завсегдатаев, и за то, что Дианка украшала их кафе таким декоративным волшебством, они с Максом всегда получали половинную скидку на любой заказ.

 

И еще одна особенность кафе влекла нашу парочку сюда. Когда-то неизвестная семейная пара пришла сюда в день всех влюблённых и посадила маленький кустик деревца в землю. При этом они поклялись в любви и пообещали всегда приходить сюда и загадывать желания. И считали, что если саженец приживётся, значит то ли земля эта, то ли дерево такое, то ли и вправду любовь действительно имеют волшебные свойства и значит, что все желания сбудутся. Саженец к всеобщему удивлению прижился. Почему к удивлению? Напоминаю: День всех влюблённых зимой. Дианка с Максом тоже приходили к этому дереву и могли долго стоять перед ним и о чём-то думать, то ли разговаривать с ним, то ли слушать его истории, но всегда после этого им ужасно хотелось поцеловаться. Видимо, свойство такое у дерева – соединять и укреплять пары.

Дети всю неделю будоражили нервы своим родителям в ожидании субботы, когда они наконец-то придут в эту сказку и станут, кем захотят.
Макс с Дианкой тоже ждали субботы, чтобы погулять то ли по африканским джунглям в сопровождении Маугли и Тарзана и пострелять из базуки, то ли посетить Дом ужасов в виде заброшенного особняка. Правда, Дианка всё время обижалась на Макса, до которого никак не могло дойти, что ужасы – это когда люди боятся и плачут от страха, а не ржут, потому что эти зомби и вампиры видите ли, выглядят так, как их завхоз Семёныч в клинике после зарплаты.

Случилось так, что и этой сказке пришёл конец. Всей огромной площади. Абсолютно всей – до единого деревца и каждой травинки.

В то лето непредсказуемый август со звериным аппетитом пожирал озоновый слой воздуха. Жара взбесилась от удушья. И вероятно именно поэтому, сквозь ночную густоту никто даже не всколыхнулся от едкой слизи гари, проникающей в открытые балконные рамы квартир близлежащих высоток. Самые неленивые жильцы лишь переключили тумблер вентилятора на максимальную скорость и вновь упали во влажную сонность воздушного кипятка. Под утро Макса ущипнули в бок.
— Максик. Максичек. Вставай. Вставай, тебе говорю!
Утренняя пташка с львиной гривой спутанных волос уже десять минут, как бодрствовала. И это всегда были самые ужасные минуты ожидания в выходные дни, когда, наконец, проснётся её медвежонок. Взобравшись коленками на диван, Дианка, в неглиже, села на корточки и положив голову на руки, упершись локтями в коленки, стала медленно рассматривать своего Макса, как огромную картину в Версале – по частям. «Хм, и как я могла его не знать раньше? Такой уже родной стал. Как будто знала всю жизнь. Ты — мой идеал. Ой, я не очень громко думаю? Надо же. Никогда не замечала, что у Максика левое ухо так странно оттопырено. Но зато как оно идеально оттопырено! Вот бывает же так…. Знакомятся люди…стесняются какое-то время, как положено. Не знают, с чего начать разговор. Обязательно надо слегка выпить. Сначала за ручки держатся, потом в тамбуре у квартиры не решаются приблизиться. Ой, такие волнения. А знали бы наперёд, что всё равно же будут вместе, так наверное тогда бы не стеснялись на первом свидании, а вели бы себя по-хозяйски…ой, чего это я так рассуждаю? Прямо по-мужски. Ха-ха! А может, я читаю его мысли?».

Налюбовавшись, она, раскачивая пружины матраса, энергично запрыгала, сотрясая дремлющий вулкан с мужским именем Макс.
— Уу, — буркнул он, и хотел было уже обратить тело к стене, как попытка это сделать была вовремя пресечена Дианкой.
— Ну, нет! – звонко воскликнула весёлая птичка и заскакала еще быстрее, схватив руками за плечи Макса и наклоняясь к его лицу, хотела, как обычно укусить его за нос. Но хитрый манёвр попрыгуньи провалился. Затаившийся питон мгновенно схватил её за шею и под возмущённые вопли увлёк в своё логово, расцеловывая вырывающееся тело любимой, которая всё же, после нескольких секунд сопротивлений охотно уступила бурному утреннему темпераменту брутального мужчины.
-На…..хал! – только успевала произносить Дианка в мимолётные мгновения, когда её сочные губки освобождались от обжигающих поцелуев любимого. Удовлетворившись первой волной животной страсти, они понежились в постели ещё несколько минут, переводя дыхание, и только уже она приготовилась вновь ощутить себя пленницей любви воинственно настроившегося султана, как её господин ощутил неприятно едкий привкус резины.
— Ты не чувствуешь, будто что-то горит? – удивился он.
— Ах, котик! Ты совсем сбил меня с толку. Я же с этим пришла будить тебя. Побежали скорей на лоджию. Мы же горим!

 

Их сонным туманным взорам предстало пепельно-фиолетовое утреннее небо. Догорал парк – их парк, символ благополучия города, символ его счастья, его радость и дыхание. Клубы густого мазутного дыма обволакивали панораму и лишь изредка сквозь пелену летали вертолёты, сбрасывая что-то на лесополосу, от которой остались лишь обгорелые пни, словно могилы увядшей радости, смеха и любви. Звери, многие погибли, другие в панике разбежались. По далёким крикам и воплям, как животных, так и людей можно было приблизительно определить, в какой части района они находятся. Около их дома в панике пролетела семья аистов. Ещё несколько птиц кружили в клубах дыма, пытаясь вырваться из этой смертельной углекислоты, но чаще всего так и оставались там, погребёнными от удушья под еще горящими ясенями и каштанами. Гибли целые выводки, огонь не щадил даже камни. Во вскипевшей воде пруда в страшных судорогах нашли свой последний покой бессловесные рыбы. Догорали гектары леса. Догорало детство.
— Что же произошло? – ахнул Макс. – Чтобы сгорели все постройки, нужно было всё обработать каким-то сверхгорючим составом.
— Такое ощущение, будто война, — взволнованно прошептала Дианка и прижалась к Максу. – В округе три девятиэтажки, рядом посёлок и никто ничего не видел и не слышал.
— Летняя жара у всех притупила бдительность инстинктов.

Макс включил телевизор. В новостях уже сообщалось о трагедии, а именно о пожаре, произошедшем под утро, как раз когда у людей глубокий сон после трудовой рабочей недели. Акция сразу же была радостно расценена журналистами диверсией года, тем более, что она произошла почти накануне выборов мэра. Дианка, выглядывала из-за плеча Макса, с каким-то внутренним страхом не решалась смотреть в телевизор, никак не в состоянии вообще поверить в случившееся. Она так уже привыкла к тому, что все трагедии происходят не здесь, а где-то там – в Америке или в Африке.  Съёмки с высоты птичьего полёта ужасали размерами экологического несчастья. Но верхом цинизма и непостижимого для ума факта была надпись, выжженная огромными буквами, которую схватила объективом камера вертолёта. Надпись гласила: САЛАВАТ.
— Как! – вскричали оба.

В новостях передавали также, что известный неформальный общественный деятель, представляющий блок серых радикалов некто Иннокентий Салават обвинён в сожжении национального городского парка, в чём сам признался, предварительно поставив свое, так называемое клеймо из своего имени на сожжённой территории, чем и принял на себя ответственность за это преступление. К сожалению, г-н Салават погиб, задохнувшись от угарных газов.
— Какой кошмар! – ужаснулась Дианка. – Но зачем? Зачем он признался так явно и намеренно?
— Потому что пожелал, чтобы все узнали, кто это сделал. Слава! – вздохнул Макс, отправляясь в ванную комнату.
— Но что за слава такая дурная, да ещё и посмертная?
— О, тщеславие – великое искушение для бесталанных. Дело в том, что я знал этого типа. Учился он в параллельном классе в лицее у нас. Сколько его помню, он всегда казался серенькой мышкой, но и из серых он выглядел еще серее – старался не высовываться, словно тот премудрый пескарик из норки. Ни в чём не участвовал, учился на тройки. Как-то ему поручили провести сбор макулатуры в школе. Нерадивые детки попритаскивали из дому полные собрания сочинений Толстого, Горького, Чехова. Кто-то даже притащил пудовую Тору. Кеша Салават отстёгивал им копейки, а сам сдавал перекупщикам за неплохие дивиденды. Вскоре афера была раскрыта по горячим следам и родители потребовали книги обратно. Неудачливому бизнесмену пришлось попотеть, чтобы вернуть духовное богатство в семейные библиотеки. А дедушка Абрам пообещал сделать Кеше обрезание, если тот «не вегнёт Тогу взад, падла!» Скандал еле-еле удалось замять. Ему, конечно же, хотелось славы, но над Кешей лишь посмеялись и забыли.

Затем он, будучи уже в 10-м классе, взялся за выпуск школьной стенгазеты. Первый же выпуск вызвал мгновенную и неожиданную для Кеши реакцию. Название газеты выглядело так: «Калаворот». Дальше шли статьи, где в каждом слове по 2-3 ошибки. А рядом появилась другая газета с анализом ошибок горе-газетчика «Коловорот», где в резкой сатирической форме подверглось осмеянию как название «Калаворот», так и все статейки Салавата. Пикантность этой истории в том, что вторую газету оформили младшеклассники, причём 4-ый класс, в котором этот «гений» русской словесности однажды проводил урок. Он был тут же опозорен и осмеян.

Потеряв надежду схватить славу за хвост, он решился на последнее: Кеша Салават стал учиться ещё хуже. Что ни урок – то двойка, и в результате, родительское собрание не проходило, чтобы его имя не склонялось. Когда его отец возвращался весь взмыленный от стыда домой и брал в руки армейский ремень, Салават рыдал от счастья. Но ему этого показалось мало. Кеша решил закрепить успех. Он подговорил одного такого же обалдуя пробить ему голову. Раньше продавались такие красные пластиковые тарелки, которые в шутку все называли «летающими». Был октябрь. В садике за школой десятый класс трудился на субботнике – листьев нападало горы золотые. Ребятишки гребли, носили, жгли. И всё бы ничего, если бы не наш непризнанный гений. Вытащив из-за пазухи такую вот тарелочку, он затеял метание выше голов одноклассников, при этом все они должны были сбить её кто чем. В конце концов, азарт достиг своего апогея и предсказуемый финал настиг «героя» — кто-то так удачно метнул тарелку над головами, что ловя её граблями, дружок Иннокентия от всей души сбил её, всадив при этом два железных зубца граблей в голову Кеши. Кровь хлынула фонтаном. Всё закончилось швами, но говорят, с тех пор Салават стал ещё глупее и злее.

— Это паранойя! – воскликнула Дианка, смеясь.
— Однако видишь, что получилось. В школе над ним смеялись даже дети. Теперь же он одним махом решил уничтожить этот смех. Но и тут неудача – задохнулся от собственного злодеяния.
— Но ведь это уже не школьная шалость. Это ничего себе поступок, — заявила Ди.  – И признаться, я не очень-то верю, что он это сделал лишь ради славы.
— Ради чего ж ещё? – удивился Макс, опустив даже бритву, и внимательно глядя в зеркало на Дианку, примостившуюся на краю стиральной машины.
— Ну, это похоже на нечто вроде пари, какого-то спора. Или поступка в сердцах, типа: «Я повешусь или брошусь с крыши ради тебя».
Макс вскинул брови:
— Ты полагаешь, это нормально?
— Никто не говорит, что нормально. Но всё же… Представь себе, — Дианка обняла Макса сзади за талию, — Мужчина ради своей любимой женщины совершает преступление века. И ещё расписывается на месте собственным именем. Глупо, идиотично, не спорю. Но как смело и романтично!

Макс стёр бритвенную пену со щеки, повернулся к Дианке и тоже крепко обнял её, прижимая к себе.
— Ой, задушишь, — воскликнула она.
-Милая, ты не надышалась ли гарью? Какая романтика? О чём ты! Это поступок больного неудачника. Ради любви не сжигают парки, а создают их. Всё это – пустое тщеславие. Маниакальное. Мечта о славе любым путём. К сожалению, мы живём в мире, где всё наоборот. И именно таких, как Салават, будут помнить дольше, чем того, кто наш парк построил.
— Ну, с чего ты взял? Его же построил этот….как его….
— Вот! Не помнишь. И я тоже. Ты, например, знаешь, кто убил Джона Леннона?
— Чепмен, кажется.
— Да. А имена тех врачей, которые пытались спасти экс-битла?
— Ой, нет, конечно.
— Вот, — поднял палец Макс, — У нас всегда так. Они, увы, безымянны. А вот Чепмена будут помнить века. Тщеславие.

Дианка поцеловала Макса в губы, оставив сочный след помады на них, и упрямо заявила:
— Мне моя версия больше нравится. Я же девушка, что ты от меня хочешь? Я влюблена, только об этом и думаю. Ла-ла-ла.
С этими словами Дианка закатила вверх глазки, дождалась ответного долгого поцелуя, схватила тряпку и пошлёпала в комнату вытирать пыль с мебели. С любовью. Из головы не выходил этот поступок. По телевизору показывали место ужасной катастрофы, стрекочущие вертолёты, слезливые лица детей и гневные интервью с завсегдатаями парка и с его администрацией. В общем, журналисты трудились во всю, чтобы создать трогательный, и как обычно попахивающий цинизмом сюжет.

 

«Тщеславие или любовь. Любовь или тщеславие». Она повторяла это в такт движениям тряпки: Туда – сюда. Туда – сюда. Сюда – туда. Сюда. Сюда. Сюда. Дианка задумалась на какое-то время на лысине бюстика Шекспира, чуть не протерев ему мозг, затем перешла к журнальному столику, смахнула пыль с дверцы книжного шкафчика и вдруг зеркальные створки щелкнули, и в тот час же мягко распахнулись. Она попыталась закрыть их, но тщетно. На тонких костяных полочках поблёскивали блестящей позолотой корешки высоких книжек.
— О, нет, только не сейчас, — заволновалась хозяйка. – Ну, вот почему именно тогда, когда я не накрашена! Макс!
Он вбежал в комнату и сразу оценил степень проблемы. Обречённо вздохнув, он лишь кивнул на шкаф:
— Всё равно делать нечего сегодня. Парк сгорел, настроение и за окном и на душе препаршивое. Еще и дождик собирается.
— Но я не хочу там встретить этого Салата… Салавата, — брезгливо поморщилась Дианка.
— Не бойся, лапа. Я же с тобой.

Век 21, 20, 19, 18……12, 11, 10, 9….. циферблат неумолимо стремился назад.
Прибыли. Ух, какая липкая жара….

(Visited 49 times, 1 visits today)
10

Автор публикации

не в сети 9 часов

Lady Karina

12K
Осторожно с желаниями...
flagВеликобритания. Город: Харьков
День рождения: 27 Мая
Комментарии: 2413Публикации: 387Регистрация: 04-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • серебро - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ
  • золото - конкурс ЖЕЛТАЯ СОБАКА
  • золото - конкурс НИКТО НЕ ЗАБЫТ

7 комментариев к “3 Путешествие «Дурная слава» — 1 Часть”

  1. Тёмные гении Истории как правило и были с отклонениями в психике и, естественно, колоссальным внутренним уродством. Приводить примеры, думаю, не стоит. Печально, что таких салаватов на белом свете день ото дня всё больше. Стремление таким вот образом покрыть себя-любимого мишурой негативщины — один из признаков вырождения цивилизации. Спорно, конечно, только ведь причин для подобной точки зрения — сколько угодно…

    С уважением! 

    2
      1. А эти  "герои"  и без пожаров всё уничтожают,   загромождая первозданную красоту,  своими будочками,  павильончиками,   рекламой.  На нашей набережной, например,  уже не осталось пляжа:  прямо на воде, вплотную к берегу — рестораны, бары и кафе, убогого вида, разумеется, для сиюминутной наживы!  Это ли не вредительство?

        0
        1. Это ужасно тем, что человек не имеет ни чувства вкуса, какой имеет природа, ни чувства меры, которое природа поддерживает всегда в равновесии. Остаётся только задуматься: чьи же законы справедливее: человеческие или природы.

          2
          1. Одна из героинь  моего любимого  романа Теодора Драйзера вообще назвала отсутствие вкуса — самым большим недостатком! По-видимому, этот «порок» не такой безобидный! Однозначно,  это не чувствовать этого самого вкуса и к ЖИЗНИ в том числе!

            0

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *