16 Глава. Тюремный фарс

Публикация в группе: Леди Карина. ТАЙНЫ ЛЕДИ ЕВЫ (Том 3) - Афрокенийское сафари

foto_56314

За полтора дня до событий на Санта-Монике

Когда грузный инспектор Крокодильяк впихнул своё бесформенное тело в покои дворца леди Евы, его тусклому взору предстала великолепная богиня. Таких девушек он не видел, пожалуй, никогда. Грациозно царствуя своим великолепным телом в пухлых креслах, госпожа  подогнула отточенные изящные ножки, и слегка прикрывая уставшие вечерние глазки трепетным опахалом ресничек, предавалась неспешным размышлениям обо всём, что за последние недели происходило вокруг неё.
Детектив пытался  было открыть рот, чтобы представиться, но тут же достал платок одновременно с внезапно возникшим желанием смахнуть с подбородка избыток слюны. Глаза полицейского невольно заслезились.

Евочка, плавно выгибала совершенное тело, удобнее растекаясь от наслаждения негой расслабленности по воздушным перинам, будто лепила собственную фигурку из пластилина, при этом фланелевая юбочка как бы сама собой приподнималась выше, обнимая в безумной влюблённости сочные ароматные бёдра. Манкая леди внимательно следила за плотоядным взглядом полицейского, умело дозируя выброс сексапила, и наконец, лебедиными движениями руки оправила оборку юбки, медленно поглаживая ножку пальчиками, усыпанными изумрудами и сапфирами.
— Вы наконец-то скажете, зачем пришли? – промурлыкала ангельским медовым голоском хозяйка дворца, резко хлопнув в ладоши. Детектив с трудом вышел из оцепенения. Откашлявшись в кулак, он вновь приобрёл официальный вид, хотя голос заметно вздрагивал:
— Простите, мисс, но я пришел не с добрыми новостями.

Ева слегка приподнялась:
— Что-нибудь с дядей Обероем? Ну! Не молчите же! – театрально изображая слёзки, Ева прижала ладошки к губкам.
— О, нет. С ним как раз всё в порядке. Но есть нечто такое, из-за чего лично Вам стоит поволноваться.
— Не понимаю. Потрудитесь говорить членораздельнее.

Но это было сложно. Сверкающий разными оттенками взгляд госпожи держал полицейского в постоянном напряжении. Прикрыв декольте блузы с пикантной американской проймой, Ева нахмурилась.
— Видите ли, мисс, я вынужден сообщить Вам, что Вы арестованы.
— Как! Я? За что? – мило улыбнулась госпожа.
— Вы подозреваетесь в массовом убийстве пигмеев племени кака-юкки в лесу.
Ева была поражена:
— У вас есть доказательства?
— Пока только свидетельские показания единственного выжившего в той бойне, некоего Гиммаса, который пришел к нам и назвал Ваше имя и имена Ваших друзей.
— Но мы же сами обнаружили трупы. Вождь мог бы подтвердить.
— Не знаю, мисс. Вождь исчез. Не правда, ли странно?

В голове Евы заработала мысль. «Что происходит? Кто этот Гиммас? Мы его не видели. И почему скрылся отец Тумаба? Кого мог испугаться вождь такого огромного племени у себя в лесу? Господи! Когда же будет ответ хоть на один вопрос?»

Ева гордо подняла головку и с достоинством королевы, промолвила:
— На меня наденут наручники?
— О, нет. Что Вы, мисс. Таких прелестных ручек не коснутся эти мерзкие железки.
— Ну, я же преступница?
— Ничего страшного. Можно обойтись и без оков. Вам просто предложат вакантное местечко. На стуле. Электрическом, — неуклюже пошутил инспектор.
— Без суда и следствия?
— Что Вы, сударыня Мы же не варвары. Суд состоится. Но может быть, Вы одумаетесь и до суда.
-Я сейчас не поняла. В чем я должна одуматься?
Инспектор ничего не ответил, лишь прикусил губу от того, что сболтнул лишнее и препроводил Еву, Боба и Диксона в полицейскую машину в сопровождении двух детективов-неврастеников.

«Мда, у султана казематы покомфортней были», — усмехнулась Ева, оглядев камеру с иронией в глазах. Она за последнее время уже настолько привыкла к неприятностям подобного рода, что автоматически выработала некоторый иммунитет и на многие вещи смотрела с определённым оптимизмом или точнее будет сказать — с некоторой долей апатии. Её верные друзья находились — каждый в отдельной камере на первом этаже полицейского участка, а она — на втором, где обычно содержали ВИП персон.

Сегодня участок благодушно замер от рутинных криминальных дел. За окошком солнечно улыбалось воскресенье и задержанным в суп положили еще полторы куриные косточки. Крокодильяк уехал на объезд, а в полутёмном коридоре бряцал ключами лишь один дежурный старший сержант Том Бэшфул, который несколько вальяжно прохаживался вдоль камеры Евы и, чуть замедлял шаг у решётки, чтобы подольше искоса полюбоваться красотой своей необычной пленницы. Но как только мисс Ева бросала на него прищуренный взгляд, он моментально смущался и тут же скрывался за невидимой частью стены. Девушку забавляла такая милая стеснительность у стража закона, представителей которых она всегда воспринимала крайне жестокими, даже кровожадными монстрами, — без души и ума. Охраннику без конца звонил телефон и Бэшфул кому-то раздражённо объяснял, что волноваться не стоит, всё мол, обойдётся. При этом тяжко вздыхал и кусал ногти на артритных пальцах.
— Вам не хватает кальция? – предположила Ева.
— Разговаривать не положено,- твёрдо отрезал сержант.
— Однако скучно же столько времени бродить туда-сюда, туда-сюда. Так и голова закружится.
— Не положено, — еще раз повторил сержант.

Ева приблизилась к решетке и прислонилась лицом к чугунным прутьям.
— Вы такой грустный. Девушка бросила?
— Я женат, — нехотя ответил сержант.
— Вы так тоскливо вздыхаете. Мне самой плакать захотелось. Хотите, я зареву? Я так профессионально это делаю. Вы только сядьте, а то упадёте.
— Мисс, не надо. Я не выношу женского плача.
— А я – мужского. Поэтому выкладывайте, что у Вас произошло?

Бэшфул слегка нахмурился, пытаясь придать себе грозный вид охранника опаснейшего преступника, но Ева так мягко и с еле заметной иронией глядела на него, что он потихоньку стал таять. Откашлявшись, полицейский чуть тише произнёс:
— Кошка болеет. Никто не знает, что с ней. Которого уже по счёту ветеринара вызывали. Без толку. Ничего не ест. Дышит как-то часто и всё время судороги мучают. Дочка плачет постоянно. Эээ, да ладно. Забудьте, мисс. Идите-ка лучше на место, а то не ровен час, комиссар явится и устроит оглушительную головомойку.
— Так-так. Тут надо посмотреть. Между прочим, моя мама однажды пантеру вылечила, — гордо выпалила Ева и, отвернувшись, поплыла к койке.

Сержант задумался, почесал затылок и смущённо подошёл к решётке:
— Простите, мисс….как это….а может, ну…Вы сможете посмотреть Тутси?
— Кто такая Тутси?
— Так ведь, кошка наша.
— Несите немедленно!
Через полчаса заплаканная десятилетняя девочка по имени Дженни принесла в корзинке персидскую кошечку. Ева осмотрела её, кошка сразу же замурлыкала в нежных руках девушки.
— А ну-ка, давай откроем ротик, — Ева надавила на скулы кошки и та послушно высунула язык. – Так-так.
Затем она провела ладонью по шёрстке, что-то внимательно рассматривала и задумчиво качала головой. Кошка каким-то странным взглядом гипнотизировала Еву, и только девушка отодвигалась от неё, как кошка всё ближе к ней подсаживалась. Наконец, Тутси запрыгнула на плечо доброй хозяйке и выгнула перед ней спину. Инстинктивно Ева понюхала шерсть и горько скривилась.

Тутси еще раз заглянула в глаза девушке и промурлыкала.
— Да-да, милая, я, кажется, поняла тебя, — задумалась Ева. – Скажи, Дженни, а чем ты кормишь свою Тутси?
Девочка тоненьким голоском пропищала:
— Молоком и рыбой.
— А молоко где стоит?
— На кухне.
— Свежее?
— Ну да, синее.
— То есть как это синее?

Сержант вмешался:
— Видите ли, мисс, у нас идёт ремонт и возможно краска капает в пищу, но там буквально пару капель. Это ж кошка. Даже если и сглотнёт – она ведь и не такое ест.
Ева была поражена таким невежеством.
— Вы – варвар, папаша! Вы знаете, что кошки слизывают всё, что капает на их шерсть, а кроме того, если Вы разбавляете краской еще и молоко… . Она же отравилась!
У сержанта выступил пот на лбу:
— Да? А я ведь не знал. Что же делать?
— У Вас есть медпункт здесь, в вашей тюрьме?
— Ну, да.
— Тогда, быстро клизму, свежий воздух и пусть пощипает зелёную чистую травку. Еще давайте ей рыбий жир и следите за питанием! Слава богу, она еще у вас асбест не грызла.

И тут шквал ветра буквально сорвал с петель входную дверь:
— Это что здесь происходит?
Шквалом оказался сам Крокодильяк.
— Бэшфул! Три наряда вне очереди! Кто Вам дало право общаться с заключёнными? А Вы! – крикнул он Еве. – Ступайте на своё место.
— Во-первых, почистите свои зубы. От них амбре как из болота. И не смейте повышать свой мерзкий голос на свою будущую хозяйку. Иначе немедленно звоню своему жениху, господину Оберою. Он узнает о каждом выплеске Ваших грязных мыслей и конец Вашей нелепой карьере. Это я Вам обещаю. А во-вторых, я хочу ужинать. Всё. Вы мне больше не интересны.

Ева демонстративно повернулась ровной спинкой и медленно направилась к койке. Комиссар, опешивший от такой наглости, ворвался в камеру и наклонился над девушкой.
— Да если бы…если бы не Ваш дядя…. Его стали душить эмоции. Он протянул к ней руку, растопырив вибрирующие от злости пальцы над её лицом, — Да я бы тебя…я бы…. .
Ева насмешливо смотрела прямо ему в глаза и спокойно прошипела:
— Ступайте прочь.
Крокодильяк, злобно буркнув: «маленькая сучка», громко лязгнул замком камеры и, выпустив неизрасходованный пар в сторону сержанта Бэшфула, нервно зашагал в свой кабинет.

На следующий день, лишь дождавшись очередного громкого ухода Крокодильяка, сержант Том поспешил к леди Еве:
— Мисс, я прошу прощения, что нарушаю Ваш отдых…
— Как Тутси? – сонно спросила узница.
— И Дженни и вся наша семья Вас очень благодарят. Кошка почти поправилась!
— Ну, вот и замечательно. Следите за ней. Она ведь тоже член вашей семьи и хочет быть ухоженной и здоровой.
— Да-да, конечно, мисс, —  смутился сержант. – Скажите, может, Вам что-нибудь нужно? Я бы мог что-то сделать для Вас. Кроме, конечно, освобождения.
— Спасибо, мне не хватает только дорогих мне людей. Хотя, слава Богу, что их здесь нет, — печально улыбнулась Ева.

Диксон, скрестив ноги на тюремной койке, забавлялся последней своей игрушкой, которую смастерил по Джапанскому чертежу. При обыске её не нашли, так как миниатюрная плата помещалась даже под ногтем пальца. В камеру вплыли два неразлучных детектива – де Билло и де Генерато. Они будто опасались ходить порознь и поддерживали друг друга не только физически, но и ум был один на двоих. И если первый начинал что-то говорить, то уже не беспокоился о том, чем закончит фразу. Завершал предложение второй.

Войдя в камеру, будучи оба из разряда жвачных полицейских, постукивая палками о широкие ладони, они молча уставились на доктора, словно видели живого человека в первый раз в жизни, а может просто не придумали загодя причины своего визита.
— Ну? — разбудил анабиоз полицейских доктор. – Проездом или приглашаете на рандеву?
Полицейские стали усиленно передвигать челюстями, что красноречиво показывало, как напряжённо они пытались переварить значение слова «рандеву», но выходило не так легко, как им бы хотелось.

Наконец, де Билло решился начать:
— Сэр, пока отсутствует инспектор Крокодильяк, нам это поручено….
Тут подключился де Генерато, вовремя заметивший трудности его товарища:
— Сообщить Вам, что Вы задержаны.
— Да, ну! – воскликнул Диксон. Надо же! Никогда бы не подумал.
Детективы важно заулыбались, гордясь, что довольно точно и так быстро донесли до заключённого свою коллективную мысль.
— А если Вы мне еще признаетесь, ну так, мужики, между нами: за что я задержан, я буду просто счастлив.
— Дык ведь, — начал де Генерато, почувствовавший преимущество перед своим товарищем изъясняться доходчивее, — за убийство вроде бы.
— Ух, ты! А кого ж я убил?
— Дык, мы не знаем.
— Ага, ну если не знаете, то может я никого и не убивал вовсе, а, мужики?

Де Генерато начал потеть.
— Гы-гы. Не знаю, но всё равно мы должны как это….
— Кости посчитать, — спас угасающую мысль друга де Билло.
— Кости? – не понял док. – Чьи?
— Дык, Ваши.
С этими словами де Билло приблизился к Диксону и ткнул его торцом палки в грудь.

Док отшатнулся, но прищурился и внимательно заглянул де Билло в левый глаз:
— Ооооо….так-так-так. А ну-ка, посмотрите вправо.
— А? – не понял полицейский.
— Ой, что-то не нравится мне Ваш левый окуляр. Ой, не нравится. Желтобрюшина отслоилась. Чешуйчатость нарушена. Грозит полным выпадением слезянки.
— Ой! – побледнел де Билло. – А Вы что, разве дохтур?
— Я дипломированный специалист по нетрадиционной гомеопатии, профессор-эпилептик со стажем и признанный в кругу ассенизаторов крупнейший академик в области диареи и констипации, между прочим. А еще я — магистр вспучиваний и пуков, а также член-корреспондент университетов Бляйпцига, Херсберга и Матьтвоюйска. А ну, похлопали ресницами и одновременно в ладошки.

Оба полицейских дружно хлопнули, и камеру оглушил рёв. Это Диксон включил свою эхо-игрушку, усиливающую звук в четыреста раз.
-Мама! – крикнул де Генерато, и тут же стены задрожали от медвежьего рёва.
Диксон отключил игрушку.
— Видите, уже на горло пошло. Вы оба заразились. Небось, головка побаливает, когда на вас кричат, а?
— Да, — хором произнесли полицейские.
— Кошмар, — расширил глаза Диксон. – А когда на солнце глядите долго, глаза не режет?
— Ага, — поразился де Генерато волшебной проницательности доктора.
А вот если выпьете лишнего, земля не качается часом? – продолжал издеваться Диксон.
— Ой, — вспомнил де Билло. – У меня качается.
— Я так и думал.
— Дохтур, это что-то страшное? – чуть не плача взмолился он.
— Теперь, давайте по серьёзу, мужики. Клянусь, я никому не скажу: Вы по утрам после завтрака в туалет ходите? Только не врать дяде дохтуру!
— Да, — с ужасом признались детективы.
— Ну что вам сказать, господа! – откинулся на кровати доктор, приняв вид человека, решающего задачу спасения человечества, словно до взрыва планеты остались секунды. — Вам нужен бюллетень. Обоим, поскольку это заразная инфекция. Отлежитесь дома. Пропьёте настойку вытяжки из жабьих брюшек и всё как рукой. А сейчас принесите мне из аптеки бинтов, ваты, звёздочку и спирта. Только медицинского. Литра два.

Озабоченные лица де Билло и де Генерато заметно просветлели.
— Господин дохтур, господин дохтур, — наперебой стали голосить они. – А можно мы и своих родственников приведём, а?
— А они что, тоже такие же? – встревожился Диксон.
— Эээ, какие? – не понял де Билло.
Доктор внимательно посмотрел на обоих и поспешил сказать:
— Да нет, ничего. Приводите, конечно.

Когда дверь за ними закрылась, Диксон включил игрушку и громко расхохотался. Решетка камеры прогнулась на полметра.
Де Генерато тут же многозначительно показал пальцем де Билло:
— Во! Магия!
Товарищ энергично закивал в знак согласия:
— Ага! Дохтур ведь!

Боба разбудил какой-то возбуждённый визг и глухие удары ногами и ещё чем-то алюминиевым о будку вахтера.
— Эй, таки откроет кто-нибудь дверь любимой тёте моего Джимми? Таки долго я буду тут стоять как голая Фима Мейхер после визита налогового инспектора, Мони Афериста? Ау? Уже кто-нибудь есть дома или борщ таки скиснет, как постная физиономия Сёмы Ашкелонца, когда его жена родила восьмого Абрашу, имеющего совсем отдалённое сходство с профилем бедного Сёмы? Вы, кстати, знаете, что на это сказала ему его мама, Сара Хвойда? Ой? Я щас с кем таки разговариваю? Тётю Дору опять слушают одни тараканы и те – в её бедной голове?

Боба очаровала эта беспрерывная строчащая как из пулемёта тарабарщина, и он решил помочь бедной старушке.
— Мадам, я Вас слушаю и я не таракан.
— Ой, — открыла рот тётя Дора, долго пытающаяся добраться глазами до теряющегося под потолком лица гиганта. – Я жду уже три часа. Джимми совершенно неправильно выбирает себе друзей.
— Абсолютно с Вами согласен, тётушка, — улыбнулся Боб, затем схватил двумя руками решётку и будто кусок доски, снял её с петель, отставив в сторону. Родная тётка инспектора Крокодильяка восхищённо зацокала языком:
— Вот какой жених нужен нашей Розе. Вы не женаты, молодой человек?
— Нет, — смутился Боб.
— Яка прелесть. Он еще и краснеет. Ну, точно наша двадцатилетняя Мона, когда её Беня  поцеловал таки туда, где нельзя. А шо Вы еще умеете? – с жаром заинтересовалась силачом тётя Дора. Боб вышел из камеры, подошел к вахте и выдернул вертушку, будто занозу из пальца. Тётушка захлопала в ладоши. Затем он, добродушно улыбаясь, взял сумки и, удивившись, как эта хрупкая бабушка может таскать такие гири, спросил:
— Куда нести?
Тётя Дора всплеснула руками от изумления:
— Ой, какой галантный кавалер для нашей Рахиль.
— Вы же говорили о Розе, мадам.
— У меня семь дочек и все на выданье. Так что, скажите на милость, я должна помнить всех по имени?
— Понимаю, — добродушно кивнул Боб.
— А идёмте к Вам, я Вас борщом накормлю. Эээ. Такого борща с пирожками, как у тёти Доры, Вы никогда не едали. Век будете помнить!

Через полчаса в камере Боба на широких лавках уже сидели тётя Дора и её три племянницы, четыре подруги с детьми, а еще чьи-то чумазые внуки бегали и играли в прятки. Дородная дева Мария развешивала на протянутой через всю камеру бечёвке только что выстиранные ползунки и распашонки.
Боб, в обнимку с Розой и Рахилью пел песню в сопровождении подвывающих старушек. В перерывах гости Боба с хозяином кушали борщ и запивали шмурдяком. И все с умилением любовались Гаргантюайским аппетитом добряка исполина. Потом пришли Сеня с друзьями и под гармонь устроили танцы.

Бедный Бэшфул носился по двум этажам и в отчаянии только разводил руками:
— Тётя Дора, прошу вас, ну не шумите. Меня же разжалуют в капралы.
Весёлая тётушка Крокодильяка, целуясь с сержантом, делала широкие жесты и от всей души заявляла:
— Бери мою Цилю, Томик! Вы очень похожи. У неё тоже уже проклёвываются усики.

Бэшфул бежал к Диксону, у камеры которого уже собралась довольно оживлённая очередь. С ужасом старший сержант распахнул кованую дверь за решёткой. Диксон строго сказал:
— Закройте, пожалуйста. У меня осмотр. Зайдите позже.
Бэшфул бежал на второй этаж. Еле пробравшись по шумному от детей коридору к решётке леди Евы, он буквально умоляюще завопил:
— О, мисс, прошу Вас, усмирите своих друзей. Это же тюрьма.

Ева, в камере которой расположился то ли зоопарк, то ли живой уголок, где она просвещала детишек и взрослых, как ухаживать за их питомцами, неохотно отвлеклась и улыбнулась:
— Том, что я могу поделать? Это же дети.
— Как? И ваши друзья тоже?
— О! Эти в первую очередь! – рассмеялась она.

К сержанту подбежала маленькая Дженни и живо прозвенела колокольчиком:
— Папа, папа, а пусть тётя Ева еще с нами побудет.
Леди Ева, в окружении возбуждённых детей  и клеток с хомяками, морскими свинками, попугаями и другой фауной, ласково посмотрела на Бэшфула, который опять растаял и обречённо вздохнул:
— Ладно, схожу вам за бутербродами.

Еву потянула за юбку маленькая Эмми.
— Тётя Ева, тётя Ева, а у меня зубик болит.
— Беги на первый этаж, там найдёшь четвёртый кабинет, спросишь дядю Диксона, и он посмотрит тебя.
Шумная ватага мальчишек раздувала сквозняки по коридорам, принося от тёти Доры корм для своих питомцев.

В общем, тюрьма превратилась в помещение, которым изначально – ни архитектурно, ни смыслово не была. Она стала живой. В ней закипела такая жизнь, от которой впервые никому не хотелось отказываться.
— Тётя Дора, тётя Дора! Тётя Ева спрашивает, нет ли у Вас кусочка сахару?
-Возьми, милая, — погладила старушка по голове Эмми, и тут порыв урагана распахнул входные двери управления.

Мгновенно мир вестибюля тюрьмы окрасился вновь в нечто зеленовато-серое. Ураган пронёсся к вахте и, не обнаружив вертушки, зычно заорал:
— Бэшфул! Мне, наконец, объяснит кто-нибудь что здесь… И тут Крокодильяк застыл от шока. По лестнице деловито, но чуть покачиваясь от принятого внутрь медицинского спирта, спускался сержант Том Бэшфул с подносом, полным бутербродов в руках, весь увешанный серпантином и дождиком. Инспектор не верил своим глазам. Он бешено подбежал к охраннику и сбил с его головы бумажный колпак Петрушки.
— Вы что, идиот? Что Вы здесь устроили!? Молчать!
Неистово топая ногами, Крокодильяк ринулся по коридору.
— О! Джимми вернулся, — закричали несколько дамских голосов, кинувшихся обнимать разъярённого полицейского. Он же, путаясь в развешенном белье и лопая воздушные шарики, летающие под ногами, ворвался в камеру доктора Диксона. Перед ним сразу же выросли два перебинтованных с головы до ног верзилы.
— Господи! Кто это? – содрогнулся инспектор.
— Это же мы, — хором ответили сквозь марлю де Билло и де Генерато. Лучась от животного счастья, они тут же наперебой затараторили:
— Господин комиссар, господин комиссар! А нам бюллетень нужен. На месяц. Дохтур прописали.
— Чего?! – заревел Крокодильяк. – Еще два идиота! Вон отсюда!
Он пулей подскочил к Диксону и, сгорая от нетерпения придушить доктора, минуту плевался, не в силах произнести мысль. Диксон внимательно взглянул в глаза инспектору через огромную лупу и многозначительно произнёс:
— Ой, не нравится мне что-то Ваш левый глаз.

Инспектор выскочил из камеры и с криком «Дурдом!» кинулся на второй этаж. Спотыкаясь на каждом шагу о детские ночные горшки, он влетел в камеру Евы. Там лучились весёлые улыбки, журчал смех и светило солнышко добра и любви. Ева, облепленная детишками с ног до головы, инстинктивно вздрогнула.
— Это что Вы тут устроили?
— Здесь дети, — спокойно произнесла девушка. Извольте, не орать и привести себя в должный вид.
— В должный вид? В должный вид? А Вы! Вы в каком виде? Что Вы сделали с моей тюрьмой? Это моя тюрьма! – голос Крокодильяка опускался до уровня каприза ребёнка, который требует, чтобы ему отдали отобранную игрушку. Он топтался на месте от негодования и недостатка слов. Маленькая Эмми подбежала к тёте Еве и спросила:
— А что, дядя хочет пи-пи?
Потом она взяла горшочек и подбежала к комиссару:
— Дядя! На! Только не плачь!
Но дядя был на пороге безумия. С криками «Это – моя тюрьма!» он бежал по праздничному коридору и, поскользнувшись на разлитой сметане, растянулся на площадке и кубарем скатился по лестнице вниз, на первый этаж. Кряхтя и стеная, инспектор поднялся и направился в самое шумное место – в камеру Боба. И, открыв дверь, тут же потерял сознание.

А через десять минут инспектор Крокодильяк обнаружил себя на руках у тёти Доры, которая гладила его по голове, кормила с ложечки манной кашей и приговаривала:
— Джимми, хороший. Ты почему мне не сказал, что у тебя здесь такие замечательные друзья? На следующей неделе мы приглашаем всех в гости.
Комиссар уставшими зарёванными глазами посмотрел на тётю Дору и жалостливо простонал:
— Это же моя тюрьма.

Закончился праздник. Многие до сих пор не верят, что так всё и было. А Вы? Верите? Нет? Ну, тогда спросите у леди Евы. Она уж точно не обманет.

Весёлое воскресенье кануло в Лету. И, к сожалению, наступила следующая неделя.. Для некоторых она оказалась последней.

Views All Time
Views All Time
376
Views Today
Views Today
2
(Visited 3 times, 1 visits today)
4

Всем привет от королевы!

Бам-бам-мяу!

Автор публикации

не в сети 47 минут

Lady Karina

13k

Алло! Мы ищем таланты!

Россия. Город: Харьков
28 лет
День рождения: 27-05-1989
Комментарии: 2496Публикации: 387Регистрация: 04-06-2016
  • Автор салона ЛИТЕРАТУРИЯ
  • Активный автор
  • Активный комментатор
  • Почётный Литературовец
  • серебро - конкурс НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА
  • ЛУЧШИЙ ДЕТЕКТИВ

3 комментария к “16 Глава. Тюремный фарс”

  1. Презабавнейше 06 Хохотала, читая  060606

    Надеюсь на ответный визит. Мои произведения здесь: http://rockerteatral.ru/lichnyj-kabinet/?user=43&tab=groups
    4
  2. «Вам просто предложат вакантное местечко. На стуле. Электрическом, — неуклюже пошутил инспектор».

    Хи-хи-хи!

    Я представила Крокодильяка в исполнении Луи де Фюнеса.    Сценарий, Кариночка, сценарий пишите по своему роману. Сама,  причем.   Не отдавай никому.  Срочно. 

    2
    1. Я не умею писать сценарии. Даже не знаю, чем сценарий отличается от несценария)) А Фюнес — да! Крокодильяк очень похож на него)) 

      0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *