1 Путешествие «Сделать шаг» — 2 Часть

Публикация в группе: \"СТРАНА ЛИТЕРАТУРИЯ\" Путешествие 1 - \"Сделать шаг\" (ПРИКЛЮЧЕНЧЕСКИЙ роман)

foto_59274

Сквозь пелену завьюженных хлопьев снега проносился гружёный дормез, ведомый шестёркой вороных лошадей. Удивлённый извозчик в овчинном тулупе еле успел свернуть, чтобы ненароком не раздавить непонятно откуда взявшихся на каменной мостовой дивных прохожих. Диана в шортиках и безрукавке пыталась согреть мгновенно окоченевшие кисти рук под джемпером Макса. Он же обхватил широкими руками нежное тельце девушки, словно курица-наседка, укутывающая под крылом своё чадо. Но морозная дрожь всё равно пронзала стальными иголками, что не удивительно для конца декабря. Жгучий ветер хлестал безжалостными пощёчинами.
— Бррр. Макс, — дрожа, заикалась Диана. – Ты то…только не так активно об…об…обни…майся.  Разззошёлся он. Я девушка при…при…при…личная.

Макс подхватил её на руки, несмотря на вялые протесты замерзающей птички и тяжело проваливаясь в сугробы, свернул со скользкой дороги под чёрную арку в поисках хоть каких-нибудь стен, за которыми раздражающий ветер был бы не так страшен. Во дворе он краем залипших от метели глаз заметил старое дерево, расколотое молнией еще летом, и подумал, что можно будет разжечь костёр. Оглядевшись, они нашли беседку, увитую обледеневшим плющом, и, проникнув внутрь, уже хотели было приютиться там и присесть. Но откуда-то из цокольного этажа дома раздался не громкий, но вполне отчётливый голос, словно его обладатель доносил слова не с двадцати метров, как было на самом деле, а прямо им в уши:
— Я бы не советовал. Околеете. Нынче даже городовые в будках сидят да жжёнкой греются.

Перед путешественниками во весь гигантский рост возвышался господин в шерстяном развевающемся плаще и в цилиндре. В руке он слегка балансировал тростью из чёрной кости. Максу показалось, что это памятник сошёл с постамента, во всяком случае, нечто монолитное и величественное ощущалось в его образе; а может, всё дело было в том, что от крыльев плаща веяло каким-то успокаивающим домашним теплом и безграничной властью над морозной стихией. Вопреки законам природы разливающийся свет начал согревать беседку, вдруг зазеленевшую виноградными лозами, — на листьях заиграли блики весёлого солнца, где-то зашуршал недовольный крот, а совсем рядом с ухом Макса что-то пробубнила сонная пчела.
— Молодые люди! Откуда вы? В таком виде. Уж не из Африки ли дилижансом? – низким тенором спросил господин.
-Из Харькова, — промолвила Дианка, постепенно согреваясь от предложенной господином фляги с горячим чаем из цикория и мяты. Она не рассчитывала на то, что незнакомец хоть краем уха слышал о таком городе. Но их спаситель тут же поспешил поразить её блестящими познаниями, как в области географии, так и истории:
— Вот как! Разве в первой красной столице Украины теперь не зима?
— Нет. У нас май в разгаре. От Дианки не ускользнула манера джентльмена прекрасно держаться и элегантно обращаться с тростью. Она будто являлась частью его языка. То, о чём он не договаривал, красноречиво добавляла трость, — подчёркивала и уточняла. В общем, у них было полное взаимопонимание. Диана не была уверена, но почему-то в голову пришло слово «аристократ».

Густые, но красиво изогнутые брови незнакомца высоко взметнулись, и в глаза девушке блеснул прожигающей искрой чёрный обсидиан на шейном банте их собеседника. Он несколько раз повернул камень пальцами и тот заискрился ещё ярче и наконец, господин присвистнул, потёр мясистый подбородок и моментально успокоился. Одарив лёгкой, но приятной улыбкой, он расстегнул верхние пуговицы плаща, снял цилиндр и слегка поклонился.
— Позвольте представиться. Меня зовут сэр Кристофер Ллойд Гайди. Я – Хранитель книг и магистр окололитературных наук. Это всё, — он обвёл тростью пространство вокруг, — моя епархия. Вы в стране Литературии, молодые люди. И жители в ней – герои книг, стихов, песен и даже сплетен. Тот грубый извозчик, который едва не сшиб вас, он тоже из анекдота, но пока не из вашего. Так вот, оказывается, кто у меня в гостях, — покачал головой мистер Гайди, со вниманием рассматривая девушку. — Добро пожаловать в Санкт-Петербург.  Как здоровье разлюбезной Алисы Сергеевны?

Диана вспомнила слова бабушки об её друге и заметно успокоилась. Макс же напротив, пребывал в полном недоумении, еще не в состоянии осознать, куда он попал. Всё, что происходило, не вписывалось в его понимание рационального. Он только было собрался представиться, как Гайди сам поднял руку, вновь сверкнув обсидианом:
— Это лишнее, Макс. Я знаю и Вас. Однако же, вы не по сезону одеты, друзья мои.
Хранитель взмахнул крыльями плаща, укрыв молодых людей, и через мгновение в старом дворике Петербурга появилась парочка, вполне вписывающаяся в картину городской жизни – в полушубках, сапожках и меховых манто.

Диана тут же оценила элегантно приталенную шубку-ротонду на собольем меху и запрыгала от восхищения самой собой. Больше всего она радовалась высокой пышной куафюре на голове. Казалось, что ей больше ничего и не надо было здесь. Однако Макс задал разумный вопрос:
— Но, объясните, наконец, куда именно мы попали и зачем?
Хранитель внимательно посмотрел на своих гостей:
— Терпение, молодые люди! Попали вы сюда не по моей прихоти. Вероятно, в своём мире вы стоите перед каким-то выбором. И раз уж вы здесь, разрешите мне быть вашим спутником, ибо не все дороги безопасны даже в нашем мире. И начнём, пожалуй… — Гайди на мгновение задумался, смахнув с носа удобно примостившегося шмеля, — Ах, вот! Смотрите, что за дом. Ах, что за дом. Вон тот, каменный о двух этажах. Вам сюда. Осторожно, здесь поребрик, не споткнитесь.
— Сюда? – в один голос переспросили оба.
— О, да. Это дом купца Купердягина – весьма уважаемый дом. И сегодня здесь случится сватанье. Хозяйка дома, Агафья Тихоновна изволят выбирать себе жениха. Ох, скоро уж и налетят, словно пчёлы на давно уж распустившийся цветок. Засиделась в девках барышня. Двадцать шесть ей уже.
— Но мы-то будем явно лишние, — задыхаясь от морозного воздуха, торопливо говорила Диана, поспешая за мгновенно передвигающимся Гайди. — Меня озарило! Мы женим Макса? Ура!
— Глупости, — буркнул Макс, глубже кутаясь в бекешу.
— Это Вы уж сами решите, сударыня, — произнёс Гайди.
— Как это я? – осеклась удивлённая девушка.
— Собственной персоной, Агафья Тихоновна, — улыбнулся Хранитель.
— Нет, — испуганно отшатнулась Диана. – Только не это! Идея ужасная. Тем более что я эту женщину совершенно не знаю и не смогу быть ею. И вообще, мы в какой книге?
— Как! Вы до сих пор не поняли? Тем более, идёмте скорее. Сегодня, Вы – невеста. Пока еще неизвестно чья. Вам выбирать.
— Ха! Как вы себе это представляете? Вдруг я что-то скажу не по книге?
— Ничего не бойтесь. Будьте собой. В этом и заключается суть ваших путешествий по Литературии. Проживите свою роль так, как если бы это была ваша жизнь. Да, безусловно, вас будут окружать литературные персонажи. Но для них-то это всё не книжная, а реальная история. Да и разве мало таких типов там, откуда вы оба прибыли? Возможно, — понизил голос Гайди, — вы встретите кого-то, кого хорошо знаете. И он покажется вам другим. Совсем другим.
Гайди подмигнул при этом Максу и заключил: — Во всяком случае, знайте: все литературные герои видят в Вас только девицу Купердягину. Все нелитературные – Диану. А что до Вас, дорогой Макс… Об этом ниже.

 

Диана вздохнула перед входной дверью:
— Столько загадок. А что станет с настоящей Агафьей Тихоновной?
— О, не беспокойтесь на её счёт. Как только вы выполните свою миссию, всё вернётся вновь на круги своя. Я остановлю маховик запущенного вами альтернативного сюжета литературной виртуальности и реальная жизнь, описанная в произведении автором, вновь потечёт старым руслом.
-Мне ясно. А всё же, что будет с Максом? Он со мной?
Парень словно очнулся, расстегнув душную шубу.
-Весьма сожалею. Но вам придётся временно расстаться друг с другом. Надеюсь, вы не испытаете никаких неудобств в этой связи. Путь нашего молодого человека лежит теперь в другую сторону. Ему тоже предстоит приключение – на Канатку. К Семёновскому мосту! – крикнул Хранитель извозчику и Макс, оторвавшись от земли, был перенесён в экипаж, который тут же, скрипя пахнувшими солидолом рессорами, помчался вдоль Мойки.

— Ну, — ободряюще воскликнул Гайди, — Не робейте же, сударыня. И не забывайте: Для Вас, как и для них – всё, что происходит, — не книга, а жизнь. Настоящая жизнь. Так живите же. Кто знает, когда еще представится возможность.
Хранитель рассыпался по лестничной клетке разноцветными драже, и Диане мгновенно стало страшно. Гайди вселял магнетическую уверенность. Хотелось прямо сейчас схватить его за руку.  «Ещё и Макс исчез. Ну, вот оно мне надо? Ладно. Прикольно даже здесь погулять, лишь бы не прибили. Неизвестно чего можно ожидать от этих литературных героев. Скажешь невпопад и всё – зыркнет на тебя и за пистолетом потянется». По лестнице кто-то медленно стал подниматься. Тонкий господин в плаще с тростью пробирался вдоль стены, держась одной рукой за живот, а другой приподняв фуражку в знак приветствия и проходя мимо Дианки, вялым голоском промямлил:
— Ужасно как хочется есть. Так немножко прошёлся, думал, не пройдёт ли аппетит, — нет, чёрт возьми, не проходит. А Вы сударыня, заходите как-нибудь в другое время. Я ведь тоже балы даю. Спросите только, где тут дом Ивана Александровича Хлестакова. Вам каждый скажет.
Тощий господин исчез за соседней дверью, крикнув куда-то вглубь комнат:
— Осип! Посмотри, там в картузе табаку нет?
Из другой двери с надписью Ковалёвы выбежал маленький старичок в военном мундире с майорскими отличиями, и, заметив даму, тут же прикрыл платком лицо, а точнее то место, где обычно у человека бывает от природы нос. Но как заметила дама, нос у господина странным образом отсутствовал. Майор сбежал по лестнице и исчез.
Дианка зажмурила глаза, постояла секунды четыре, вновь осторожно открыла их, поняла, что это не сон и, вздохнув, вошла в чужой мир.

Она не просто шагнула, а вплыла в сказку и заполнила собою приторно-сладкое пространство гостиной. «Вот это цвет!» — поразилась Диана еле уловимой палитре какого-то незнакомого сияния вокруг. Она никогда не подозревала, что существуют такие неподдающиеся анализу мозга оттенки. «Эти цвета точно не для понимания, они для ощущений и созерцания. Странное удовольствие, так бы смотрела и смотрела, не отрываясь».
Ей даже показалось, что наверняка в то старинное время люди могли распознавать гораздо больше цветов, а может и запахов и вероятнее всего были счастливее. «Не все, конечно. Только избранные, — кто и сам не бесцветен. Неужели в этом доме все такие счастливые? А может быть, это знак мне? Может быть, эти цвета хотят сказать мне: Будь счастлива или Не упусти свой счастливый шанс. Другого может и не представиться. Скажут и исчезнут. Что-то у меня разыгралась либо мания величия, либо богатое воображение». Лёгкий аромат корицы и ещё чего-то пряного добавил к воображению девушки ещё несколько цветовых оттенков, пробуждая в ней удивительную гамму чувств.

«Возможно», — подумала Дианка,- «уже безвозвратно исчезли цвета, вызывающие чувства искренней нежности, бескорыстной преданности и вечной любви. Где-то затерялись в пути. Валялись-валялись под кустиком орешника, плакали, видя, что никому не нужны, оттого и вовсе всё выплакали и стали чёрствыми, скрючились и окаменели. А какой-нибудь грибник поддел эту кочерыжку сапогом и равнодушно швырнул об дерево. Ох, как же кочерыжке стало больно и обидно. Вот к чёрствости прибавилась ещё и жестокость. А как-то сердобольная ворона схватила острый осколок кочерыжки когтями и унесла далеко-далеко в деревню. Там во дворе барского дома под раскидистой вишней обедала семья. И всё у них было ладно, хозяин ласково смотрел на хозяюшку и гладил по голове ребятишек. Младшенькая девчушка Марьюшка кормила ласточек с ладошки хлебными крошками и орешками, а мать семейства подкладывала в тарелку мужу побольше мяса.
Сердобольная ворона, видя, что осколочек совсем уж стал голодным и холодным, кинула его в дымящиеся щи хозяйки, чтобы согреться и похлебать ему. Эх, дура ты ворона, хоть и сердобольная. Вынула женщина из чугунка осколок кочерыжки, ойкнула от того, что порезала палец и, отбросив кочерыжку в траву, брезгливо сплюнула ей вслед. Потом со злости зарядила половником по макушке мальцу, чтоб не хватал хлеб через весь стол, хозяин стал угрюмым и залпом опрокинул в горло стакан самогону, а на ладошку к Марьюшке ни одна птица уже не села.
Дворовый пёс Тишка долго игрался осколком, пока не проехал мимо велосипед и шиной не зацепил угрюмый истерзанный осколок и поехал дальше. Вот так – день за днём, год за годом и добрались когда-то добрые, нежные, любящие чувства и к нам в век нынешний, только уже чёрствыми, жестокими и равнодушными, да еще и на которые всем наплевать. И они выцвели, им ведь больше не для кого и не для чего было цвести. Боже, ну я и придумала. Но может быть, не придумала, а? Вы, господа, не выцвели ли? Какого вы цвета?», — Диана с какой-то слепой надеждой посмотрела куда-то за Литературию, куда-то вверх, куда-то… на тебя, Читатель.

 

В тёплом домашнем воздухе гостиной пахло дрожжами, которые в сочетании с ароматами воска и ладана клонили ко сну.
— Матушка Агафья Тихоновна, — выскочила прямо перед лицом очнувшейся Дианки упитанная тётка, перепоясанная по всей груди кружевной мантильей. «У старушки-то грязь под ногтями», — брезгливо поморщилась девушка. Её настолько потрясло это наблюдение, что она даже не запомнила лица старухи.
На беду, а может и к радости Дианка была фанатичной чистюлей и малейшая пылинка или искажение в общем ансамбле костюма вызывали у неё приступы раздражения. Она категорически была не согласна с догмой, что встречают по одёжке, а провожают по уму. «Это придумали неряхи, чтобы оправдать либо свою лень, либо отсутствие вкуса», — утверждала она. И если кто-то возражал, девушка тут же парировала тем, что «В одежде тоже должен присутствовать ум». Её знакомые мальчики знали это и всегда выглядели при Дианке «с иголочки, словно лорды в парламенте», что вызывало дикую ревность со стороны их собственных невест и жён.

От Дианы не скрылась общая тревожная атмосфера торжественного момента. Она понимала и чувствовала, что вот сейчас начнётся нечто необыкновенное. Ждут гостей.
— А гости в прихожей уже, — сообщила девка и тётка стала мягко подталкивать Диану.
— Ну, прими их матушка.
«Посмотрим-посмотрим. Вот они – уже сидят. Ишь ты, какие франты размалёванные. Ха! Правда, как в книжке. Да-да. Я, несомненно, видела эту иллюстрацию. Но где? Зелёные сюртуки с блестящими латунными пуговицами, начищенные до отчаянного блеска сапоги и карикатурно выпяченные вперёд животы. О, кланяются. Знаки внимания. Припадают к ручке. Ах, какая галантность. Я чувствую себя почти королевой», — улыбнулась про себя Дианка.
— Королева – это из другой пьесы, дитя моё, — прошептал голос.
— Мистер Гайди?
-Да-да. Тише, сударыня. Я рядом, приблизительно между окном и рукомойником, но вы меня не видите. Вот и первый жених подходит. Смелее. Не робейте, девушка.

— Анучкин, Никанор Иваныч – раздался писклявый дискант где-то внизу, но несколько сбоку, будто бы обладатель тоненького фальцета пытался спрятаться от прямого внимания невесты. Диане пришлось шире раскрыть левый глаз, чтобы заметить второго жениха. «Субтильный какой-то и худощав». И твёрдо решила чаще задерживать дыхание, чтобы случайно не выдуть непредставительного кавалера в открытую форточку.— А, здравствуй, матушка! Коллежский асессор, Иван Павлович Яичница.
Раздался смешок. Диана подумала, что хорошо бы сейчас кусочек Бородинского с маслом и селёдочкой.
— Вы верно, тоже голодны? – любезно поинтересовалась Диана.
— О, нет-нет. Это фамилия моя – Яичница. Экзекутор.
— Ах, простите, — она едва сдержалась, чтобы не прыснуть от приступа нервного смеха. Однако важный господин мельком бросил равнодушный взгляд на невесту и цепко оглядел комнату.
— Слышал, казённый двухэтажный дом у Вас. Флигеля два: флигель на каменном фундаменте, флигель деревянный. Впрочем, всё это нужно проверить на деле.
— Да-да, — кого-то напомнил Диане этот напыщенный толстяк. А тот всё продолжал:
— Теперь, пожалуй, обещают и дом, и экипажи, а как женишься – только и найдёшь, что пуховики да перины.
И Диана вспомнила этого типа среди своих же кавалеров и тут же пустила язвочку:
— Ага. И полы у нас не скрипят.
Яичница странно раздулся, как-то тупо взглянул на невесту, поклонился и встал у стены.

— Я по соседству тут. Намерен переехать в эту часть города. Люблю, когда женщина образована в науках и непременно говорит по-французски.
— А Вы? – заинтересовалась претензиями Анучкина Диана. – Вы-то сами говорите?
— Нет, я не имел счастья воспользоваться таким воспитанием. Мой отец был мерзавец, скотина. Он и не думал меня выучить французскому языку.
— А женщина почему должна?
— Женщина совсем другое дело: нужно, чтобы она непременно знала, а без того у ней и то, и это… всё уже будет не то.
«Надо будет Алекса познакомить с этим субъектом. Уверена, они подружатся».
— Понимаю Вас, Никанор Иваныч. Выгодно подчёркивать в обществе достоинства своей супруги в контрасте с собственной серостью. И сам становишься выше и человеком себя чувствуешь, не так ли?
Анучкин хотел было что-то сказать, но не смог найти подходящего литературного слова. Естественно, ибо автор не написал для него ответа. Недолго мешкая, Никанор Иваныч отошёл к стене и уставился в пол. А ванильный воздух испортился какими-то дешёвыми пачулями.

Неровно, словно по палубе, возник перед невестой морской лейтенант в годах и в отставке.
— Жевакин, Балтазар Балтазарыч. Вы были в Сицилии, сударыня?
— Нет.
— О, прекрасная страна. Мы там стояли 34 дня и представьте себе – там все говорят по-французски.
— Да что Вы! – изобразила удивление Диана.
— Просто за всё это время я не слышал, чтобы кто-нибудь говорил по-русски. А какие девушки там. Красоточки. Красатулечки. Розанчики.
Жевакин поедал грудь Дианы плотоядными синими глазами алкоголика со стажем, что создавало у неё неловкое ощущение, будто её распотрошили и подали на стол, а вокруг все с ножами да ложками столпились, и морской одноглазый пират лезет своей вилкой в её живот да приговаривает: «Экий розанчик»!
— Вообще, сударыня, — продолжал он, упрямо уставившись в живот невесты, — Я люблю, чтобы жена была дородна.
И он ладонями  повёл по воздуху на уровне своей груди, будто крепко сжимает огромные арбузы.
— Поджарых я не люблю. Откормить бы Вас, ух, розанчик мой. Да в Сицилию, — расплылся в мокрой улыбке бывший моряк. Диана еле сдерживалась, чтобы не влепить ему пару пощёчин, размышляя, принято ли это у них было в те времена или нет. Но Жевакин быстро ретировался к печке, и Диана пожалела, что не хватила дядю, годившегося ей в отцы острым ультрасовременным словцом из тех, которые иногда слышала в студенческой тусовке. Она тихо прошептала:
— Господин Гайди, а этот Жевакин – порядочный хам. Впрочем, каждый хорош. Да уж, ну и комедия.

Впрочем, всё происходящее весьма её забавляло. «Странное дело, ведь этим пням сейчас уже лет под 200, а ведь такие же, как наши. Ну, а это кто такой»? – подумала Диана на нервно елозившего по седалищу стула господина во фраке, который от робости чуть не рухнул ничком, привстав для поклона. Ещё полминуты ушло на то, чтобы куда-нибудь повесить шляпу. На спинку стула – не солидно. До вешалки – далеко. Держать в руке, можно подумать, будто милостыню подходит просить. В конце концов, он долго топтался, пока шляпа ни упала на пол, и, оробев вконец, приблизился к невесте, внутренне крестясь и вздыхая. Минуты три испытывая терпение девушки, он всё-таки прокашлялся и представился:
— Подколёсин, Иван Кузьмич. Надворный советник.
Он еще что-то промычал, но потом, видя, что губы его не способны от волнения выразить ещё что-либо членораздельное, отчаялся, умолк и лишь уткнулся глазами в широкий подол небесно-голубого платья невесты. Диана всеми способами пыталась извлечь из странного молчуна ещё хоть пару слов, но тот уже ушёл в себя, закрывшись непробиваемым панцирем. Тут же подскочил его дружок Кочкарёв, и довольно бойко возгласил, энергично сватая своего Подколёсина:
— Между прочим, Иван Кузьмич один управляет всем департаментом. Лучший жених, вы не находите?

 

Но Диана уже отказывалась что-либо находить. Вся эта комедия стала немного её утомлять, и ей хотелось только одного: повернуться и уйти – вот так, не попрощавшись, по-английски. Видя замешательство невесты, женихи шаг за шагом, шаркая или подволакивая, приближались к Диане, словно окружая загнанную газель на охоте. Девушка же отступала к двери, уже кружилось в голове и сквозь сонный муар до неё доносились обрывки вопросов, напоминавших заикающуюся, дребезжащую мольбу нищих о милостыне:
— В какой службе Вы полагаете быть приличнее мужу?
— Хотели ли бы Вы, сударыня, иметь мужем человека, знакомого с морскими бурями?

— Нет, нет, нет! – крикнула Дианка, резко нагнулась, и словно головой пробивая дорогу, ринулась к спасительной двери. Лишь оказавшись по другую сторону комнаты предсвадебного фарса, она перевела дыхание.
— Фух, где Вы, Хранитель?
— Вы блестяще сыграли роль, — силуэтом проявился в элегантном поклоне Гайди.
— Да нет, я действительно прожила это, а не сыграла, — выдохнула Диана. Они как волки. Голодные, пошлые с неприятным запахом нафталина. Это было не сватанье, а купля-продажа, где я – товар. Противно, не находите?
— Разве в вашем мире как-то всё иначе? Не продают и не покупают?
Диана задумалась, а Гайди продолжал:
— Никто из них вам не приглянулся?
-Вы смеётесь? Это ведь карикатуры. Ваш автор с удивительным чувством юмора придумал их именно такими, — воскликнула Диана.
— А вот и нет. Каждого из них он отыскал, подметил, выделил именно из реальной жизни.
— Правда? Это известные люди? Вы их знаете? – оживилась Дианка.
-Ну, зачем же далеко ходить? Ужели Вы никого не узнали? Не ищите среди исторических личностей. Освежите своё собственное окружение, – вкрадчиво предложил Хранитель. Облачко задумчивости еще раз слегка коснулось глаз девушки, и она согласно кивнула.
— А где Макс? – спросила Диана, меняя тему.

Некоторое время назад до вышеописанных событий в тёмном чулане чихали двое: Макс и жирный домашний кот Васька. Слуга Степан заканчивал уборку и, махая метлой, заметал сквозь проём в двери клубы шёлковой пыли, наполняя тёмный воздух чулана какой-то давящей серостью.
— Степан! – донеслось из комнаты и что-то скрипнуло под тяжестью звука голоса. – Подай сапоги. Ты думаешь, что женитьба всё равно, что натянул сапог на ногу да и пошёл? Нужно порассудить, порассмотреть.
«Какой молодец», — согласился Макс, поглаживая кота, и прильнул к щёлке межу досками стены. «Ага, господин сидит на кровати в одном исподнем. О чём-то толкует со своим приятелем, а слуга Степан помогает ему влезть в сапог. Приятель же разгорячено спорит и подвигает товарища к решительному шагу. Впрочем, даже отсюда видно, что господину в ночной сорочке не по душе этот шаг. И я его где-то понимаю. У самого почти такое же….эх…».

— Странно как-то всё это, — отнекивался господин, которого звали Подколёсин.
— Что странного-то? – удивлялся его приятель Кочкарёв.
— Да всё странно. Не был женат и вдруг – раз и женился.
-Помилуй, душа моя, что же тут странного? Посмотри на свою комнату. Вон невычищенный сапог стоит, вон лоханка для умывания, вон целая куча табаку на столе, и ты вот сам лежишь, как байбак, весь день на боку.

— Подумаешь, — пробурчал Макс, словно обращались к нему. – Кому как удобно.
Кочкарёв же не унимался:
— Ну, а как будет у тебя жена, так ты, просто, ни себя, ничего не узнаешь. И вообрази, ты сидишь на диване – и вдруг к тебе подсядет бабёночка, хорошенькая этакая, и ручкой тебя…
Макс зашевелился неспокойно, хмурясь.
— А тут, около тебя будут ребятишки, ведь не то, что двое или трое, а, может быть целых шестеро, и все на тебя как две капли воды.
Подколёсин возражал:
— Да ведь они все шалуны. Будут всё портить, разбросают бумаги.
— Пусть шалят. Да ведь все на тебя похожи – вот штука. – Ну, давай, голубчик. Собирайся же и едем.
— Как же ехать вот так сразу? Может, завтра?
Почему же завтра? Что за нерешительность. Ты посмотри на себя! Лежишь тут, как баба. Хуже бабы, дрянь, колпак!
— Чего ж ты бранишься? Ну, что за человек такой.

Тут вмешалась сваха Фекла, которая давно уже слушала эту словесную пикировку и решила напоследок вставить и свои пять копеек:
— Тебе ж худо! Ведь в голове седой волос уж глядит, скоро совсем не будешь годиться для супружеского дела. Невидаль, что он придворный советник! Да мы таких женихов, что и не посмотрим на тебя.
Подколёсин подпрыгнул на кровати:
— Что за чепуху несешь ты? Из чего вдруг угораздило тебя сказать, что у меня седой волос? Где ж седой волос? (Щупает свои волосы.) Да врешь, я посмотрю в зеркало; где ты выдумала седой волос? Эй, Степан, принеси зеркало! Или нет, постой, я пойду сам. Вот еще, Боже сохрани. Это хуже, чем оспа.

Макс тяжело вздохнул. Ему в один момент расхотелось здесь находиться. Изнутри родившееся желание охватило его – оказаться сию же секунду рядом с Дианой. Ведь он догадался, что это был один из женихов. И бойкий дружок вместе со свахой вполне могли уговорить этого валенка подняться и поехать на смотрины. «Недурён он, ей Богу. Ещё понравится ей. Чушь. Это всё книга. Вымысел. Их не существует в действительности. Миф. А влюбиться в миф – ну это, простите, нонсенс. Впрочем, если что, Хранитель всё изменит».
— А если Хранитель не станет ничего менять? – шепнул сквозь пространство Гайди и Макс удивлённо уставился на кота Ваську.
— Да-да. Хранитель может только хранить.
Наконец, Макс увидел перед собой физический силуэт Гайди, присевшего рядом с ним на кадку с огурцами, и тут же обратился к нему:
— Позвольте, я не вижу рациональности во всём этом. Ведь это же неправда?
— Нет. Правда. А Вы что, милый мой Макс, разве оправдываете Подколёсина?
-Ну, видите ли, я прекрасно могу войти в его непростое положение. Его образ мышления, собственные интересы, желания и выводы не представляют для меня ничего странного. И даже если мы говорим о нём условно, как о выдуманном персонаже либо же мы представим, что такой человек существовал, или где-то ходит и теперь, даже если это я, то я склонен оставаться на его стороне. Он старый холостяк. Почему так сложилось – не нам с вами судить. У него своя история, у меня своя. Да еще и дети у них родятся, не дай бог.
— Вы против детей? — удивился Гайди.
Макс сдвинул брови и от Хранителя не скрылось чувство невыносимой внутренней боли, какой-то глубокой тайны, чего-то, о чем Макс предпочёл бы умолчать. Нарушая паузу, он продолжал:
— И теперь Подколёсин не желает ради неизвестно чего менять привычный уклад жизни. Это всё равно, что старый сапог, вполне расходившийся уже по ноге и удобный для стопы и носка поменять на новенькие штиблеты только потому, что они более блестящи и более стройны? А если шов дрянной или вообще на клей подошва посажена? Вот так попользуешься, не успеешь и неделю сносить, как раз и дырка, да каши запросят. Что тогда? Нет-нет, — крякнул Макс. – Мы в чём-то с… как его…с Подколёсиным очень схожи. Хотя…хотя, типчик странный. Долгое воздержание явно повлияло на его психику, — разлёгся и, правда, стал тряпкой. Седой волос – трагедия. Что за самовлюблённость, тьфу. – Макс осмотрел свой мизинец, немедленно достал из кармана брюк маникюрные ножнички и ловко срезал заусенец. – Чёрт, неужели…..неужели мы и вправду так посхожи?
— Что ж, — хлопнул в ладоши Гайди. – Чудесно! Раз вы заметили безусловную схожесть с этим героем, зачем мы сидим? В путь!
— Куда?
— За ними! В дом невесты, разумеется.

(Visited 96 times, 1 visits today)
12

Автор публикации

не в сети 3 часа

Lady Karina

12K
Осторожно с желаниями...
День рождения: 27 Мая
flagВеликобритания. Город: Харьков
Комментарии: 2410Публикации: 388Регистрация: 04-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • серебро - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ
  • золото - конкурс ЖЕЛТАЯ СОБАКА
  • золото - конкурс НИКТО НЕ ЗАБЫТ

17 комментариев к “1 Путешествие «Сделать шаг» — 2 Часть”

  1. Общий замысел, безусловно, оригинальный. Вот только резкий переход (вернее, перепад) из разговора с бабушкой в Петербург двухвековой давности может создать ощущение, будто одна глава всё-таки выпала. 

    С уважением! 

    2
    1. Не поняла, как это резкий  переход? Нет там такого — после разговора с бабушкой резко попасть в Питер 19 века. Вы уверены, что прочитали КАК они попали туда? Ааааа. Вы посмотрите в конце записи СТРАНИЦЫ 1, 2, 3, 4. Вы их наверное пропустили((( Всё. уберу этот плагин. Люди не обращают внимание на страницы…

      0
    1. Диана с Максом вынуждены превращаться в героев книг. Только побывав в шкурах персонажей книг, они сами способны измениться…laugh

      0
    1. Пока только 9 книг исходили)) О, если бы знали Гоголь, Чехов, Островский, Булгаков, Гайдар, что я вот так с ними поступлю… Но надеюсь, я не очень обнаглела и они там не переворачиваются))

      2
        1. 10 Путешествие хочу к Карениным совершить)). Пора уже Макса с Дианкой поженить. Но для этого пусть посмотрят на счастливые и несчастливые семьи. Полезно им будет. laugh

          2
          1. Тогда счастливого пути! broken heart Поезд опоздает, или Анна передумает? Твой цикл очень позитивный получается. Пусть все будут счастливы)))

            Классика - это азбука, которую изучаешь всю жизнь
            2
            1. Спасибо, дорогая! sadТут немного я хочу не так. Не столько об Анне речь, сколько о Левине с Кити. Так ли уж они были счастливы… Тем более, что Толстой писал Левина с себя и закончил тоже на железной дороге, почти как Анна…., сбежав от Софьи Андреевны (Кити). В общем, пока в голове крутится, да времени нет никогда)))

              2
              1. Кариночка, со временем и у меня беда. Выть хочется, как много надо успеть, и как время безжалостно мчится. Даже странно, что у некоторых людей избыток свободного времени, и при этом они его не реализуют. Так бы и сказала: "поделился бы…"

                Классика - это азбука, которую изучаешь всю жизнь
                2

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *