17.12.2001 – Памяти автора “Пяти вечеров”

Публикация в группе: Датская книга

965

Судьба

Рассеянно меня топтала,

без злости, просто между делом.

Рукой махнула, перестала,

а растоптать и не успела.

Потом слегка посовестилась

и вяло оказала милость:

подкинула с небесной кручи

удачи и благополучья.

А под конец, зевнув устало,

вдруг закруглилась, как сумела,

несчастьями не доконала,

счастливым сделать не успела.

(А.Володин)

Не знаю, почему, но с ранних лет мне импонировало в людях, особенно в мужчинах, такое врождённое свойство, как робость интеллигента. Причем подобное не имеет отношения к проявлению малодушия или элементарной трусости. Отнюдь. Я бы выразился словами Юрия Лотмана, но не уверен, что буду точен в дословности высказывания, хотя смысл таков: если человек – интеллигент, то ему стыдно поступать плохо, так как это претит его внутренней природе, а если же он не интеллигент, тогда ему страшно поступать плохо ибо накажут. Так вот я имею ввиду, разумеется, тот стыд, нежели тот страх. Александр Моисеевич Володин, день памяти которого мы отмечаем 17 декабря, был именно таким робким интеллигентом, что впрочем, ничуть не умаляло его внутренней силы и твёрдых жизненных принципов.

Помимо врождённых качеств внутреннего такта, Володин настолько был робок, что хотя сейчас это смешно прозвучит, но однажды он поспорил с мальчишками: «Сегодня возьму девушку под руку». Чтобы понять такое твёрдое решение, принятое старшеклассником, без недоумения и кривой ухмылки, наверное, надо было быть не только пятидесятником, хотя и это важно. Но и до конца пройти путь малолетнего изгоя, сироты, никогда не знавшего родителей и жившего у дальних родственников на самых птичьих правах, всем попрекаемого, вечно голодного и оборванного мальчишки, каким рос Александр Моисеевич Володин. И этот мальчик с набором отложенных в голове и душе комплексами неуверенности в себе, решил сделать из себя другого человека – счастливого и успешного в жизни.

Поэтому первый его шаг –  взять девушку под руку – был для маленького Саши уже рубежом, подобно прыгуну в высоту, идущему на мировой рекорд. И такие рекорды, такие рубежи с возрастом перешли уже грань громкой юношеской отваги и достигли отваги гражданской. Ведь когда перед молодым парнем в середине 50-х встал вопрос: кем быть? опять же современники могут улыбнуться и поворчать вволю, мол, тоже мне вопрос, Саша попробовал писать пьесы. Просто попробовал о просто жизни, о просто людях, о неугомонности души и изломанности судеб.

Когда Володин показал другу, журналисту «Комсомолки» свой первый опыт сочинительства под названием «Фабричная девчонка», то не забыл сразу же торжественно предупредить, что написал чушь. Однако «чушь» была проглочена всей редакцией, затаившей дыхание. Не то, чтобы пьеса так уж была хороша или язык завлёк какой-то сладкой певучестью. Да что вы! Но просто сама пьеса была другой, – не советской, пьесой о праве рабочей девчушки на свою личную жизнь. В 50-х годах! Во времена жестоких разборок на партсобраниях с крикливыми лозунгами «Вернуть мужа в семью» или «Взять на поруки тунеядца и лоботряса». Вот и девушке Жене – «заблудившейся» комсомолке, весь трудовой коллектив как единый монолит пытался помочь осознать пагубную страсть к собственным тайнам, которых просто не должно быть от родного предприятия, от всевидящего и всезнающего руководящего аппарата.

Александр Володин явился одним из первых драматургов, которые стали писать правду жизни, как это ни банально звучит и более того – передавать редчайшую реалистичность сложных человеческих характеров. Потом были и другие пьесы, как например знаменитые «Пять вечеров». Ой, как мягко говоря, смутила и взволновала кабинетных чиновников от совета писателей необычайно свободная позиция писателя. Как же так: герои встречаются, просто общаются, между ними происходят непонятные драматические конфликты, строятся интриги с россыпью загадок, персонажи страдают, мы волнуемся, говорят не штампами, мы верим каждому слову, думают не о том счастье и мы хотим такого же, и кончается всё не героически, а скорее как в жизни часто бывает, но главное – ни слова о руководящей роли партии или личном вмешательстве самого генерального? Как же так! А вот так.  

Однако Володин не был трибуном, ступающим по развороченным баррикадами мостовым, впереди колонны демонстрантов с плакатом убийственного содержания для выстроившихся в ряд на здании горкома портретов упитанных физиономий членов Политбюро. Он также не был и диссидентом, из подполя кидающим листовки в народ или бомбы в царей и по гранкам составляющим дрожащими руками первый выпуск «Метрополя». Отнюдь. Но он был человеком, который не хотел молчать о том, о чём молчали все остальные и который вместе с тем до конца своих дней считал все свои пьесы бездарными и однодневными. А я думаю, что возможно они и стали однодневными, потому что вопросы, которые Александр Моисеевич затрагивал в этих драмах, ушли, исчезли, искоренились. К сожалению, вместе с ними и ушла душевность, наивность, чистота и недвусмысленность в отношениях. Ушла интонация искренних слов тех лет, ушли в небытие прототипы тех персонажей. Остались люди, но далеко не лучшие.

Не было у нас в стране ни одного культового режиссёра, который бы не ставил Володинские пьесы или не экранизировал их в кино. Достаточно лишь начать перечислять с Олега Ефремова, Анатолия Эфроса, Георгия Товстногова, Никиты Михалкова, Эльдара Рязанова и не остановишься. Перечитывая теперь старые пьесы Арбузова, Вампилова, Розова и Володина я с унынием и тоской отмечал про себя ушедшую натуру – уже и слова такие не произносят, уже немыслимы такие курьёзы, уже совсем не так будут начинаться знакомства, и совсем не о том будут думать герои.

Но вот на днях в метро, я стоял в вагоне, и вяло держась за поручень, задумался о чём-то не мирском. А в отражении окна мой взгляд почему-то остановился на молодой парочке, девушке и парне, по виду они были студентами. В руках девушка держала планшет и что-то показывала парню, спрашивая о чём-то настойчиво и вместе с тем очень тихо и ежеминутно краснея. Парень сначала качал головой, но затем, видно исчерпав терпение, довольно эмоционально вскинул левую руку кверху и ответил собеседнице весьма громко: «Ты пойми, Оля, его двойная жизнь вовсе не измена жене. Ну, была любовница. И что? Он такой человек был. Человек, который не мог никому сказать «Нет». И автору важно было показать не измену, как таковую, а природу человека загнанного, на нём все ездят, а он никому не может отказать – ни соседу-алкоголику, ни бездарной коллеге, выполняя за неё титанический объём работы. Это интеллигенция, пусть нелепая, пусть мягкотела, но почему-то жаль, что таких людей нам не хватает сейчас».

Я не согласился с парнем, но улыбнулся. А улыбнулся тому, что чёрт с ним, с его странным мнением об измене жене, но главное – молодёжь заговорила о людях времени, в котором она не жила и о, чудо! молодёжь стала не порицать героя времен далеких, а пытаться понять его душу, – чужую пока еще, далёкую от его жизненных понятий, пожалев человека – ну и что! Но ведь стремление молодых повернуться лицом к старикам – это ведь сенсация.

Объявили мою остановку, и я с чувством пожалел, что не дослушаю до конца разговор молодых людей, а ведь дальше могло быть интересное развитие. Выходя из вагона, я лишь поинтересовался на ходу: «А что вы читаете»? Девушка ответила с легким вызовом, но таким трогательным, что я мысленно ей зааплодировал. Было в том вызове ощущение, что у неё забирают что-то такое, чего она точно не намерена уступать без боя. И всё же сказала: «Осенний марафон. Володина, кажется, а что?» Стараясь не подавать виду, я совершенно спокойно ответил: «А знаете, в Русской Драме через неделю будут давать «Мою старшую сестру» того же автора. Сходите, не пожалеете».

Я вышел и еще пару минут блуждал по перрону, а потом взлетел наверх по лестнице, пронёсся вихрем сквозь стеклянные двери и вырвался на воздух – мне хотелось воздуху, эмоции будоражили и переполняли. Я не знал даже, куда себя деть и только чуть-чуть успокоившись, стал замечать, что два квартала прошёл не в свою сторону. Вспоминая разговор с ребятами, я действительно старался не подавать им виду, чтобы знаете что? Чтобы не спугнуть. Что именно не спугнуть? Какой-то зарождающийся момент чего-то нового в молодёжи, но еще не до конца осознаваемого мною.  И я подумал: «Да… А ведь как у неё загорелись глаза».

СМОТРЕТЬ ПО ССЫЛКЕ –  “ПЯТЬ ВЕЧЕРОВ” театр Современник, 2013

(Visited 25 times, 1 visits today)
10

Автор публикации

не в сети 6 месяцев

Гарри Рокерс

8 625
Здесь нет места травле друг друга, шантажу и ультиматумам, а также злобным угрозам, повергающим людей в беспокойство, смуту и бегство с сайта. В целях сохранения мира на "Литературиии", к диверсантам, угрожающим общей безопасности нашего дома, будут применяться самые радикальные меры.
flagУкраина. Город: Харьков
День рождения: 18 Апреля
Комментарии: 440Публикации: 305Регистрация: 01-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ
  • золото - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА

2 комментария к “17.12.2001 – Памяти автора “Пяти вечеров””

  1. Классно! Мне нравятся такие интеллигенты, которым стыдно поступать плохо!)))

    Очень интересно и познавательно!)))

    Супер!)))

    Пошла смотреть по ссылке!

    0

Добавить комментарий

ИЛИ ВОЙТИ ЧЕРЕЗ СОЦСЕТЬ: 

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *